Современная теория о политическом равенстве восходит к одному идиоту – президенту Вильсону. Это не оскорбительный ярлык, его действительно поразило слабоумие во время президентства, и от его лица фактически правила его жена. Вильсоновская концепция Лиги Наций, где цивилизованные люди сидят рядом с варварами, президенты – с вождями, гурманы – с каннибалами стала отправной точкой либерализма двадцатого века.

Людям свойственно сочувствовать жертвам физических уродств (если уродства эти в разумных пределах). Но душевнобольные чаще всего вызывают презрение. В этом есть логика: умственно неполноценные люди меньше кого бы то ни было похожи на нормальных людей. Похожее отношение мы испытываем к трупам. Все, что когда-то было человеком, но перестало им быть, нам отвратительно.

Здесь содержится важный принцип: о степени своей схожести с кем-либо люди судят не по физическим, а по умственным и духовным качествам. Я совершенно спокойно отношусь к консервативному чернокожему американскому адвокату (к его услугам я прибегать не буду по иным причинам), но не могу принять ультралевого еврея ашкеназского происхождения. И дело вовсе не в расизме, потому что настоящие линии разлома проходят не в физической, а в духовной плоскости. Да, раньше это часто было одно и то же, но сегодня, в эпоху межгрупповой ассимиляции и внутригрупповой диверсификации (разрушение групп), этнические и расовые границы более не актуальны.

Американские южане напрасно подвергали негров расовой сегрегации, но они имели полное право на сегрегацию культурную – от чужаков любой расы. В случае Израиля нет никакого смысла отделять евреев от арабов по чисто национальному признаку. Есть немало приверженцев иудаизма, этнически близких арабам (сефарды), равно как и арабов, лояльных еврейскому государству и ценностям монотеизма (друзы) – какой смысл их гнать? А вот говорить о мусульманах как о врагах будет совершенно разумно. Верховному суду недостает последовательности в этом вопросе: он запрещает евреям селиться в арабских деревнях, но требует, чтобы сами евреи пускали арабов в свои деревни.

Что бы себе ни возомнили активисты от судебной системы, каждый человек имеет право на то, чтобы его оставили в покое. А у евреев это не просто право, а религиозная обязанность. Только в культурно однородных общинах люди могут чувствовать себя по-настоящему комфортно. Только в таких общинах может осуществляться правосудие, основанное на здравом смысле. В разнородных обществах правосудие в принципе не может опираться на здравый смысл, потому что у людей, воспитанных в разных культурах, разное представление об этом здравом смысле. Здравый смысл заменяется формальным правосудием, которое действует на уровне общего между всеми группами знаменателя, и таким знаменателем всегда является наименьший, основанный лишь на самых минимальных, самых общих ценностях. В разнородных обществах формальное правосудие неизбежно становится нигилистическим. Лишь один пример: когда консерваторы потребовали запретить продажу порнографии в общественных местах, а либералы не возражали против нее, американские суды просто не смогли найти формальную причину, по которой взгляды одной группы должны навязываться другой. В итоге порнография продается с частичным покрытием, которое, словно бикини, лишь еще больше манит.

Большинство людей согласится, что государство имеет право изолировать душевнобольных, если они опасны для общества. Никому не приятно видеть на улице олигофренов, обливающихся слюной. Мы попросим их изолировать. Жестоко? Пусть так. И по этой же логике мы попросим изолировать опаснейших из всех наших соседей – арабов.