Чтобы выработать у населения искусственную идентичность, национальные государства берут на вооружение концепцию культурной однородности. Им важно уничтожить традиционные ценности, чтобы люди приняли идеологические ценности государства. Как ни странно, для выполнения этой задачи государство, фактически тоталитарный институт, вербует собственных антиподов – либералов.
Либералы разрушают культурные ценности под предлогом терпимости к девиациям. Но ведь концепция гражданских союзов и так обеспечивает гомосексуалистам предельную толерантность: они не подвергаются ни преследованиям, ни дискриминации. Однако если мы начинаем называть их партнерства «семьями», мы навязываем их ценности всему обществу, которое вынуждено изменить свое понимание семьи так, чтобы оно удовлетворяло извращенцев. И речь тут вовсе не о небольшом смысловом акценте, а о фундаментальном вопросе: что такое семья? Семья либо служит продолжению рода и потому выполняет важную социальную функцию, либо никакой социальной функции у нее нет и она существует просто ради забавы.
Уроки толерантности в школах являются по сути пропагандой гомосексуализма, потому что он объявляется нормой, а не терпимым и безвредным отклонением. Либертарианство предлагает обнулить культурные ценности общества, и в итоге мы вдруг понимаем, что у нас нет причин запрещать и другие вполне безвредные действия: скотоложство, кровосмешение взрослых, публичное мочеиспускание и т. д. Вседозволенность приводит к появлению произвольных запретов, и вот мы видим, как общества, разрешающие порнографию, начинают запрещать не поддающийся никакому определению «язык вражды». Самым страшным грехом становится критика либеральной политики: кто сегодня осмелится защищать расизм даже в частной сфере?
Ценности – это почти всегда запреты, такова их природа. Но закон требует рациональной аргументации, а рационализировать ценности невозможно. Следовательно, судам приходится запрещать ограничения, вытекающие из ценностей. Когда противники абортов не смогли доказать в суде божественное происхождение человеческой души, судебный истеблишмент отменил законы против абортов как безосновательные. В мире формального правосудия победа всегда за либералами, осуждающими людей с ценностями. С точки зрения либералов, такие люди – поборники неразумных ограничений и антисоциальные элементы. А поскольку часто им ничего не остается, кроме насилия, их еще и записывают в уголовники.
Никакое общество не может существовать без ценностей. Напротив, любое общество всегда возникает на базе какой-то системы ценностей. Демократия и либерализм – это такие же произвольные иррациональные ценности, как религия или гомофобия. Некоторые древние общества могли допускать гомосексуализм, но в них всегда были другие ценности, будь то религиозные или шовинистические.
Государства разрушают ткань общества и другим способом – через социальную сферу. Пенсионное обеспечение разрушает семьи, делая их экономически ненужными. Родители больше не зависят от своих детей и могут позволить себе оттолкнуть их собственным разводом.
Муниципальные проекты, соцобеспечение, доступ к государственным институтам способствуют развитию крупных городов, в которых между людьми больше нет тесных общинных уз. Жителей многоэтажных домов ничто не связывает ни с семьей, ни с соседями. Чтобы как-то заполнить вакуум привязанности, они выстраивают искусственные связи: с госучреждениями, спортивными командами, африканскими получателями своих пожертвований, интернет-сообществами. При этом миллионы жителей одного города могут страдать от одиночества.
Противоестественное исчезновение горизонтальных культурных связей – это конец национальных государств. Мы должны вернуться к небольшим общинам. Поскольку в таких общинах у людей общие ценности, жизнь становится нравственно комфортной. И так совпало, что небольшие и рассеянные общины лучше других приспособлены для выживания в нынешнюю ядерную эпоху.