В Афганистане у США не было четкой цели. Спустя тридцать три дня после 11 сентября Буш потребовал от талибов лишь одного – выдать Америке Осаму. Они фактически согласились, при условии, что Буш предоставит хоть какое-то доказательство его причастности, чтобы они могли отказать ему в защите. Доказательств у Буша не было, а от переговоров он отказался. «Талибан» выполнил условие Запада и убрал все плантации мака, но со временем из-за санкций у него остался лишь один источник дохода – наркоторговля. Нельзя исключать, что Осаму удалось бы заполучить и без вторжения. В любом случае, свержение «Талибана» не имеет ничего общего с интересами США в этом регионе. Даже более того, «Талибан» смог обеспечить стабильное и надежное правительство для Афганистана, с которым было гораздо проще иметь дело, чем с кем бы то ни было. Что касается террористических лагерей, то по ним можно было бы достичь консенсуса точно так же, как по наркотикам.

Интересно, что США использовали в Афганистане ту же стратегию выдавливания, которую они запрещают Израилю в отношении Газы. Предполагается, что если создать для населения невыносимые условия жизни, оно само сместит свое правительство. Но это маловероятно в обоих случаях: ни афганцы не могут на равных воевать с талибами, ни палестинские арабы – с ХАМАСом. Когда американцы осуждают Израиль за удары возмездия по Газе, им бы лучше вспомнить некоторые другие названия, где американские истребители уничтожали гражданское население целыми деревнями: Човкар-Карез, Мудо, Кама-Адо. Впрочем, большинство американцев их даже не слышали. А сколько кластерных бомб было использовано против гражданского населения! Точечный удар – это эвфемизм. Удары-то были точные, только цели часто были не те. Информаторы на местах вызывали американских пилотов, чтобы сводить личные счеты, продавали военным дезинформацию о расположении талибов, чтобы заработать больше денег.

Удаленность Афганистана сыграла злую шутку с американской моралью. Наше отношение к людям определяется стереотипами: что бы ни говорили моралисты, типичный житель западной страны по-разному относится к европейцу, полинезийцу и мусульманину. Афганцы живут так далеко, что у них просто нет своего стереотипа. Они никто и не имеют никакой моральной защиты. Моджахеды убили тысячи заключенных талибов на пути к тюрьме «Шеберган», о чем американские командиры были полностью осведомлены. И была ли альтернатива? Их нельзя ни держать в тюрьме вечно, ни освободить. Как израильтяне с Армией Южного Ливана, американцы с удовольствием перекладывают на местных союзников этически неприятные, но в военном отношении необходимые задачи.

Однако эта же удаленность дала Афганистану шанс, которого лишен Израиль, – шанс решить свои проблемы реалистическими, а не моралистическими средствами. Произвольные аресты, массовые пытки, неправосудие, право сильного, репрессии оппозиции – все это дает возможность восстановить страну. Новости создают не стычки между варварами, а действия людей, которых мы воспринимаем как «своих»; действия варваров никого не интересуют. Если Израиль будет позиционировать себя не как государство западного типа, а как страна сумасшедших еврейских фундаменталистов, он избавится от надоедливой информационной опеки Запада. Когда мы совершим все необходимые варварские акты, тогда мы сможем снова сблизиться с либеральным Западом. Американцы сотрудничают с самыми отвратительными режимами, что показывает, что Администрацию совершенно не интересуют права человека, но она очень чувствительна к прессе. Если Израиль сможет избежать внимания американских СМИ, можно будет проводить любую политику.

Проблема возникает тогда, когда высшие эшелоны власти отказываются признать факт зверств и направляют в местную армию американских инструкторов. В результате местное население начинает считать, что американцы несут полную ответственность за все, что происходит. Опасно даже просто сотрудничать: за Сабру и Шатилу на израильскую армию спустили всех собак только потому, что она находилась слишком близко к резне. Точно так же американцев обвинили в невмешательстве в междоусобные бойни в Афганистане, например как та, что имела место между силами Баха-Зана и Мохаммада Вардака.

Проблему усугубляет нерешительность американцев. Афганцы готовы принять абсолютную жестокость и абсолютную доброту, но позиция где-то посередине ими воспринимается как слабость. Когда американцы на допросах плевали на Коран – что иногда действует хорошо, – и афганские заключенные объявляли голодовку, наиболее естественно было бы позволить им умереть с голода, раз они того хотят. Запрет на самоубийство в тюрьме лишен нравственного основания. Но когда политический истеблишмент начинает извиняться перед заключенными, любой мусульманин всегда понимает, что он вышел из ситуации победителем.

Американцы лишь усугубили оскорбление, назначив Халилзада присматривать за Карзаем. Властолюбивый Халилзад сделал все, чтобы Карзай превратился в полный ноль. Когда Халилзад был смещен с поста посла США в Ираке, Малики был этому только рад. Халилзад – интриган от рождения, как Киссинджер и Бжезинский, он взбаламутил ситуацию там, где ее нужно было утихомирить. Он получал удовольствие, конфликтуя с максимальным числом оппонентов, воодушевлял вождей американской поддержкой, вместо того чтобы подавить их, как должен был поступить сильный лидер.

Армия США не смогла выполнить главную задачу оккупанта – быстро обеспечить безопасность населения. Когда вокруг рвутся бомбы и привычный мир рушится, люди жаждут стабильности, пусть и с сильными ограничениями прав. Американцам это не удалось, и теперь население хочет вернуть талибов. Простые афганцы не придут в восторг от возвращения талибов, но по крайней мере они понимают, что это наименьшее из всех зол.

Если же американцам удастся обеспечить безопасность, произойдет то же, что на Западном берегу: со временем население привыкнет к безопасности и начнет требовать национального освобождения. И в Иудее, и в Афганистане ключ к успешному правлению один – не позволять местному населению забыть, что они нуждаются в оккупанте, который единственный может обеспечить их безопасность. ФАТХ и ХАМАС, моджахеды и талибы должны воевать в провинции, а в городах должен быть порядок и комендантский час. Слишком много мира плохо для оккупации.

Американцы пришли в Афганистан высокомерно и бездумно. Они быстро поняли, что в этой стране у них нет естественных союзников, и вернулись к своей стратегии Холодной войны – сформировали кабульское правительство из уголовных отморозков-моджахедов, и перебежчиков из «Талибана». Так нельзя заслужить ни добрую волю, ни даже доверие, поскольку афганцы видят, что американцы сыпят демократическими сентенциями, а сами сажают во власть ненавистных моджахедов. Моджахеды, кстати, часто производят на западную публику благоприятное впечатление своей манерой изъясняться спокойно и мягко. Но в культуре горцев, и особенно афганской, говорить грубо нельзя, потому что в любой момент тебя могут убить. Поэтому даже последние уголовники выглядят благодушно, как сам Рузвельт.

Простые афганцы не могут просто взять и выгнать боевиков, потому что Америка финансировала и вооружала их без малого десять лет. Нельзя сбрасывать со счетов и фактор родства: воинственные пуштуны храбро сражались с британскими захватчиками, но поднять руку на своих вождей им будет сложнее, поскольку те считаются не оккупантами, а законными властителями. С любой нравственной точки зрения американцы должны убрать за собой весь тот бардак, что они натворили в Афганистане.

Военное или политическое уничтожение Израиля не отвечает ничьим интересам. Арабским режимам существование Израиля даже выгодно, потому что он принимает на себя недовольство народных масс. Для христианских стран Израиль создает удобную атмосферу постоянного брожения в регионе, дающую множество возможностей для политических интриг и выгодные точки соприкосновения с арабскими странами.

Исламисты презирают Израиль как собаку Великого Сатаны. Без западного фактора евреи и арабы уже давно довели бы свое военное противостояние до логического завершения. Арабы не раз в истории подвергались унижению. Возможно, в прошлом они были рациональнее, поскольку не знали современного национализма, но в любом случае их менталитет основан на подчинении превосходящей силе. Арабы могли бы относиться к Израилю как к сильной и доблестной державе, достойной уважения и подчинения; вместо этого они воспринимают его как слабого клиента Дяди Сэма. Такой Израиль в их глазах не достоин уважения, но лишь презрения.
Взамен на американскую помощь Израилю приходится учитывать американские интересы. Ясно, что Америка не заинтересована ни в суверенитете Израиля над Иудеей и Самарией, ни даже в его безопасности: гибель Израиля никак не влияет на предвыборные шансы любого из президентов США. Это было наглядно показано еще в Катастрофе.

Американский интерес к Израилю был обусловлен большей частью Холодной войной. Америка использует Израиль как валюту для оплаты нефти и влияния среди арабов. Казалось бы, время от времени Америка предпочитает израильские интересы арабским. Но это делается только для того, чтобы регион постоянно горел на медленном огне и Америка могла выступать в роли арбитра. Чтобы владельца собаки боялись, собака должна гавкать.

Америка ни разу в истории не поддержала Израиль безоговорочно. В 1967 году американцы выкрутили нам руки и запретили наносить превентивный удар. В 1973 году подкрепление пришло только после того, как мы переломили ход войны в нашу пользу, а военное сотрудничество СССР с Египтом вызвало волну энтузиазма в арабских странах. Но даже при этом США запретили нам уничтожать окруженную египетскую армию, хотя, уничтожь мы тогда 300-тысячную армию, Синай был бы наш без всяких мирных договоров. Но нет, из-за этой невнятной победы Израиля Садат сообщил своему народу, что он выиграл войну. Началась подготовка к израильской капитуляции, и весь мир узнал, что можно выиграть войну, но отдать бóльшую часть своей земли. Мы вполне могли выиграть войну 1973 года самостоятельно, ведь американское подкрепление почти не использовалось. Американцы вмешались в этот конфликт только для того, чтобы не дать Израилю безоговорочно победить. С тех пор единственный смысл американского к нам расположения состоит в постоянном давлении на Израиль в сторону капитуляции через «мирный процесс» с периодическим великодушным разрешением пару раз стрельнуть в террористов – разрешением, которое нам и не понадобилось бы, не будь мы зависимы от нашего имперского хозяина.

Те, кого впечатляет бескорыстная помощь Америки Израилю, должны задать себе вопрос: а зачем Америка помогает Египту и Палестине, у которых явно нет общих с Америкой демократии, культуры или религии? Зачем Америка сражалась на стороне Кувейта и защищала Саудовскую Аравию? Все дело только в политике силы и больше не в чем. Израиль вовсе не исключение; Америка помогает нам только из собственных интересов. Естественно, она имеет право на такую политику, но интересам Израиля эта политика противоречит.

А согласовать наши с Америкой интересы нет никакой возможности. Америка – империя, она стремится к региональному влиянию. Она понимает, что как только Израиль окажется в полной безопасности, он тут же отвергнет и ее помощь, и ее саму. Бедные арабские страны, обделенные передовой экономикой и военными технологиями, будут вечно зависеть от Америки. Они и есть ее настоящие клиенты, а Израилю она помогает чисто номинально, только лишь в той мере, чтобы он не отобрал у нее этих клиентов. Безоговорочное региональное господство Израиля по типу римского pax Romana привело бы к установлению подлинного мира на Ближнем Востоке, что оставило бы США у не у дел. В этом регионе, да и в любом другом, безопасность зависит только от господства. Вот почему самое последнее, что нужно любой американской администрации, – это безопасность Израиля.

Евреи выиграли Войну за независимость несмотря на американское эмбарго на поставки оружия в Израиль и британскую помощь арабам. Израиль десятилетиями стравливал друг с другом Россию и Францию и получал поддержку от широкого круга стран. Сегодня же мы зависим исключительно от Америки, за что платим отчуждением со всеми остальными. Это сделало Израиль не просто глиняным колоссом, а колоссом на одной ноге.

Десятки стран мира противостоят серьезным противникам без всякой американской помощи и вопреки ее протестам. Как ФАТХ и ХАМАС добились успеха вопреки твердому сопротивлению США? В Корее, Вьетнаме, Палестине, во многих африканских и латиноамериканских странах стойкость и решимость побеждали массированную американскую помощь противнику. Израилю нужен национализм, а не помощь.

Да и что это за помощь? Она унизительно мала. Неужели Израиль для Америки в сто раз менее важен, чем проигранная война в Ираке? Именно об этом говорят бюджетные ассигнования. Египет, Палестина и Ливан в совокупности получают больше помощи, чем Израиль. Израиль только выиграет, если вся помощь – ему и врагам – прекратится, потому что арабы зависят от нее гораздо больше, чем мы. Как ни верти, американская помощь – это около 1% израильского ВВП.

Сегодня выгоднее быть врагом Америки, чем ее другом. Посмотрите, как Америка обхаживает Северную Корею, которая решительно отметает все поползновения американцев лишить себя ядерных бомб. Из двух официальных ядерных держав Востока американцы помогают яростно воинственному Пакистану, но не мирной Индии. ООП получает американскую помощь только из-за своей враждебности к американской политике. Сегодня палестинцы в пересчете на душу населения получают столько же американской помощи, сколько Израиль, а если учесть все источники, то гораздо больше.

Америка обхаживает Северную Корею из-за пяти бомб в незначительном регионе. Израиль с 200 бомбами в нефтяном подбрюшье мира будет получать все необходимые уступки. Для этого нужно только восстановить достоверность нашей ядерной угрозы.

Несложно понять, почему империя Александра Македонского развалилась в день его смерти, когда его наследники перессорились между собой. Куда более странно, что развалились империи Пиночета и коммунистов, власть которых, казалось, была безграничной. Оказывается, обрушить империю может одно единственное неверное решение. Пиночет поддался уговорам Папы провести демократические выборы, а Горбачев допустил фатальную ошибку, когда разрешил вывод наличных средств с банковских счетов организаций. Оба режима сгубила одна ошибка. Как в казино банкротятся не из-за малой вероятности выигрыша, а потому что чем дольше играешь, тем выше вероятность череды неудач, так и государство, если принимает много решений, рано или поздно примет фатально неверное решение или череду неверных решений средней тяжести. Развитые общества со сложной экономикой, а особенно сложными международными отношениями, вынуждены принимать много политических решений, что неизбежно ведет к краху.

Но и хорошие режимы страдают от этой же проблемы. Америка может иногда выбрать неверную экономическую политику, претерпеть небольшой спад, но затем восстановиться. Но сфера международных отношений ошибок не прощает: стоит гиганту ступить на скользкий склон, и все сразу же начинают сталкивать его туда. В 1945 перед Америкой стоял выбор: стать сверхдержавой или лидером развитого мира. Она выбрала второй вариант, начала помогать в восстановлении Германии и Японии – и в итоге они превратились в ее же главных врагов. И этот урок она не усвоила. Сегодня Америка активно торгует с коммунистическим Китаем, по сути, финансируя его восхождение к статусу сверхдержавы. Вместо того чтобы снабжать Западную Европу американской нефтью и африканским ураном, Америка позволила России развить собственные амбиции сверхдержавы через экспорт нефти и газа. Вместо того чтобы заставить арабов дешево продавать нефть в обмен на защиту – принципиальнейший вопрос для Кувейта и Саудовской Аравии, – Америка пошла на поводу у своих либералов и нефтяных корпораций и разрешила арабам взвинтить цену. Промедление американцев привело к созданию в ООН гигантского мусульманского блока. Вместо того чтобы потребовать поддержку в обмен на экономическую помощь, Штаты начали помогать африканским странам без всяких условий и, как это часто бывает, вскоре получатели помощи возненавидели своих благодетелей и принялись вредить Америке в ООН.

Остановить распространение ядерного оружия проще простого. Закрой Америка свой рынок для китайского импорта – и Китай встанет на колени в считанные месяцы. Запрети она инвестиции и аутсорсинг в Индию – и та будет вынуждена отказаться от ядерных планов. Останови гуманитарную помощь Северной Корее, заблокируй ее воздушный и морской трафик – и даже самые прожженные коммунисты не смогут не закрыть Йоньбон. Закрой Персидский залив от иранского экспорта нефти – и аятоллы долго не продержатся. Пакистан можно заставить свернуть ядерную программу шантажом, угрожая оказать военную помощь Индии. Продуманная, агрессивная политика могла бы положить конец нынешней ситуации, когда каждый радикальный режим старается любой ценой заполучить атомную бомбу.

Но государства совершают ошибки, и эти ошибки становятся их концом.

Однако несмотря на всю важность доверительных отношений с американскими президентами и ключевыми фигурами, реально в этом направлении у нас делается очень мало. На фоне громких полицейских расследований и допросов саммиты выглядят просто детским садом. Не привлекаются ни психологи, ни психоаналитики, ни специалисты по языке тела, ни маркетологи. Окружение президентов, их слабые места и чувствительные темы практически не изучаются. Никто не пытается обработать израильские идеалы, чтобы представить их американской общественности в выгодном свете, показать их общность с идеалами американскими, будь то религия, национализм, демократия, война с террором и т. д. Крайне мало делается для манипулирования собеседником. Например, мы даже не знаем, что американские президенты думают об израильском акценте нашего премьера – забавит он их или раздражает? Ему нужно почаще акцентировать эту особенность или, напротив, записаться на фонетические курсы? Какой язык тела предпочитает тот или иной американский президент? Ему нравится, когда мы говорим метафорами или прямо? Любой специалист по рекламе знает, как важны эти столь, казалось бы, маловажные детали для продажи товара. Продажа политических взглядов ничем не отличается.

Не надо слишком сильно церемониться с американскими чиновниками низшего звена, особенно ребятами из Госдепартамента, которые весьма серьезно влияют на президентскую политику по Израилю, причем обычно в сторону откровенного антисемитизма. Записи их психоаналитиков и регистрации в мотелях достать проще простого, зато польза от этой информации огромна. На таких чиновников можно влиять через их многочисленных друзей и знакомых. Они не прячутся, их не защищают. Израильское влияние на президента через таких чиновников очень сложно определить, при этом оно может быть очень сильным, ведь президент высоко ценит коллективное мнение своих (коррумпированных) советников.

Америка особо не скрывает, что влияет на выборы в других странах. Для американских политиков и послов является обычным делом высказывать предпочтение тому или иному кандидату. ЮСЭЙД, ЦРУ, различные близкие Белому дому организации напрямую финансируют выборы в некоторых странах. Израиль тоже должен смело влиять на выборы в США. Это не так невероятно, как кажется: Рабин поддержал на выборах Никсона против кандидата от демократов, чем очень помог сближению двух стран. Есть много разных способов влиять на выборы: израильские чиновники в отставке могут апеллировать к простым американским евреям, АЙПАК может привлекать еврейских спонсоров, можно открыто критиковать неприемлемые для Израиля взгляды кандидатов и т. д.

Израиль должен помогать в борьбе с подрывными еврейскими группами внутри США. Наша главная проблема с Никсоном была в том, что евреи активно участвовали в протестах против войны во Вьетнаме. Хотя сегодня эта проблема не так остра, еврейские либералы в целом по-прежнему очень раздражают консервативных президентов и их электорат. Когда такие группы озвучивают свое мнение по мирному процессу, мало кого интересующее, Белый дом ошибочно принимает его за мнение еврейских спонсоров и интерпретирует сигналы неверно. Типичный случай – с «Джей-стрит».

Что бы ни думали антисемиты, евреи как группа вовсе не контролируют американские СМИ. Журналисты и владельцы СМИ еврейского происхождения, полные самолюбования, эгоизма и высокомерия, не поддерживают еврейские интересы. Изменение этой неприемлемой ситуации не сложнее любой крупной разведывательной операции, зато куда выгоднее. Средств тут немало, начиная со стандартных подкупа и шантажа. Можно льстить их самолюбию, организуя встречи с израильскими лидерами, в том числе торжественные и по высшему разряду. При этом крайне важно вбивать клин между ними: одних пригласить, а про других забыть – чтобы они ревновали и завидовали. Израиль может организовать собственную сеть профессиональных журналистов и таким образом гарантировать карьерные перспективы для тех из них, кто будет поддерживать наши цели. Другой эффективной приманкой будет доступ к эксклюзивным утечкам, разрешенный только дружественным журналистам. Это простодушные люди с раздутым эго, и с точки зрения разведки это одни из самых простых целей.

Иностранные корреспонденты в Израиле уже созрели для государственной опеки. Они проводят здесь много времени, доступ к ним всегда открыт, они готовы продать душу за эксклюзивную информацию. Сейчас для них главными поставщиками слухов и неофициальных историй являются рядовые арабы и ультралевые евреи, но это не значит, что они поддерживают наших врагов из принципа. Государство может давать им не сухие факты, а сюжеты, полные крови и драйва. Инсайдерские сюжеты о нападениях арабских террористов на еврейских мирных граждан для иностранной прессы не менее привлекательны, чем насквозь фальшивые и натянутые образы еврейских поселенцев, стреляющих в палестинских детей, которые, как все подозревают, вовсе не случайные прохожие. Журналисты в своем большинстве – люди невежественные и слишком ленивые, чтобы заниматься расследованием и анализом фактов. Поэтому нужно давать им готовую аналитику, вплоть до готовых тем и сценариев для передач. При этом надо следить, чтобы не дать один сюжет нескольким журналистам – каждый сюжет должен быть эксклюзивным. В этой стране нескончаемого потока новостей всегда найдется подходящий сюжет для любого журналиста, который захочет поддержать нашу позицию. Не такие истории, которые нам нравятся, а такие, о которых нельзя молчать: любовь и кровь, душераздирающие факты их жизни родственников жертв, обагренные кровью фотографии близких – все то, чем кормится пресса. Сюжеты должны быть с радикальным оттенком: в 2006 году журналисты предпочли арабскую версию бомбардировки Бейрута версии израильской, согласно которой удары наносились по объектам двойной инфраструктуры. Журналисты хотят сообщать о преступлениях, а не нормальных действиях. Так дайте им преступления – только арабские, например нападения на мирных евреев. Не Газа, а Сдерот должен быть у всех на устах на Западе. Забудьте об опровержениях – они всегда адресованы уже предвзятым людям. Что бы мы ни делали, нужно сразу же выдавать нашу версию событий, пока арабы не успели выдать свою. И да, нужно подкупать журналистов. А также их арабских сотрудников – важный источник якобы непредвзятой информации.

Многие ошибочно думают, что мировые лидеры при принятии решений об Израиле исходят из фактов, а не сообщений прессы. Из-за этой опасной ошибки израильтяне склонны игнорировать прессу. За исключением редких действительно важных вопросов президента США интересуют не факты, а их восприятие его избирателями. Если евреи не притесняют жителей Газы, но американские избиратели думают, что притесняют, то их президент будет заставлять Израиль уйти из Газы, потому что он (президент) в этом кровно заинтересован. Более того, президенты часто дезинформированы по самым простым вопросам, потому что слишком зависят от низкокачественной разведки и политизированных совещаний в Госдепе. Ни один американский президент никогда не понимал нашу историю, тонкости нашего конфликта с арабами, нюансы наших пограничных соглашений и менталитет наших избирателей хотя бы на уровне среднего израильского политика. Американские президенты обычно далеко не гении, но важнее то, что арабо-израильский конфликт для них просто не представляет такой большой важности, чтобы глубоко его изучать. А у нас такая маленькая страна, такие плохо обороняемые границы, что для выживания требуется доскональное владение ситуацией. Следовательно, решение только одно – проводить собственные совещания, пусть не каждый день, но хотя бы раз в месяц.

Влиятельные журналисты часто бывают в лучших отношениях с американскими лидерами, чем израильские чиновники. Такие журналисты не только посвящены в самые сокровенные мысли лидеров, но и сами лидеры их слушают. Что может быть лучше, чем человек, влияющий на миллионы американских избирателей через свое СМИ, да еще и – в частных беседах – на американских лидеров? Такие журналисты гораздо важнее для израильской безопасности, чем сонм вражеских чиновников, и доступ к ним гораздо проще. Однако пока ничего не делается для обретения их, так скажем, дружбы.

Еще лучше то, что такие операции вовсе не обязательно должны быть тайными: Израилю гораздо лучше инвестировать в «Нью-Йорк таймс», чем в F-35. За половину цены наших бесполезных F-35 мы могли бы приобрести всю «Нью-Йорк таймс», контрольный пакет которой стоит примерно как два самолета. С помощью американских СМИ можно убеждать американскую общественность, что все, что полезно для Израиля (например, бомбить Иран), полезно и Америке. Это однозначно более дешевый и эффективный способ осуществления и нашей внешней политики, и наших войн.

С Израилем играет злую шутку пристрастие к благотворительности. Мы берем подаяние там, где должны давать сами. Мы должны не брать деньги (весьма смехотворные) у христиан-евангеликов, а сами финансировать их и другие дружественные группы – и просить в ответ большей политической активности. По государственным стандартам это копейки, а отдача может быть очень большая. Правительство должно не высасывать деньги из Диаспоры, а наоборот, финансировать институты Диаспоры с целью профилактики ультралевых взглядов, контроля над еврейскими избирателями и, не исключено, даже развития еврейского самосознания в стремительно ассимилирующихся еврейских массах.

Израиль не должен зависеть от еврейских баронов Диаспоры. Нам будет правильнее от них дистанцироваться. Они неоднократно разрушали отношения евреев с американскими президентами, вспомним хотя бы Трумэна и Никсона. На практике многие лидеры Диаспоры – антисемиты: они хотят, чтобы Израиль сидел тихо и не высовывался, чтобы им не пришлось вспоминать о своих собственных еврейских корнях. Если Израиль будет гордой, независимой и непохожей на других страной, они и сами начнут отличаться от других американцев, чего они совсем не хотят. Чтобы изгладить из себя все признаки еврейства, они объявляют актом антисемитизма любое публичное упоминание евреев, любую мало-мальски еврейскую шутку. На самом деле Израилю выгодны частые упоминания о евреях, ведь так мы заявляем о себе в публичном пространстве. Лидеры Диаспоры хотят поддерживать хорошие отношения с местными мусульманами, а Израилю выгодно прямо противоположное – роль оплота Запада против радикального ислама, как когда-то мы были оплотом Америки против ближневосточного коммунизма.

Теория о том, что лидеры Диаспоры каким-то образом обеспечивают дружественное отношение США к Израилю, очень сильно преувеличена. Эти бестактные евреи чаще обижают и отчуждают американских чиновников. Этим выскочкам неведома скромность, они часто давят на американских лидеров совершенно неприемлемым образом. Пресловутое влияние АЙПАК на Конгресс создает большой пиар, в основном негативный, но не решает никаких реальных и важных для Израиля задач. Сенаторы всего готовы порадовать своих еврейских доноров, подписав очередное бессмысленное письмо или беззубую резолюцию – а исполнительная власть это спокойно игнорирует. Тем временем Америка тратит в сотни раз больше денег на арабские страны, чем на Израиль, продает арабам в десятки раз больше оружия, чем евреям, и практически использует Израиль как козырь на переговорах с мусульманами по нефтяным делам. Вполне возможно даже, что письма и резолюции сенаторов вредят Израилю, потому что уравновешивают дружественные отношения президента и Госдепа с арабами. Если бы не пустое произраильское разглагольствование, то предвзятость Америки против Израиля уже давно была бы очевидна всем и каждому. Вместо этого евреи должны вернуться к нашей традиционной тактике в иностранных судах, которую сегодня успешно практикует Саудовская Аравия: молчаливая дипломатия, взятки, золотые парашюты, финансирование любимых проектов чиновников, завышенные авансы за их книги, спонсирование университетов с произраильским руководством, посредничество между чиновниками.

Лидеры Диаспоры иногда портят отношения Израиля с потенциально полезными иностранцами, безосновательно объявляя их антисемитами. Причем этот антисемитизм обычно состоит только в том, что человек упомянул евреев как группу. Он мог приписать этой группе какие-то качества, например клановость, верность Израилю или удачливость в бизнесе – одним словом, ничего особо унизительного, однако баронам Диаспоры претит сам факт, что их назвали евреями и как-то выделили на фоне других. Эта проблема была актуальна с Никсоном, но часто встречается и с другими чиновниками.

Можно попробовать сыграть на мусульманских корнях Обамы. В этом он похож на еврейских космополитов, восстающих против еврейских ценностей и еврейской идентичности. Обама легко забывает о собственных родственниках: он ничего не знал о том, что в США нелегально проживает его тетя (ибо мог легко решить проблему с ее визой); не стал приглашать в Америку своего кенийского брата; ему неинтересна судьба самой Кении, которой он не спешит помогать.
Ультралевые антисемиты, которых Обама привел в свою команду, скоро могут быть вытеснены карьерными бюрократами, также оказавшимися в этой команде. Арабы отвергнут инициативы Обамы: Иран отказался сворачивать свою ядерную программу, Сирия преспокойно поддерживает террористов, Турция и Ирак усиливают антиамериканскую риторику, Пакистан все больше подпадает под влияние исламистов. Столкнувшись с опасностями реального мира и неуступчивостью противника, Обама может стать воинственным, что часто бывает с левыми, когда им не удается изменить мир. Когда римская демократия уступило место монархии (как Буши и Клинтоны) и на троне все чаще стали появляться иностранцы, истеричная агрессия стала нормой.

Израиль должен воспользоваться мягкотелостью Обамы и прямо отвергнуть все уступки. Обама не смог лично пригрозить израильскому премьеру за отказ от условий американцев, и это пришлось делать Джеймсу Бейкеру. Когда Сенат прочно контролируют произраильские демократы, Обама не будет рисковать отношениями с Израилем, что бы Израиль ни предпринимал. Он не сможет давить на нас так, как Бейкер. Напротив, есть все шансы, что рано или поздно он нас поддержит.

Нетаниягу как раз тот человек, который сможет убедить Обаму ударить по Ирану. Они оба учились в элитных американских университетах и хорошо понимают друг друга. Вполне возможно, что рано или поздно Обама разрешит Израилю нанести удар по Ирану, ведь муллы явно оскорбляют его гарвардское воспитание, отказываясь от дебатов. Впрочем, для нас его разрешение и не принципиально.

У израильских ВВС есть самолеты для дозаправки, которые помогут вернуть домой самые дорогие самолеты. Другие можно будет с некоторой долей риска посадить в Курдистане и, возможно, Азербайджане и Турции. Есть вероятность, что турецкие военные не слишком довольны нынешним исламистским правительством и смогут в нарушение предписаний предоставить аэродромы израильской авиации. Наконец, в самом худшем сценарии самолетами можно просто пожертвовать: сотня самолетов общей стоимостью в 3 млрд. долларов не такая уж большая цена для разгрома иранской ядерной программы. Когда мир начнет рукоплескать нашей дерзкой операции, контролируемый евреями американский сенат тут же компенсирует нам все издержки.

Есть и другой вариант – атака с применением ракет класса «Томагавк». Израильские ракеты «Попай» могут стартовать с подводных лодок, расположенных в радиусе 1500 км; у ракет наземного базирования радиус еще больший. Несколько сот ракет могут эффективно выполнить задачу. При этом важно сохранить некоторое количество ракет дальнего радиуса для возможного удара возмездия по Ирану в случае его ответного удара.

У ракетного удара есть свои преимущества. Во-первых, для него не нужно получать у США разрешение на пролет по территории Ирака. Во-вторых, не нужны противобункерные бомбы, которые американцы отказались нам предоставить. Израиль может использовать большое число обычных ракет или несколько тактических ядерных бомб. Радиологическое загрязнение неизбежно в любом случае, поскольку бомбить придется реактор в Бушере, вырабатывающий плутоний. Восемьдесят две тонны обогащенного урана обратятся в пыль. Тактический ядерный удар Израиля создаст сопоставимое загрязнение. Впрочем, это столь незначительные последствия, что обсуждать их не имеет смысла.

В Америке кризис также был преодолен за счет рабочего класса. Массированные государственные расходы, включая проценты по ним, будут оплачены за счет налогов, которые в первую очередь собираются со среднего класса. Долги мегакорпораций и спекулянтов погасили простые американские трудяги. Директора корпораций продолжали получать многомиллионные бонусы, а налоговое бремя перераспределялось на рабочий класс. Из-за искусственного занижения банковских процентов и повышения инфляции обесценились даже те небольшие сбережения, что были у рабочих. Правительство не допустило падения цен на жилье, чтобы спасти корпоративных ипотекодержателей, а рабочие семьи за свою ипотеку были вынуждены переплачивать.

Благополучие государства всегда оплачивает рабочий класс.

И в этом есть ключ к пониманию объятий Обамы и Чавеса: они действительно испытывают друг к другу братские чувства. Как большинство властителей, Обама верен сначала собственным коллегам по правящему классу, и лишь затем – своему народу. Случай Обамы еще более сложен, поскольку здесь вообще не ясно, кто он, его народ? Кенийские родственники по отцу его не интересуют, его родной брат занимается торговлей наркотиками. Неинтересна ему Индонезия, в которой он впервые пошел в школу. Он редко задумывается о Великобритании, чье гражданство он получил при рождении и от которого пока не отказался. Мусульманин-отступник и друг христианских радикалов, союзник АЙПАК и левых антисемитов, выпускник Гарварда, притворяющийся президентом простых людей – кого он представляет, кому лоялен?
Поскольку у Обамы нет собственных корней, он инстинктивно ищет дружбы с лидерами, у которых эти корни есть. И в этом самая большая опасность. На саммите Большой двадцатки он поклонился саудовскому королю. Скорее всего, к Чавесу и Ахмадинежаду он испытывает чувство глубокого уважения.

Если бы с Чавесом обнимался Ришелье или другой политик макиавеллианского толка, это было бы естественно, но ведь Обама что есть сил работает на образ идеалиста и маяка честности. Но извечная черта всех идеалистов в том, что им неинтересны проблемы земных людей. Обаме так важно поддержать идеальную модель добрых отношений между Америкой и худшими диктаторскими режимами мира, что он даже думать не хочет о том, плохие отношения имеют причины. И пусть Венесуэла размещает у себя российские стратегические бомбардировщики, сотрудничает с Ираном, создает ядерное оружие, пусть она разорвала связи с Израилем и преследует политических оппонентов – для Обамы все это сущие пустяки, ничуть не мешающие установлению идеальных отношений с коллегой-президентом. То же касается и Ирана: арест американского журналиста, поддержка убивающих американских солдат иракских террористов, программы создания ядерного оружия и баллистических ракет, грубые нарушения прав человека, нескрываемая цель уничтожить единственного настоящего союзника Америки на Ближнем Востоке – все это никак не мешает американо-иранским переговорам.

Вообще, чем хуже диктатор, тем больше у него шансов заслужить добрую волю Обамы. Американо-сирийские связи особо не афишируются только потому, что у Асада нет того международного значения, которое есть у Ахмадинежада. Последний это понимает и осознанно набивает себе цену воинственной риторикой, чтобы привлечь внимание Обамы. Чем больше пузырь, тем больше в нем пустоты. Пузырь обамовских идеалов требует мега-решений. В первые три месяца президентства он истратил три триллиона долларов на экономическую помощь, затем он начал дружить с самыми одиозными диктаторами, что будет дальше?

Опыт Первой мировой войны показал, что никакая добрая воля лидеров не способна решить конфликт между их народами. Правители вообще очень мало влияют на политику своих стран, которую диктует пресса, а отправляют бюрократы. В определенном смысле добрые отношения вообще контрпродуктивны, поскольку они вынуждают правителей заниматься бесконечной лакировкой конфликтов, вместо того чтобы их решать. Будучи другом Чавеса, Обама не может заставить его решать какие-то серьезные проблемы. Чавес и обнимается с Обамой только потому, что последний мирится с враждебным поведением Венесуэлы.

На саммите стран американского континента латиноамериканские лидеры восприняли Обаму с большим энтузиазмом: они видят, что он не против уравнять шансы, спуститься на их уровень. Естественно, они этому искренне рады. Но это вряд ли возможно. У Америки не получится спуститься до уровня Венесуэлы, Никарагуа или Гватемалы и стать одной из них, просто потому что она им действительно не равна. Быть равным с другими означает играть по их правилам, а у США нет причин принимать правила стран третьего мира. Чтобы пойти по этому пути, Америка должна в первую очередь изменить собственным интересам.

Обама мог бы честно и прямо признать, что хотя Америка заботится о нуждах и чаяниях латиноамериканских стран, она остается для них верховным арбитром, а не равным членом, и в силу этого требует уважения и подчинения. Однако честность несовместима с идеализмом, которому свойственно закрывать глаза на факты.

Аббас потому предъявляет к Израилю нереалистичные требования, что не может склонить к уступкам собственных арабов. Он не сможет заставить их принять даже самое лучше мирное решение из возможных. Причина проста: Аббас – никто. Срок его президентских полномочий истек, даже ФАТХ в оппозиции к его правительству. Но слабость Аббаса стала его силой: чем больше он теряет, тем больше Обама ему дает. Аббаса отвергли местные арабы – американцы оказывают ему дипломатическую поддержку; его игнорирует Хание – Обама дружески его обнимает; ему не хватает собственных ресурсов – американцы помогают ему оружием. Обама хочет сделать из Аббаса очередного Карзая – презренную и беспомощную марионетку.

Обама попытался сыграть в классическую гарвардскую игру, когда стороны пытаются укрепить доверие путем постепенных взаимных уступок: израильтяне разрушают форпосты – арабы частично снимают торговую блокаду и т. д. Это не работает по простой причине: во-первых, попытка демонтажа любого поселения свалит правительство Нетаниягу. Во-вторых, если снять с Израиля торговый бойкот в то время, когда жители Газы якобы страдают от рук подлых сионистов, в арабских странах начнутся нешуточные волнения.

Крупный конфликт – это всегда далеко не символическая вражда с обеих сторон. О доброй воле и взаимных уступках в таких случаях говорить не приходится. Такие конфликты могут разрешаться только в двух случаях: либо одна сторона безоговорочно капитулирует, либо обе стороны истощают друг друга. И в том, и в другом случае заключается всеобъемлющее соглашение. Сейчас ни один из этих вариантов не возможен.

ХАМАС раздроблен на две фракции, каждая с противоположными взглядами. ХАМАС в Газе не возражает против двух государств; ХАМАС сирийский об этом даже слышать не желает. Различие объясняется просто: хамасовские лидеры Газы хотят более-менее нормальной жизни, тогда как дамасские – марионетки Ирана, который платит им за раздувание конфликта. Борясь с ХАМАСом в Газе, Израиль укрепляет позиции сирийского ХАМАСА.

Многие различия между ФАТХом и ХАМАСом искусственны. Главная линия разлома лежит между старыми, уставшими лидерами и молодой воинственной порослью. Чем они моложе, тем воинственнее. Молодое поколение террористов все больше теснит руководство и ХАМАСа, и ФАТХа. У обеих групп много фракций; у ФАТХа несколько больше, чем у ХАМАСа. Членство параллельно в нескольких группах еще больше стирает различия между ними. В новом палестинском парламенте боевики самых разных мастей составят серьезную конкуренцию умеренным, но беспомощным лидерам.

Израильские уступки серьезно провоцируют арабов. Они видят, что Египет начинал против Израиля три войны, а мелких конфликтов без счету, но получил назад 100% своей территории. Сам факт существования Израиля приводит к тому, что палестиницы заведомо не могут получить 100% территории, которую считают своей: от Иордана до моря. Затягивание переговоров – их способ избежать унижения. Как только Израиль передаст города Западного берега в ведение полицейских ФАТХа и снимет ограничения на передвижение, у палестинцев будет еще меньше причин для переговоров. Аббас метко заметил, что палестинцы ведут нормальную жизнь и могут ждать столько времени, сколько потребуется, тем более что сейчас их лидеры не готовы идти ни на какие уступки вообще.

Ни одно израильское правительство не сможет ликвидировать большое число поселений. Даже Эхуд Барак поддерживает естественный рост существующих деревень. Никакое палестинское правительство не сможет согласиться с их существованием. Никакие два государства не смогут существовать, когда граница между ними виляет, как след пьяницы, от одной деревни к другой.

Сейчас есть два возможных сценария: менее вероятный и более вероятный. По первому власть переходит к умеренным палестинцам, они дают еврейским поселенцам палестинское гражданство и многие из них его принимают, чтобы не повторять очередного Гуш-Катифа. По второму сценарию палестинцы требуют единого государства с израильтянами. Таким образом, они и не уступают Израилю свою (как они считают) землю, и продолжают бороться с ним приятными демографическими средствами.

Соответственно, у израильского правительства есть три возможных ответа. Во-первых, можно максимально ограничить политическое влияние палестинцев, скажем, с помощью конфедерации с Западным берегом вместо единого государства. Во-вторых, Израиль может односторонне уйти с территорий, отказавшись от нескольких самых далеких поселений. Третий вариант наиболее разумен: поняв, что палестинцев Западного берега слишком мало для серьезной демографической угрозы, мы интегрируем Иудею и Самарию в Израиль, который в любом случае не является еврейским государством.

Как бы американская администрация ни давила на Израиль, всегда есть повод для оптимизма: эта администрация выборная. У нее слишком небольшой срок полномочий, чтобы успеть навязать Израилю ненужные ему решения. Мир между Израилем и Египтом был плодом переговоров Бегина и Садата, Картер тогда просто присвоил себе чужие лавры. Через несколько месяцев отношения Обамы и Нетаниягу зайдут в тупик и они перестанут продуктивно общаться. Через несколько лет правительство Нетаниягу уйдет досрочно, Обаме к тому времени надо будет переизбираться, и он не станет рисковать голосами еврейских избирателей. А затем придет другой президент, и все начнется сначала.

Мы воевали с Сирией, Египтом и Ираном три тысячи лет назад и будем воевать все ближайшие века. Американская демократия со всеми ее предводителями лишь один абзац в огромном фолианте нашей истории.

Встреча Нетаниягу и Обамы может войти в учебники по психиатрии.

У Обамы все синдромы типичной болезни левых: когда теория расходится с фактами, факты вместе с теми, кто их озвучивает, посылаются к черту. Америка не смогла договориться с Россией, Сирией и Ираном, потерпела полный крах в Ираке, Афганистане, Пакистане и Ливане, но Обама упорно идет по любимой проторенной дорожке. Жестокая реальность ему ненавистна. От кризисов он предпочитает прятаться в раковине собственных предрассудков.

Поскольку врагов Обама победить не может, он ищет побед на другом фронте – против друзей. Он уже отдал Восточную Европу и Среднюю Азию России, в Ливане предпочел демократическое правительство «Хезболлы» режиму Саньоры, в роли американской опоры на Ближнем Востоке поменял Египет на Иран, а Израиль отдал на растерзание. Даже если бы исламисты прямо платили Обаме за продвижение их интересов, вряд ли он выполнял бы эту функцию лучше, чем сейчас.

В ответ на давление Нетаниягу Обама даже усилил поддержку Ирана: ему уже мало того, что «первый раунд» переговоров с аятоллами завершится в октябре – он готов ожидать начала переговоров до декабря. Этот симптом знаком каждому психиатру: шизофреник обвиняет в своих проблемах врача и ненавидит его за это. Обама разрывается между воображаемой теорией и реальностью, ведя себя как типичный шизофреник.

Психиатрия знает и решение этой проблемы. В первую очередь врач не должен дружить со своим пациентом. Нетаниягу должен сказать Обаме твердое «нет», а не строить воздушные замки вместе с ним. Сейчас ситуация такова, что быть врагом Обамы и безопаснее, и выгоднее, чем его другом. Спросите у аятолл.

Почему вообще Израиль должен плясать под дудку Обамы? Пусть Америка контролирует мир, но когда в Конгрессе 45 евреев, кто, по-вашему, контролирует Америку? Если израильский премьер пошлет Обаму на три буквы, что Обама сможет нам сделать?

Нетаниягу должен организовать в США пресс-конференцию и обратиться к американскому народу напрямую. Многие американцы не лишены здравого смысла, многие презирают Обаму, многие, кто за него голосовал, сегодня разочарованы. Да, бомбить Иран Америке нет смысла, поскольку аятоллы ничем ей не угрожают. Но американский народ хотя бы поймет, что его президент не имеет права связывать нам руки, когда мы защищаем себя и свою страну.

Израильский премьер должен хлопнуть дверью и начать игнорировать Обаму как политического олигофрена. Достаточно двадцатиминутной пресс-конференции, чтобы заблуждения Обамы стали очевидны для каждого водопроводчика Джо. Равно как и то, что Нетаниягу гораздо лучше разбирается в проблемах безопасности, чем Обама. Все приемы должны быть разрешены, вплоть до ссылок на происхождение Обамы: евреи должны подчеркивать, что абсурдно доверять задачу борьбы с распространением ислама человеку по имени Хусейн Обама. Даже атеисты признают конфронтацию ислама с иудео-христианством.

Обама уже не сможет навредить Израилю больше, чем сейчас. Он выделил 900 млн. долларов правительству ФАТХа, которое отказывается признавать Израиль еврейским государством; попустительствует аятоллам; ничего не делает с «Талибаном», который овладел местами расположения пакистанских реакторов; закрывает глаза на ядерную программу Северной Кореи – что еще можно придумать, чтобы навредить Израилю? Прекратить финансовую помощь Израилю он не в силах – она одобрена Конгрессом. Да и политически нереально перестать помогать Израилю, продолжая помогать Египту и Палестине.

Обама мог бы президентским указом отменить экспортные лицензии, тем самым заблокировав поставку вооружений в Израиль. Что он и сделает в любом случае, если мы начнем воевать с арабами; Хусейн не Никсон, который смог забыть о своем антисемитизме, когда увидел, что мы боремся за выживание. ЦАХАЛу нужно проснуться и начать что есть сил запасаться запчастями, чтобы подойти к войне без зависимости от Обамы.

Любой кризис открывает новые возможности, и нынешний не исключение. Россия внимательно следит за тем, как израильско-американские отношения опускаются ниже плинтуса. Российские правители были бы готовы умереть (и убить) за то, чтобы вырвать Израиль из рук Америки. Российское оружие в разы дешевле американского, его качество более чем достаточно для победы над арабами, русские не читают своим союзникам нотации о морали.

Нетаниягу нападет на Иран только в одном случае: если отношения с Обамой перейдут за точку невозврата.