Помните эту сионистскую глупость: «Жить, как свободный народ в свободной земле»? Евреи не свободны. Свободные люди занимаются гомосексуализмом, едят свинину и делают в Шабат все, что хотят. Наша земля тоже не свободна – это сцена действия Божьей воли, и воля эта требует создать еврейскую нацию. Мы должны создать еврейский суверенитет, что исключает такое явление как арабы в Кнессете. Мы должны обезопасить Божью страну: значит, нужно разбомбить наших врагов, заставить их пересесть обратно на верблюдов. Мы должны обеспечить еврейской стране достойную территорию: значит, нужно расширять границы, а не потворствовать кучке палестинских арабов, требующих государственности. Еще каких-то пятьдесят лет назад они даже не знали это слово!

Подлинно еврейская жизнь не отделима от земли. Многие заповеди прямо связаны с землей, например благотворительность: каждый еврей должен жертвовать бедным десятую часть… нет, не дохода, а урожая. Следовательно, обрабатывать данную Богом землю, – это заповедь. Бог дал нам не Манхэттен и не каменные джунгли Тель-Авива, а землю, в которой течет молоко и мед.

Очень важно, в том числе и с точки зрения национализма, что у нас появилось первое поколение фермеров. Только фермеры могут любить свою землю. Конечно, еврей, живущий в многоквартирном доме, тоже не против погулять по лесу, но у него нет той характерной привязанности к земле, что есть только у крестьян. Посадите дерево, подоите козу, сделайте что-то на земле своими руками – почему каждый еврей обязательно должен быть программистом? Любовь к земле возникает не в офисной рутине, а только при ежедневном общении с этой землей.

Ранние пионеры кибуцев допустили одну идеологическую ошибку: настаивая на общинной собственности, они лишили своих детей ферм. Теоретический тезис «эта земля принадлежит нашему кибуцу» не рождает привязанность к земле. Это должна быть именно «моя» земля, «мои» козы, «мой» трактор. Еврейское присутствие может быть выражено в каждом дереве, в каждом винограднике, но это происходит не тогда, когда мы овладели очередной стратегической высотой, а когда еще одна семья еврейских фермеров может гордо сказать: «Это моя земля».

Фермерство обладает стратегической важностью, оно жизненно необходимо Израилю в свете реальности ядерной угрозы. Никто не знает, где завтра окажутся северокорейские ядерные бомбы, а пакистанские боеголовки уже почти в руках у исламистов. Исламское государство не будет рисковать ядерной конфронтацией с Израилем, чреватой ударом возмездия, но вот террористам разделаться с Тель-Авивом вряд ли что-то помешает. Между тем тратить ядерную бомбу на сеть деревень не имеет смысла. В Израиле достаточно свободного места, чтобы рассредоточить население. Сосредоточение еврейского народа в крупных городах – это настоящее преступление.

Фермерство важно и по другой причине. Мы вынуждены выслать арабов, альтернативы здесь нет. Это пятая колонна, которую одинаково ненавидят что правые, что левые; на самом деле больше всех притесняло арабов именно левое правительство. Затем могут последовать международные санкции. Скорее всего, не от Америки – из-за ее еврейского лобби. Не из России – потому что ей все равно. Но что совсем не будет никаких санкций, это довольно маловероятно. Вот и получается, что громче других против трансфера арабов протестуют экономически активные израильтяне. Стране нужна экономика, относительно независимая от международных санкций и экономических кризисов. У нас довольно невысокие военные расходы – около 200 долларов на душу населения ежемесячно. Их можно сократить, отказавшись от призыва женщин и сделав ставку на ядерное оружие как средство отражения стратегических угроз. Как бы то ни было, рядовые израильтяне и так не видят благ высокотехнологичной экономики, поскольку 60% всего национального богатства страны контролируют двадцать семей. А среднюю зарплату в 2 тысячи долларов можно с таким же успехом заработать в сельском хозяйстве.

Добро пожаловать в наши деревни!

Израильские правящие круги колеблются с разрушением форпостов (нелегальных поселений на стратегических вершинах). Постоянная возня с форпостами очень удобна: она позволяет выпускать пар из правых активистов и одновременно не требует от государства много ресурсов, потому что территорий и людей на них довольно немного. Хотя многие форпосты законны с точки зрения израильского законодательства, основанного на османском правиле 30-дневного заселения участка – правительство может легко демонтировать их по любому поводу, и Верховный суд поддержит это решение. Консервативные активисты из групп поддержки не могут остановить демонтаж форпостов. Даже если им и удастся преодолеть армейские кордоны, они не могут вечно оставаться в форпостах – в отличие от армии, которая может либо стоять там долго, либо заходить периодически. В итоге армия все равно выселит поселенцев.

Пассивная защита никогда не помогает, а активную позицию защитники поселений занимать не хотят – например стрельба по полиции или теракты по всей стране против арабов и еврейских коллаборационистов. Да и сами поселенцы довольно мирный народ; они хотят, чтобы их оставили в покое в своих удаленных деревнях, им не нужна конфронтация ни с арабами, ни с еврейской полицией.

Форпосты важны с политической точки зрения, и им можно помогать, но они не помогут евреям оставить за собой Иудею и Самарию. Форпосты помогают отвлечь внимание международной общественности: их активно критикуют дипломаты, узко понимающие право и лишенные пионерского духа. В этом смысле форпосты полезны тем, что защищают от проарабского гнева Запада более крупные населенные пункты евреев.

Единственное, что остается добрым евреям, – это скрыться от юрисдикции Израиля. Они могут создать собственные администрации в поселках, но даже там их достанут израильские органы власти с их левыми школами и требованиями продавать арабам дома в процветающих еврейских общинах. Поселения за Зеленой линией долго не продержатся: большинство из них будут включены в состав Израиля при сделке с палестинцами; пример Гуш-Катифа показывает, что правительство не в состоянии переселить сотни тысяч евреев. Некоторые поселения нельзя ни включить в состав Израиля, ни демонтировать. Например, Кфар-Тапуах находится слишком далеко от Зеленой линии, слишком изолирован, и израильское правительство не может заявить на него свои права. Не может оно и выселить тамошних воинственных евреев. В то же время и палестинцы не позволят, чтобы под их юрисдикцией жили воинственные поселенцы. Одним из возможных вариантов действий израильского правительства может быть следующий: если жители Кфар-Тапуаха захотят остаться за Зеленой линией, разрешить им это, вплоть до отмены гражданства, и затем дать палестинцам изгнать их из поселения.

Хеврон – единственное место, к которому этот подход не применим. Его еврейское население никогда не уедет, к какому бы давлению ни прибегало израильское правительство. Евреи совершенно законно приобрели дома в Хевроне, и даже беззаконное израильское правительство не найдет оснований чтобы их выселить. Нетаньяху уже оставил Хеврон арабам – этот абсолютно еврейский город, так что рано или поздно израильская армия его покинет, это лишь вопрос времени.

Поскольку проблема хевронских евреев неразрешима, им позволят остаться под юрисдикцией Палестины. Главное здесь то, что эти евреи получат административную автономию. Посредством схем по воссоединению семей они смогут увеличить свою численность за счет притока новых жителей, они будут воспитывать добрых евреев, поддерживать постоянную напряженность с палестинцами, накапливать легкое вооружение и со временем добьются создания автономного еврейского анклава. Теоретически, пользуясь этим относительно безопасным местом как плацдармом, они смогут овладеть небольшим государством – Иудеей. Ортодоксальные религиозные партии в Израиле поддержат план по созданию Иудеи. Поскольку численность ортодоксального населения среди израильских евреев продолжает расти, государство Иудея в союзе с ортодоксами Израиля получит шанс заменить левый израильский режим на более приемлемый.

Сегодня наличие мирных договоров между государствами принципиально меняет ситуацию. Правительства соблюдающие мирные договоры, удерживаются от использования своих военных преимуществ, когда таковые появляются. Однако недовольство граждан растет, баланс сил изменяется. И когда война, в конце концов, разражается, она становится, как правило, тотальной. Мирные договоры, как и другие препятствия естественноисторическому ходу событий, затушевывают, подавляют множество мелких проблем – но лишь до тех пор, пока они не перерастают в одну большую. Тотальная война приходит на смену пограничным стычкам.

Национальные государства категорически не хотят признавать, что мирные договоры не обеспечивают мира. Ведь основой существования государства является обещание безопасности его гражданам.
Города-государства, ради обеспечения своей безопасности, объединялись в национальные государства. Но внутри границ, которые, казалось бы, гарантировались мирным договором, созревала очередная война.
Современные государства громогласно объявили, что ушла в небытие эра, когда каждый клан стоял сам за себя, и каждый прохожий был вооружен. Государства обещают своим гражданам безопасность в обмен на налоги.
Пример Сдерота наглядно показывает фальшь этих обещаний.

Европа зализывает раны двух мировых войн. Мексиканцы предпочитают наниматься в Америке, чем нападать на нее.
Большинство же границ в мире не являются безопасными. Границы Ирана и Турции, Ирака и Ирана, Египта и Судана, Сирии и Ливана, Абу Даби и Омана, Израиля и Газы – все эти границы проницаемы для людей и оружия. Так что не удивительно, что границы Израиля проницаемы и для ракет.

В приграничных территориях власть закона нередко отсутствовала. Рим создал Pax Romana на территории тогдашнего цивилизованного мира, но Цицерон говорил, что человек, который выходил за границы города Рима в ближайшие окрестности, рисковал быть убитым или ограбленным.
Страны, которые Запад самонадеянно называет несостоявшимися, являются исторической нормой. Центральной власти редко когда удается навести порядок в пограничных зонах. Могучему СССР так и не удалось установить полный контроль над своими азиатскими и дальневосточными границами. США не могут обеспечить безопасность своих границ с Мексикой и Канадой. Центральная власть едва ли может покончить с маргинальными пограничными группами и партизанскими формированиями. А государств, которым это удается, вопреки распространенному мнению, не так уж много, да и они существуют лишь до тех пор, пока решительно подавляют политическую оппозицию и партизан.

Независимо от того, подпишет ли Израиль мирный договор с палестинцами, останутся группировки, которые этого договора соблюдать не будут, и продолжат заниматься терроризмом. Израильское правительство изображает мирный договор как панацею от всех бед, забывая о том, что совсем недавно Израиль подвергся террористическим атакам со стороны Египта – государства, которое имеет с Израилем мирный договор и обладает развитым аппаратом безопасности.

Ковровые бомбардировки Палестины лишь на какое-то время решат проблему терроризма. Поражение в войне 1948 года, которое арабы потерпели от только что образованного Израиля, нанесло им тяжелую травму, сравнимую с травмой от широкомасштабных бомбардировок. Однако они сумели быстро оправиться, и вернулись к своему излюбленному занятию – терроризму.

Умные правители населяли пограничные территории отставными легионерами или воинственными пионерами- первопроходцами. Глупое израильское правительство заселяет пограничные территории благополучными гражданами. Вместо того чтобы демонтировать поселения, Израилю следовало бы создавать в пограничных территориях колонии поселенцев, и дать населяющим их евреям карт-бланш на противостояние арабским террористам – вплоть до рейдов возмездия.

Израилю достаточно вооружить поселенцев и перестать их контролировать.

Уже два поколения евреев родились и выросли в поселениях Иудеи и Самарии. Факт рождения на земле, не принадлежащей никакому государству, дает родившимся здесь право здесь и оставаться. Множество евреев жило в арабских странах. Арабы требовали, чтобы евреи оставили свои дома по собственному желанию. Палестинское государство может стать тестом на мирное сосуществование евреев и арабов.

Когда Британия оставляла Гонконг и другие колонии, англичане не разрушали городов и не вынуждали подданных возвращаться в Англию. Наоборот, оставаясь, британские подданные проводили идеи британского национализма. Так же вели себя французы в Алжире и в Индокитае после ликвидации там колониальных режимов. Французские подданные вернулись на родину позже, из соображений безопасности. После распада СССР, Россия бросила русских в странах, аннексированных СССР. Большинство русских впоследствии получили гражданство Латвии, Литвы, Эстонии. Когда США ликвидировали свои военные базы (не мирные поселения) на Филиппинах, много американцев там осталось.

Израильское государственное образование намерено ликвидировать еврейские поселения в Иудее и Самарии, и убрать оттуда евреев до того, как эти территории перейдут под арабский контроль.
Международные законы подобных действий не одобряют. После второй мировой войны Польша и Чехословакия изгнали со своей территории этнических немцев (судетских и силезских). Но эти немцы были представителями враждебного народа. Можно допустить, что палестинцы могли бы изгнать со своей территории евреев. Но странно, что как раз этим занимается еврейское государство.

Изгнание Израилем собственных граждан с законно приобретенной ими земли и домов является беспрецедентным и противозаконным актом. Израиль не изгоняет арабов, которые живут в еврейском государстве на законном основании, однако изгоняет евреев, которые на таких же законных основаниях проживают в Иудее и Самарии. Они поселились там, когда на этих территориях действовал режим израильского военного управления.

Израиль не имеет права выселять евреев из поселений из соображений безопасности. В свободных государствах правительство обязано заботиться о безопасности своих граждан, но заставлять кого-то принимать покровительство – означает рэкет. Тем более что земли, на которых проживают евреи, были приобретены Еврейским Агенством для Израиля (Сохнут). Поселенцы эту землю законно получили и законно построили на ней свои дома. Государственные компенсации выселяемым лишь подчеркивают незаконность выселения. Если бы выселение было законным, за что тогда платить?
Насильное изгнание граждан из законно занимаемого ими жилья есть военное преступление. Согласно международному законодательству о правах человека, любое переселение граждан должно быть добровольным. Параграф 7 свода Международного Уголовного Суда (Римский устав) считает насильственное выселение граждан преступлением против человечности. Насильственное переселение есть форма этнической чистки.

Международный уголовный трибунал обвинил официальных лиц бывшей Югославии в точно таких же преступлениях, которые совершало израильское правительство, выселяя евреев из поселений Гуш Катифа.

Выселение евреев из поселений основано на тоталитарной доктрине, утверждающей, что государство вправе решать судьбу своих граждан даже без их согласия. На другом полюсе – либерально-демократическое учение о том, что граждане имеют право на личную жизнь, право самостоятельно распоряжаться своей судьбой. В свободных странах граждане имеют право жить где угодно – как в своей стране, так и за рубежом. Советы запрещали евреям эмигрировать в Израиль. Сегодня Израиль запрещает своим гражданам эмигрировать в Палестинскую Автономию.

Правительства свободных стран запрещают своим гражданам посещать враждебные страны. Американцы не имеют права посещать Кубу и Иран. Это – военная мера, призванная оказать давление на противника. Этот запрет распространяется как на простых граждан, так и на политиков, а также на компании, которым запрещается вести бизнес с вражескими странами. Израильские политики регулярно посещают Палестину; израильские бизнесмены ведут дела с палестинскими. Считается, что израильтяне и палестинцы идут к миру, ищут пути контактов, а не взаимного давления. Запрет путешествий или проживания израильтян в Газе, Иудее Самарии не имеет законных прецедентов.

В либерально-демократических странах правительство не может принимать законов, каких ему захочется. Нельзя издать закон, обязывающий граждан прыгать на одной ноге, жить только в одноэтажных домах, или не жить в определенных местах. Израиль запрещает поселенцам находиться в официально оставленных поселениях. Даже если дома уничтожены, земля все равно является общественной. Люди имеют право находиться на общественной земле. Если еврейские дома еще не снесены, правительство не имеет права выгонять людей из их домов.

Израиль изгоняет евреев не только с земель, купленных Еврейским Агентством, но и с частных участков, официально приобретенных евреями у арабов. Евреи могли бы, к примеру, продать свои участки иностранным фирмам. Тогда израильская юрисдикция никак не распространялась бы на территории, находящиеся за пределами Израиля и не принадлежащие израильским гражданам. В Хевроне правительство не только запрещает израильтянам приобретать дома, но выгоняет их из купленных официально. Иностранцы могут приобретать здесь дома и сдавать их в аренду израильтянам.
Доктрина о главенстве государственного суверенитета над частным позволяет правительству выкупить у граждан недвижимость по достойной (рыночной) цене. Если дома разрушены, правительство не вправе запретить жителям вернуться на участок, где стояли их дома. Только суверены имеют право принудительного выкупа недвижимости. Израиль отрицает свой суверенитет над Иудеей и Самарией и не вправе насильственно выкупать (путем компенсации) еврейские дома на территориях.

Правительство вправе выкупить и разрушить частную недвижимость, если она используется во вред окружающим – например, шумную фабрику в жилом районе. Предположение, что дома поселенцев «мешают мирному процессу», не выдерживает критики. 40 лет назад, до создания поселений, мира с арабами не было. Не наступил мир и после разрушения поселений Газы.

Израильское правительство нарушает закон по отношению к своим гражданам, а не чужакам. Правительство почему-то не разрушает «в общественных интересах» незаконные арабские постройки, которыми покрыта вся страна. Арабов изгоняют лишь в исключительных случаях, когда земля объявляется закрытой военной зоной – полностью в соответствии с самым узким толкованием израильского общественного интереса.

Если евреи откажутся от израильского гражданства, Израиль не сможет их дискриминировать и правительству не удастся разрушить поселения.

Вы услышите историю об арабских животных, убивших еврейского доктора во время кровавой резни евреев в Хевроне в 1929 году. Они не смогли вломиться в его хорошо укреплённый дом, но доктор сам открыл двери вопящей беременной арабской стерве, и беснующаяся толпа ворвалась в его дом. Вы увидите фотографию его выжившей дочери, чей мозг вытекает из пробитой головы. К сожалению, нет фотографий его жены, которой отрезали руки и ноги, или их дочери, сопротивлявшейся арабским насильникам до тех пор, пока они не перерезали ей горло. Вы увидите фотографии евреев, раввинов и докторов, сияющих неземной чистотой – евреев, убитых арабами. Посмотрите на больницу Хадасса, где арабов лечили бесплатно, пока они не изнасиловали и убили медсестёр. Арабы, ежедневно убивающие друг друга сегодня в Ираке, будут ли они колебаться перед тем, как снова начать резать евреев?

Вы узнаете, как Моше Даян послал еврейские войска, чтобы остановить убегающих арабов и попросить их вернуться и жить в Иудее и Самарии; как Даян отдал ключи от гробницы патриархов местному имаму, который не мог поверить своим глазам. Арабы ожидали мести евреев за кровь хевронских жертв, поэтому спасались бегством. Евреям же было безразлично.

Вы услышите историю нового присутствия евреев в Хевроне: о том, как уходящий с занимаемого поста министр обороны Моше Аренс дал евреям 30 часов на постройку поселения, а первое, что сделал Рабин, вступив в эту должность – остановил строительство. Вы услышите историю о еврейских женщинах, прорвавших блокаду Хеврона израильской армией – блокаду против евреев – и удерживавших здание вместе со своими детьми, изолированные от своих мужей, на протяжении 13 месяцев.

Вы встретитесь с людьми, которые рады десятилетиями жить в караванах у подножия сохранившихся ступеней, по которым Авраам вошёл в Хеврон. Вы познакомитесь с евреями, живущими в крайней бедности, будучи при этом самыми счастливыми людьми на земле.

Вы увидите евреев, ездящих в машинах с опущенными окнами и еврейских детей, бесстрашно играющих на улицах Хеврона – в то время, как арабы закрывают свои окна решётками. Вы поймёте, как 600 евреев противостоят 120,000 арабов. Это нелегко и небезопасно, и вы увидите дыры от пуль Калашникова в стенах их домов и в их скудной мебели.

Если повезёт, Вы увидите демонстрацию, устроенную ничтожествами из Шалом Ахшав (Мир Сейчас), требующими изгнать евреев из Хеврона, столицы царя Давида. Вы увидите, как эти борцы за мир проталкивают арабов в передние ряды демонстрантов и подстрекают их угрожать евреям. Вы увидите солдат, подходящих пожать руку Баруху в знак восхищения.

Вы посетите близлежащие форпосты – еврейские дома на древнейшей еврейской земле, которые правительство объявило незаконными – и обратите внимание на огромное количество книг. Воины, фермеры, учёные.

Неважно, верите Вы или нет, что Адам и Ева похоронены в Хевроне. Это – наша земля. Пожалуйста, подумайте, как Вы можете помочь евреям Хеврона. В настоящий момент, у них не хватает денег на легальную покупку оружия.

Разве весь этот шум – по поводу земли? Куска пустыни в Газе, не являющегося критически важным по библейским или национальным стандартам? Вовсе нет. Это вопрос о еврейском народе. Правительство, которое посылает тысячи евреев застолбить землю, основываясь на националистических устремлениях, а потом выселяет их оттуда – потеряло право называться еврейским. Средневековые правители таким же образом приглашали в свои пределы евреев для развития торговли, а потом, при случае, изгоняли нас, попутно грабя. В плане действий, израильское правительство ничем от них не отличается, а раввины, которые не призвали тысячи религиозных евреев к настоящей борьбе, потеряли право называться религиозными учителями.

История вполне простая: дом, о котором идет речь, получился слишком большой, и владелец не может его достроить. Таким образом, он его продает, и продает за цену огромную по меркам Хевронского рынка недвижимости. Евреи Хеврона знают, что израильская военная администрация тщательно следит за любой их операцией с недвижимостью, и естественно, позаботились о том, чтобы данная покупка была безупречной с точки зрения закона.

Странная штука эта наша военная оккупация. Оккупанты вооружают оккупируемых оружием, которое не предназначено ни для чего другого, кроме как для борьбы с евреями, то ли сейчас, то ли чуть позже. Арабское население владеет огромным количеством незаконного оружия, включая автоматическое, и строит тысячи незаконных домов, в то время как евреям нельзя владеть автоматическим оружием, они строго ограничены в количестве боеприпасов, им запрещено достраивать имеющиеся дома, не говоря уже о постройке новых. Ситуация, когда оккупант поражен в правах по сравнению с оккупируемым, исторически уникальна.

Если арабам разрешается жить и работать в Израиле, то было бы логично, если бы евреи имели такие же права на территориях, контролируемых палестинцами. Требование к евреям покинуть Хеврон похоже на то, если бы у арабов потребовали покинуть Тель-Авив. Евреи не настаивают на своем суверенитете над Хевроном, но только лишь на религиозной и административной автономии, предоставляемой исламским законом «людям Книги». В рамках недавней инициативы многие евреи взвешивают возможность отказа от израильского гражданства, чтобы на законных основаниях остаться за «Зеленой чертой», когда Израиль отступит. Жить там, где ступала нога Авраама, когда он входил в Хеврон, для многих евреев важнее, чем близость к тель-авивским стриптиз-клубам.

В отличие от ситуации в поселениях, евреи Хеврона не владеют сколько-нибудь значительными участками общественной земли, но покупают дома у арабов. Ни один дом, захваченный и присвоенный арабами в 1929 году, не возвращен законным владельцам. Так что баланс претензий явно в пользу евреев.

А может быть, еврейское присутствие в Хевроне сводит на нет усилия по установлению мира? Трудно сказать, что именно миру способствует. Вспомните итоги ливанской войны, град ракет по Сдероту, все уступки – ничто не принесло мира. Хеврон может служить неплохим примером мирного сосуществования. Евреи там и ходят открыто, и ездят на машинах с открытыми стеклами, в то время как арабы запирают окна на засовы. И это несмотря на факт, что арабы владеют неизмеримо большим количеством оружия, чем хевронские евреи. Самая большая экспозиция в Хевронском музее относится к резне 1929 года. Арабы и евреи жили бок-о-бок, пока однажды арабы не вырезали евреев, включая сестер милосердия больницы Хадасса, которые лечили их бесплатно. Тем, кто думает, что менталитет арабов изменился за 80 лет, советую посмотреть на братоубийственную бойню в Ираке.

Дом, который стал причиной споров, имеет стратегически важное расположение. Он стоит на дороге между еврейскими жилищами Хеврона и единственно возможным путем отхода из города – дорогой на Кирьят-Арбу. Весь вопрос в том, кто – евреи или арабы – будут стрелять из его окон по дороге, когда столкновения начнутся. Армия вмешиваться не будет, как не вмешалась она, когда Барух Гольдштейн оказался вынужден предотвратить надвигающийся погром. Конечно, вся оборона хевронских евреев будет зависеть от самих хевронских евреев. И стратегическая высота в виде этого дома им жизненно необходима.

Демонстрации шалом-ахшавников в Хевроне подстрекают арабов. Арабам не приходило в голову судиться с евреями за только что проданные дома, пока еврейские адвокаты их не надоумили. Для арабов ситуация беспроигрышна – вместе с одними евреями бить других евреев. Так организация «Мир немедленно» развенчала антисемитскую выдумку о том, что евреи горой стоят друг за друга.

События в Хевроне плохо пахнут – израильские левые и арабские правые объединились против религиозных евреев. Евреи живут своей жизнью среди воплей демонстрантов. Людей, гордо живущих в изрешеченных пулями караванах возле того удивительного места, куда текут молитвы, перед тем как подняться к небу – таких людей испугать нелегко. Необычны лица еврейских детей, играющих невдалеке от спорного дома. Лица изучающих Тору, тружеников и воинов. Лица, на которых нет ни следа страха или ненависти. Давно забытый тип еврея, заново родившийся в Хевроне.

Несмотря на протесты, исходящие даже от левого активиста, ставшего министром обороны, Переца, Ольмерт продолжает убирать пропускные посты в Иудее и Самарии. Будут ли семьи евреев, убитых в результате ослабленной безопасности, подавать в суд на Ольмерта за смерть своих близких в результате противоправных действий? Строительный подрядчик был бы привлечён к суду за пренебрежение правилами безопасности. 

Сообщение об аресте боевиков, виновных в огнестрельном инциденте, происшедшем в октябре 2006, прошло практически незамеченным, несмотря на интересный факт об одновременной принадлежности террористов к ХАМАСу и Палестинскому Исламскому Джихаду (ПИД). Различия между этими двумя группировками весьма преувеличены. Рядовые члены – гораздо более радикальны, чем руководство обеих групп: деятельности одной группы им было недостаточно, вот они и примкнули к другой группе, чтобы постоянно быть в самой гуще событий. Соглашение с правительством ХАМАСа не сможет нейтрализовать этих боевиков.

Обществу нужен маяк. Многие израильтяне ранее ненавидели Гуш Эмуним, но теперь этот блок серьезно упрочил свои позиции в глазах общественности.

Некоторое время я выступал за заселение Газы, как способ расширения израильского присутствия в регионе. Но в свете набирающей силы среди леммингов уверенности в том, что Восточный Иерусалим нужно отдать палестинцам, я думаю, что колонизация Восточного Иерусалима еще более важна, чем Газы.

Кадима утверждает, что мотивом для сдачи Восточного Иерусалима арабам является сохранение еврейской части города монокультурной. Это смешно. Проще было бы добиться монокультурного Иерусалима, загнав палестинцев обратно в их деревни. Да и зачем нужен монокультурный Иерусалим в демократическом и толерантном (каким они хотят его видеть) Израиле?

Между тем, заселение Восточного Иерусалима – достаточно несложная задача и может быть достигнута следующим образом: небольшие группы расселяются на абсолютно законном основании и расширяют свое влияние через, так скажем, нетерпимость. Израильская полиция не будет входить в арабские кварталы, а поселенцы будут относительно свободны – хотя, и в небольшой опасности от соседства с арабами.

Поселенцы могут занимать пустые дома в Восточном Иерусалиме или перекупать разрешения на строительство у арабов. Они также должны взять под контроль основные источники дохода арабов, такие как рынок продовольственных товаров.

Следует отметить, что выкуп арабской собственности в Восточном Иерусалиме – это не выход. Цена его выходит за рамки возможного.