Саиду не хватает реализма, потому что он не понимает историю. Национальные границы постоянно меняются. Нации образуются, сменяют друг друга, исчезают. Баланс силы находится вне плоскости морали, и власть принадлежит тому, кто готов безжалостно реализовывать свои принципы, особенно когда эти принципы не включают убийства и грабежи, а только желание восстановить библейскую страну. У палестинского государства нет шансов. Палестинское государство не имело своей особой культуры, привязанности к стране, национальной или религиозной самобытности – фактически палестинская нация сформировалась только в процессе противостояния с Израилем. Палестинцы всегда были территориально рассредоточены и переселение палестинцев фактически ничего не изменило: евреи их не любят как заклятых врагов, а другие арабы – как негодяев и разбойников. Даже если палестинское государство будет создано, его арабские соседи поглотят его.

Если бы не Бальфур, не было бы палестинского государства, потому что Иордания поглотила бы его. Однако Саид не хочет переселения туда палестинцев. Действительно, палестинцы не пытались завладеть куском Иордании (палестинцам видимо нужны приграничные территории Израиля), да и Иордания не допустила бы этого; они решили, что Израиль более слабый партнёр по переговорам, чем Иордания. Палестинцы поддерживают резолюцию создание государства Израиль, когда она подходит им, и осуждают её, когда она подходит евреям.

Саид выступает против резолюции ООН о создании государства Израиль на том основании, что евреи к тому моменту купили менее семи процентов земли – хотя и палестинцы не купили больше, так как большинство земель не обрабатывались. Если имеет значение размер покупки, сегодня евреи имеют неоспоримое право на Иудею и Самарию, где они купили обширные участки. Арабы, однако, говорят, что покупка земли не дала евреям права на создание государства Израиль.

Саид рассказывает историю семьи в палестинском лагере беженцев Шатила, «без надежды и без денег», но с ребёнком, которому неделя от роду, нуждающемся в лечении. Разве родители ребёнка, не ожидали медицинских расходов, когда рожали его в таком месте как палестинские лагеря беженцев? Презервативы дешевле, чем социалистическое бесплатное медицинское обслуживание, которого требует Саид. А почему семья ребёнка, палестинцы, без работы и без денег – живет только на компенсации палестинцам и выплаты? Неужели ни тот, ни другой родитель не может найти никакой работы? Арабские женщины, конечно, обычно не работают вне дома, но западный мир снял это культурное ограничение много лет назад, когда мужчины уже не могли полностью обеспечить семью. Если арабские женщины предпочитают сидеть дома, это их право – но они выбирают нищету и палестинские лагеря беженцев по своему желанию. Главная причина, по которой палестинцы сидят без работы – их привычка получать социальное обеспечение. Хотя получаемые палестинцами суммы кажутся западным журналистам крохами, это много больше, чем они зарабатывали, занимаясь сельском хозяйством, и сравнимо с заработками сельского населения в арабских странах, не имеющих нефти.

О семье в палестинском лагере беженцев, в которой ребёнок нуждался в лечении, Саид рассказывает, как благотворительная больница отказалась помочь ребёнку, потому что он палестинец. Как бы отвратителен ни был этот факт, он демонстрирует враждебность, которую вызывают палестинцы везде, где они живут. Саид также цитирует ливанского чиновника, который сказал о палестинцах, которые ушли в палестинские лагеря беженцев: «Мы не можем интегрировать их в общество».

Саид предоставляет другой пример нежелания палестинцев брать на себя ответственность за свои действия, обвиняя Израиль в поддержке Арафата. Израиль воевал с Арафатом, когда палестинцы ещё поддерживали его; Израиль держал его под домашним арестом и рассчитывал выслать. Часто израильские политики отказывались вести переговоры с Арафатом. Однако Саид требует от Израиль сменить Арафата или прекратить поддерживать его. Это потребовало бы от Израиля прекращения субсидирования Палестины деньгами, которые затем присваивали Арафат и его клика. Ничего, что в результате Израиль был бы обвинён в экономическом удушении их Родины.

Как пишет Саид, израильские палестинцы отказываются обсуждать переезд в отдельное палестинское государство, что он интерпретирует, как привязанность к земле, хотя очевидно, что в Израиле они имеют гораздо более высокий уровень жизни и поэтому не хотят жить в Палестине. Понимая это, Саид без устали твердит своё, приводя примеры, как дискриминируются израильские палестинцы. Он описывает, как израильская армия отобрала сто акров земли у арабской деревни в Израиле, и называет это расизмом. Но сколько земли Израиль забрал для военных целей у евреев? Много, много больше. По всей вероятности, израильские палестинцы получили компенсацию за землю, крайне необходимую для целей обороны. Любое арабское правительство, не колеблясь ни секунды, экспроприировало бы землю своих граждан для военных нужд.

Саид часто противоречит себе. С одной стороны, он поддерживает палестинскую нацию, но с другой – критикует колониальное разделение Ближнего Востока, которое разрушило арабское единство. Палестинская нация, однако, появилась в результате этого разделения, а евреи безуспешно возражали об отсутствии такой общности, как палестинская нация, что палестинские арабы будут одинаково у себя дома и на расстоянии пятидесяти миль в Иордании. Кроме того, мифического арабского единства, потерю которого оплакивает Саид, никогда не существовало, так как этот регион почти всегда был поделён между разными государствами и разными культурными влияниями (упоминая только некоторые из них: египетское, ассирийское, греческое, римское, персидское и турецкое).
Палестинское общество никогда не существовало. Концепция палестинской нации впервые появилась в 1960х годах. До этого говорили об арабах, живущих в Палестине. Какое общество было там, в постоянно оккупированной стране? Не существует никаких исторических свидетельств о палестинском самоуправлении, о том что существовала палестинская нация, палестинцы не выработали никаких институтов, характеризующих современное общество. Аналогично, другие два утверждения Саида противоречат друг другу: что создание Израиля разрушило палестинскую экономику, из-за него была разобщена палестинская нация, и что последующее арабское технологическое и научное развитие – предположительно основанное на приличной экономике – пострадало из-за созданного Израилем политического климата. Об арабской науке и технологии существует мало свидетельств. Саид признаёт отсутствие научных достижений у современных арабов говоря, что арабская цивилизация достигла своей высшей точки в Андалузии. Но даже цивилизация Андалузии не была арабской: ее принесли жившие там евреи и христиане.

Саид игнорирует действительную причину, по которой палестинская жизнь ухудшилась: палестинцы получили то, что они хотели, некоторую степень независимости. Поддержка Палестины Израилем сразу уменьшилась. Это означало потерю израильского социального и медицинского обслуживания, жизнь с пограничными ограничениями, контроль миграции рабочей силы, потерю различных видов прямого финансирования и экономической помощи. Но палестинцы хотят и того, и другого: политической независимости государства Палестина и экономической интеграции с Израилем, поддержки Палестины со стороны евреев. Хорошее желание палестинцев, но на это нет права.

Саид обвиняет Соединённые Штаты и Израиль в либерализации экономики Палестины. По его представлениям, производство товаров на экспорт есть зло. У Саида отмена государственного контроля искажает экономику Палестины, тогда как наоборот. Он предпочитает профсоюзы, государственный патернализм и считает, что экономика Палестины должна быть сильно регулируемой и закрытой.

Количество полицейских сил в Палестине от 30 до 50 тысяч человек (самый большой сектор экономики), шокирует Саида и намекает на проблемы в палестинском обществе.
Саид пишет, что по крайней мере в одном случае и предположительно в других, антиизраильские выступления были в действительности антиарафатовскими демонстрациями. Обычный радикализм молодежи, протестующей против консервативных ценностей старшего поколения, принимает вид антиоккупационной борьбы. Проблема, однако, не в израильском правлении, а в столкновении поколений. Различные организации, включая ООН, раздувают палестинский национализм. Саид с упоением рассказывает, как занимающий высокий пост дипломат ООН в поддержку Палестины призывал его подстрекать молодёжь к действиям против Израиля.

В целом, война за освобождение – клапан для социального недовольства. Интервьюируемый Саидом палестинский интеллектуал подтвердил роль национализма как ширмы для преобразований общества, вследствие которых меняется и экономика Палестины. Может быть, Израилю придётся форсировать демократические преобразования в Палестине.
Саид называет своих оппонентов, например, Институт Адама Смита, предположительно из-за его либеральной ориентации. Список врагов включает Министерство иностранных дел Великобритании и аудиторскую и консалтинговую фирму “Артур Е. Андерсен”. Он терпеть не может всё, имеющее отношение к свободным рынку и политике, все, из-за чего экономика Палестины имеет шанс быть рыночной.

Саид говорит, что Святой Иерусалим из-за ближневосточного конфликта закрыт для палестинцев. Это просто неверно. На самом деле, он признаёт, что 40% обращающихся за пропусками в Святой Иерусалим арабов получает их; это больший процент, чем Соединённые Штаты или страны Европейского содружества выдают виз жителям бедных стран. Процент довольно велик, если учесть, что Израиль находится в состоянии войны с арабами. Любопытно, сколько палестинцев посещало иерусалимские мусульманские храмы до 1940х годов, до того, как этот вопрос стал таким животрепещущим. Скорее всего, немного.

Если обсуждается вопрос права евреев на Святой Иерусалим, то какое право палестинцы имеют на него? Они не построили там ничего существенного. Они не были большинством населения Иерусалима на протяжении последних двух столетий. Почему из всех арабов именно палестинцы должны контролировать мусульманские храмы? Почему следует сохранить современный мусульманский храм, а не восстановить еврейский, руины которого до сих пор находятся там же?

Мечеть Омара была построена на месте вознесения Магомета на небо в ознаменование предполагаемого триумфа ислама над иудаизмом.

Требование совместного контроля над Святым Иерусалимом лицемерно. Палестинцы не позволяют израильтянам посещать еврейские святые места, находящиеся под их контролем. Но так ведут себя арабы. Саудовцы отказываются разделять контроль над Меккой и Мединой с другими мусульманами.

Саид отклоняет идею отдать мусульманские святые места в Святом Иерусалиме под объединённую мусульманскую юрисдикцию. Почему? Какие специальные отношения связывают палестинцев с ними? Почему места, святые для всех мусульман, должны принадлежать одной этой арабской народности, которую все остальные ни во что не ставят? Саиду неинтересен мусульманский контроль над храмами; он раздувает палестинский национализм и тему создания палестинского государства. Он полагает, что этот контроль улучшит статус палестинцев среди арабов. Ему важна политическая выгода, а не принципы, не сам Святой Иерусалим. Израильское общество предпочитает международный контроль палестинскому по серьезным причинам. Иметь дело с представительством всех арабов – это одно, а иметь дело с ничтожным врагом – другое.

Саид признаёт, что палестинцы ничего не построили в Восточном Иерусалиме несмотря на разрешение построить тридцать тысяч квартир. Они не интересуются Святым Иерусалимом.

Два предположения Саида несовместимы: что историческое право евреев на эту землю ничтожно и что палестинцы имеют право на мусульманские святые места. Но еврейский археологический материал как более обширен, так и более стар, чем мусульманский. Святой Иерусалим также более важен для иудаизма, чем для ислама, в котором он идёт вслед за Меккой и Мединой. Арабы препятствовали евреям посещать их святые места, пока израильтяне не отбили город в 1967 году, а палестинцы вовсе не стекались в Святой Иерусалим, чтобы посетить мусульманские святыни.
Страсть к мечети Омара подразумевает, что палестинцы – непоколебимые мусульмане, однако они пресловуто известны среди арабов как нерелигиозные.

Саид подробно останавливается только на землевладении. Земля Израиля технически управляется изначально неправительственным фондом, который имеет право устанавливать свои собственные правила и свободен отказать в аренде земли неевреям. Далее, хозяева многих арабских ферм имеют их в постоянном владении, в то время как евреи обычно арендуют землю. Так как арабы не платят налогов и часто владеют пустующими землями Израиля, положение арабов отнюдь не плохо. Многие страны запрещают иностранцам покупать землю; религия – более веское основание для ограничений, чем искусственная доктрина гражданства. Американцы не продают Белый Дом японским инвесторам, а для евреев во владении землёй обетованной присутствует нечто большее, чем просто границы государства Израиль.

Еврейский национальный фонд, доверительный собственник частных земель Израиля, не был учреждён с целью обездолить арабов. За время своей столетней истории ЕНФ освоил более чем 250,000 акров прежде бесполезной земли, посадил 220 миллионов деревьев и построил много водоемов. Евреи всего мира делали пожертвования ЕНФ для покупки невостребованных земельных участков и их освоения. Почему он должен предоставлять привилегии арабам? ЕНФ земля Израиля достается не завоеванием, не получением её бесплатно от израильского правительства. Он покупает земельные участки. Перед 1948 годом, хотя евреи не контролировали территорию, они в большом количестве и без инцидентов покупали земельные участки. ЕНФ не заставлял арабов продавать землю Израиля, хотя некоторые заявляли о вымогательстве. Израиль почти уникален в том смысле, что он купил больше обрабатываемой земли, чем завоевал или получил посредством международных правовых соглашений.

Израиль обычно не применяет право государства на принудительное отчуждение частной собственности. Частное землевладение оказывается важнее общественных проектов. Арабы владеют многими незанятыми участками в главных городах, и правительство не лишает их права пользования, хотя они снижают стоимость недвижимости в районах. Арабы в Израиле не испытывают недостатка в земле: земля Израиля ими не используется: арабы отказываются осваивать участки даже в Иерусалиме. Никто, знающий израильскую судебную систему, не поверит, что арабам мешают строить.

Суды, оправдавшие арабского террориста за недостаточностью неопровержимых улик и вовлекшие мэрию Иерусалима в многолетнюю битву за Армянский квартал в Старом Городе, будут защищать любые законные арабские требования. Не существует ни одного примера, чтобы араба лишили участка земли, на который он имел законное право. Даже обрабатываемая земля, на которую нет права владения, приписана к арабским деревням на праве вечного пользования.

Какая альтернатива существует тому, чтобы забыть прошлое, забыть начатую войну с Израилем? Бесперспективная борьба против превосходящего в силах и средствах противника, против современных вооруженных сил Израиля, снова война с Израилем и опять страдания? Палестинцам следовало бы меньше думать о донкихотских принципах и больше о приспособлении к реальности. Общественные протесты подпитывают в палестинцах неудовлетворённость ситуацией, вместо того, чтобы заставлять их считаться с действительностью, приспосабливаться к ней и продолжать вести свою жизнь либо под спонсированной Израилем автономией, либо в каком-то другом государстве. Евреи, пострадавшие от римлян две тысячи лет назад, не имели на своей стороне гуманистов и организаций по защите прав человека, и они приспосабливались или мигрировали и продолжали жить дальше. Семьдесят лет назад, задолго до того, как началась война с Израилем, во время массовых арабских погромов около 1936, евреям было не к кому взывать о помощи, они должны были бороться или сдаться, должны были приспособиться. Таковы реальные опции арабов сейчас. Саид не хочет, чтобы они приспосабливались, но предлагает бороться. Он не призывает к борьбе открыто, так как для палестинцев война с Израилем сейчас невозможна даже на границах с Израилем, предпочитая требовать мира и справедливости, одновременно ведя тайную войну.

Помнить прошлые преследования – не плохо. Едва ли какой-либо другой народ так много страдал или помнил эти страдания лучше, чем евреи, но они не бомбят Испанию или Германию. Проблема возникает, когда прошлые события определяют будущее, когда история, война с Израилем для палестинцев, становится избирательной платформой. Слишком много идеологических провокаторов подстрекают палестинский народ исправлять прошлое зло вместо того, чтобы принять реальность.