Люди любят, когда страна процветает. И евреи хотят, чтобы процветала израильская земля. Израиль должен сначала определиться с экономическими целями, и только затем решить, какие политические и социальные задачи можно финансировать. Нынешнее удушающее налогообложение следует демонтировать. На первой стадии необходимо установить верхнюю ставку консолидированного налога в 30% и постепенно снизить ее до 15%. Государство должно планировать военную стратегию, образование и инфраструктуру в рамках собранных налогов. Если кому-то нужна война, они могут самостоятельно платить дополнительный налог, если захотят, хотя сегодня уже не многие хотят финансировать войну и экономические последствия противостояния Израиля и ООН. Большинство тех, кто хочет войны, сами платить за нее не могут, однако при этом требуют обложить налогом других. Если израильская земля не встанет с головы на ноги, сначала определяя бюджетные средства, и только потом формируя под них цели – экономика обречена.

Текущая ситуация, при которой каждая политическая партия стремится отхватить львиную долю от бюджетного пирога, чтобы подкупить свой электорат –прямая дорога к казнокрадству и краху. Чтобы ограничить лоббирование, необходимо на основе консенсуса зафиксировать большинство бюджетных расходов в виде процента от дохода. Главным приоритетом должно стать образование. Хорошо образованные люди не нуждаются в большом числе социальных программ и могут направить рыночный капитал в инфраструктурные проекты. Сейчас же, когда правительство, по сути, финансирует социалистические задачи, образование и академическая наука недополучают финансирование, а война только ухудшает положение.

Безопасность – продукт открытой, взаимосвязанной экономики, а не армии. Израилю нужно брать пример с Египта, который создал свободные экономические зоны в районах, подверженных израильским бомбардировкам, и со временем они превратились в живые щиты, поскольку Израиль не мог атаковать иностранные заводы, расположенные в Египте. Израиль не столь привлекателен для инвесторов, как густонаселенный Египет, но и у него есть свои плюсы. Настоящая безопасность там, где участвуют влиятельные фигуры, компании и страны. С целью защиты своих израильских инвестиций они окажут давление как на арабов, так и на собственные правительства.

Израиль должен явным образом поощрять иммиграцию высококлассных специалистов из стран третьего мира, которые не могут получить американскую визу – от простых рабочих до ученых. В частности, можно переманивать мусульман, одновременно укрепляя связи с Израилем (что поможет регулировать израильско-арабский конфликт) и организуя утечку мозгов из их стран. Бесплатное образование в Израиле сформировало острую потребность в высококлассных преподавателях, пусть даже иностранцах. Америка должна привлекать ученых в области ядерного оружия, безоговорочно предоставляя им визы и высокооплачиваемую работу.

Хотя продуктивность в пересчете на душу населения в Израиле выше, чем в любой другой ближневосточной стране, разница ничтожна – продуктивность всего лишь в три раза выше, чем в недоразвитом Ливане. Государственный сектор в Израиле гораздо беднее, чем во многих арабских странах, причиной чему являются военные расходы, социальные программы и отсутствие доходов от добычи нефти. Переориентирование армии с пехоты на компактные химические, биологические и ядерные силы могло бы решить бюджетную проблему.

Торе и заповедям незнакомы социальные программы, поскольку в ней благотворительность является обязанностью каждого члена общества; добрый поступок нельзя заменить государственной программой. Государство отбирает у людей возможность выполнять эту важную религиозную и этическую обязанность. Евреи в Израиле должны заботиться о бедных и воспитывать собственных детей, как они делали это тысячелетиями до тех пор, пока социализм не превратил благотворительность из благодеяния для вдов и сирот в право для всех. Государство должно финансировать только те программы, которые не поддерживаются за счет благотворительности – например, увеличение рождаемости.

Любая реформа должна начинаться с экономики, порывая с социалистическим прошлым и развиваясь в направлении свободного рынка – строя, наиболее подходящего для предприимчивых евреев. Динамичная экономика даст еврейской нации повод для гордости, а наблюдателям – для уважения. Американский клиент уступит место достойному партнеру. Главным приоритетом должно стать не расширение границ Израиля за счет палестинской нации, а создание привлекательных условий внутри страны: мир, низкие налоги, минимальное государственное вмешательство урегулирование израильско-арабского конфликта. Израиль должен создать дружественный климат для научных исследований и развития, инвестиций, банковского дела и других приоритетных направлений. Нужно идти по пути Японии, Гонконга, Швейцарии и США одновременно. Чтобы это осуществить, Израиль должен стать рупором Ближнего Востока в западном мире, а не рупором западной демократии на Ближнем Востоке.

Израильское правительство должно меньше думать о захвате пустынь и других бесполезных земель и больше – о создании энергичной экономики, которая сделает страну научным, финансовым и торговым центром. Проблема не столько в терроризме, сколько в нехватке нобелевских лауреатов, транснациональных корпораций, банков, фондовых и товарных бирж. В Израиле всего лишь столько же ученых на миллион человек населения, сколько в США, а число публикаций и патентов в расчете на одного ученого и вовсе в два раза меньше. В Израиле настолько плохие условия, что многие ученые и высокообразованная молодежь из еврейской нации вынуждены эмигрировать, поскольку не видят смысла работать в Израиле и получать в несколько раз меньше, чем в США. Вот это – реальная проблема, а никак не палестинский вопрос.

Образовавшуюся пустоту наполняет космополитичная западная культура. У Израиля нет националистической идеологии для продвижения государственных ценностей, а с моральной и материальной точек зрения жизнь в стране, которая вот уже полвека пребывает в состоянии войны, непривлекательна. Национализм в двунациональном Израиле будет выражаться так: «Мы, евреи и арабы», что уничтожит еврейскую сущность.

Лучше честно признать, что исторические части Торы и религии иудаизма не соответствуют действительности, освободиться от мифов и предложить жизнеспособные идеалы – от рационализации Маймонида до поэзии Галеви, от библейского минимализма до Библии. Должно быть живое и честное обсуждение основ иудаизма. Такое обсуждение не разрушило иудаизм в талмудическую эпоху и помогло бы религии в Израиле сегодня, точно так же как демократический процесс лишь укрепляет общество. Попытки лакирования слабых мест Библии и Талмуда не сработают в свете современной критики. Осмысленная критика религии лучше бездумного принятия. Критика ведет к сомнениям, которые могут привести к тому, что иудаизм может быть отвергнут, если верующий подвергается гонениям либо плохо информирован. Современные раввины подобны Шамаю, который отталкивал язычников, задающих вопросы, в то время как Гиллель раскрывал сущность иудаизма в одном предложении. Поскольку большинство евреев никогда не читали Библию, не говоря уже о Талмуде или комментариях, раввины должны создавать популярную литературу по иудаизму и добродетелям – антологии, комментарии и истории, подобные кратким комментариям Любавичского Ребе. Эти усилия должны носить широкомасштабный характер. Христианские организации распространяют свою литературу бесплатно; и христиане, и мусульмане бесплатно предоставляют наставление в своей вере. Так же должны поступать и молодые евреи, распространяя иудаизм внутри своей нации. Синагоги в Израиле и за границей должны приглашать местных евреев к участию в религиозных мероприятиях, объяснять им содержание ритуалов – любыми способами, вплоть до массовых рассылок.

Раньше идентификация еврейства (по материнской, отцовской линии или по наличию в роду граждан Израиля) не была таким важным вопросом, потому что преследования объединяли всех евреев. Если кого-либо угнетали как еврея, значит он и был евреем. Поскольку антисемитизм не утруждается выяснением мелких подробностей, еврейство понималось очень широко. В более далеком прошлом евреем считался каждый, кто приносил жертвы Богу евреев. Поскольку никакое другое поклонение в Иудее не допускалось, местное население автоматически становилось еврейским. Нормализация смягчила антисемитизм, который вызывал преследования, а религиозная терпимость ослабила преданность многих евреев Торе. Пока евреи не выработают практических критериев для определения еврейства, ассимиляция будет только нарастать.

Мусульмане пропагандируют добродетели ислама на Западе, выигрывая информационное освещение израильско-арабской войны. По всему миру действуют мечети и арабские культурные центры. Предполагается, что арабская культурная экспансия настроит общественное мнение против евреев – которые, в свою очередь, должны ответить тем, что Западу в культурном отношении гораздо ближе иудаизм. Израиль должен подчеркивать свое родство с христианством и особенно поддерживать те секты, которые принимают Моисеев закон, считают Евангелия продуктом человеческих рук, а Иисуса – пророком.

Серьезный вопрос касается чернокожих евреев. Непризнанные евреи клана Буба племена Лемба могут быть одним из потерянных племен; они генетически близки к коганим и фактически не прозелиты. Проблема актуальна по той причине, что недостаточное стремление к образованию, безделие на социальном обеспечении и замена религии потребительскими ценностями превращает многих евреев-сефардов в израильских «афроамериканцев».

Следующий вопрос: кому должно принадлежать государство Израиль? Всем евреям мира, которые не платят налоги и не голосуют, его гражданам (включая язычников), или какой-то иной группе, например, израильским евреям, в том числе прозелитам?

Ответы на эти вопросы влияют на множество тем. По метафизическим и экономическим соображениям еврейское общество заинтересовано в расширении; оно могло бы субсидировать семьи. Впрочем, преимущественное субсидирование больших семей поощряет религиозную ортодоксию и не дает большого экономического эффекта, поскольку многие ортодоксы не заняты производительным трудом, но сидят на тепленьких местечках в религиозной сфере. Справедливая, с достаточной долей гуманизма, система субсидировала бы семьи не более чем с тремя детьми, и уж конечно не арабские семьи – Израилю нужно больше еврейского населения, а не населения как такового . Государство могло бы предлагать поощрения за каждого рожденного еврейского ребенка, на что можно привлечь миллиард долларов из раздутого военного бюджета. Надежда Израиля не в оружии, а в еврейских умах. Более удачный вариант – поощрять рождаемость путем понижения на 20% налога для работающих семей за каждого ребенка до восемнадцати лет, а также дальнейшие налоговые послабления за внуков, чтобы стимулировать раннее деторождение. А еще лучше снизить социальное обеспечение до абсолютного минимума, предписанного Торой, чтобы поощрить родителей заводить больше детей и таким образом подстраховаться к старости.

Израиль не является закрытым обществом, направленным на предотвращение ассимиляции. Страна изначально была создана с целью объединить разные национальные группы под крылом иудаизма. Между тем ассимиляция сродни Катастрофе. Ассимилированный еврей умер для своего народа.

В мире атеизма строго религиозные группы обречены. Еще два столетия назад христиане и мусульмане не вступали в брак с необращенными приверженцами других вер. Сегодня они это делают. Молодые евреи, атеисты, также свободно вступают в брак с язычниками. Ассимиляции может противостоять только система взаимодополняющих отличий: в центре религия, далее следует уникальная этика, гордость избранности, национальность, культурные различия, и, наконец, экономические, военные и политические преимущества. Пример восстания Маккавеев показывает, что эллинизированные евреи обратились к своей религии, когда их стране угрожала опасность.

Чем больше полагаешься на иностранную помощь в социальной и военной сферах, тем ниже падает боевой дух. Израиль сочетает в себе и социализм, и зависимость от (американской) империи. Необходимые, но аморальные репрессии против местного населения размывают нравственные ценности израильтян, требующие проявлять сочувствие к слабым. Война создала полицейское государство и научила молодежь восхищаться грубой силой больше, чем образованием и добродетелью. Люди, убивающие и готовые убивать – отнюдь не лучшие мирные жители. Обучение убийству в военное время создает почву для проблем в мирное время. Израильские политики настолько привыкли к ежедневным убийствам, что уместно спросить: а ценят ли они жизни самих евреев?

Израильские призывники вынуждены убивать во имя целей, которые сами они могут не поддерживать. Молодых израильтян против совести вынуждают совершать то, что они считают убийством. В итоге, чтобы сохранить чувство собственного достоинства, многие израильтяне научились ненавидеть арабов. Таким же образом немцы всего лишь за несколько лет перешли от неприятия до яростной ненависти по отношению к евреям, в результате чего граждане молчаливо согласились с репрессиями. Когда нации предаются ненависти, они теряют рационализм. Японские учителя дзен говорили, что хороший воин должен иметь незамутненный ум.

Жизнь в осаде не только вредит нравственности, но и снижает интеллектуальную продуктивность. Война отзывается в израильском обществе мириадами потерь.

Утрата сионистских ценностей все усложнила. В начале двадцатого века социализм заполнил в сердцах израильтян ту нишу, которая образовалась после отказа от иудаизма – но сегодня нет даже и этой идеологии. Расизм и милитаризм израильской молодежи – результат легких побед и юношеского радикализма, не имеющий ничего общего с сионизмом, который часто используют для прикрытия низких идей. Жизнь бок о бок с ненавистным и слабым врагом создала синдром повелителя; многие относятся к арабам как к рабам и животным, а не как к врагу, которого следует уважать. Так думают не все, но очень многие, и все больше и больше. Страх и вина – обратная сторона синдрома правителя – убивает волю к поддержанию конфронтации. Те потерянные и утратившие свои корни евреи, которые отказались от своей религиозной сущности, находят притязания арабов на территорию убедительными – ведь религиозные и идеологически ревностные арабы действительно убеждены. Поскольку интеграция арабов в еврейское общество приведет к утрате еврейской сущности государства, неизбежно разделение – перемещение израильских арабов в их собственную страну. Ежедневный контакт людей, ненавидящих друг друга, ни к чему хорошему не приведет.

Солдата можно просить отдать жизнь в израильско-палестинском конфликте за высшие ценности, но каковы они – ценности Израиля, за что должна бороться израильская молодежь в современной армии? Арабы десятилетиями строили планы уничтожения Израиля – угроза, противостояние которой оправдывало человеческие жертвы. Но о каких высоких идеях может идти речь, когда арабы хотят всего лишь крохотный кусочек земли – тем более что из заклятых врагов они превратились в партнеров по переговорам? Многие израильтяне, а в особенности израильская молодежь, не верят в реальность дьявольского «Поэтапного плана»; палестинские предложения мирного урегулирования могут оказаться реальными. Положение израильтян перестало быть отчаянным, и они утратили решимость. Свобода речи открыла рты тем, кто клевещет на националистические и религиозные идеалы, и возникло мнение, что они не стоят того, чтобы отдавать за них жизнь. Кто захочет умереть за флаг, который другие евреи сжигают; флаг, само существование которого нарушает религиозные законы? Лучшее, что арабы могли сделать – и сделали – для деморализации еврейской армии, это отказаться от всех претензий как на жизни израильтян, так и на земли, которые евреи занимали в 1948 году. Если бы у арабских террористов хватило ума не атаковать гражданское население, то израильская армия утратила бы свой нравственный стержень.

Если уж имитировать сочувствие, то достоверно. Компания по спасению Дарфура обманула очень немногих. Она была слишком очевидной попыткой израильских лоббистов осветить зверства арабов. Израильские организации, часто управляемые богатыми спонсорами и вовлекающие израильская молодежь, которые плохо понимают менталитет толпы, не могут постичь тонкости общественных отношений. Жесткость более практична: подтвердите пустые заявления действием. Если бы Израиль действительно хотел спасти Дарфур, нужно было открыто вооружать племя Фур и провести транспорты с продуктами через заслоны Баггары. Реальные действия могли бы склонить мировое общественное мнение на сторону Израиля, а пустые слова не могут.

Евреи должны критиковать мусульман по мириадам незначительных поводов вместо нескольких болезненных проблем. Раструбим о беспокойстве многих египтологов по поводу амбиций Захи Хаваса, который возомнил себя хранителем фараонского Египта. Устроим скандал вокруг гибели кораллов Красного Моря в результате интенсивного развития побережья. Никто не будет доказывать участие израильских организаций во множестве несущественных скандалов, зато огонь критики по всем фронтам подорвет репутацию мусульман гораздо сильнее, чем концентрированная атака по одной проблеме, о которой западная публика быстро забудет как о неразрешимой.

Межрелигиозный диалог – фарс. Религии не оставляют места для компромиссов. Нельзя сказать: «Мы примем Иисуса как историческую фигуру и, быть может, как пророка, а вы уберите акцент с Троицы». Ничто не мешает евреям дружить с мусульманами и христианами. Ничто в иудаизме не позволяет евреям уважать другие религии.