Разве израильская молодежь не видит, что ее ведут на войну как овец на убой – не для самозащиты, а для реализации сомнительных проектов самодовольных политиков; на войну, которую могла бы остановить хорошо продуманная внешняя политика? Политики вечно спорят о размерах Израиля, которые были минимальными в 1947-м году, затем осторожное увеличение в 1948, в 1967 они достигли библейских, но в 1979 был потерян Синай, почти утрачена часть Иерусалима в 2000, и снова к очертаниям 1948-го. То, что осталось Израилю, это в основном территории, предложенные Садатом по условиям всестороннего мира в 1972 году. Только глупцы могут терпеть подобные выходки, тем более что вся эта доктринальная свистопляска убивает евреев. Армия Израиля полезна тогда, когда ей движет идеология, скептицизм же ее только портит, что мы и увидели в Ливане.

Солдата можно просить отдать жизнь за высшие ценности, но каковы они – ценности Израиля? Арабы десятилетиями строили планы уничтожения Израиля – угроза, противостояние которой оправдывало еврейские жертвы. Но о каких высоких идеях может идти речь, когда арабы хотят всего лишь крохотный кусочек земли – тем более что из заклятых врагов Израиля они превратились в партнеров по переговорам? Многие израильтяне не верят в реальность дьявольского «Поэтапного плана»; палестинские предложения мирного урегулирования могут оказаться реальными. Положение израильтян перестало быть отчаянным, и они утратили решимость. Свобода речи открыла рты тем, кто клевещет на националистические и иудейские идеалы, и у евреев возникло мнение, что они не стоят того, чтобы отдавать за них жизнь. Кто захочет умереть за флаг, который другие евреи сжигают; флаг, само существование которого нарушает религиозные законы? Лучшее, что арабы могли сделать – и сделали – для деморализации израильской армии, это отказаться от всех претензий как на жизни израильтян, так и на земли, которые евреи занимали в 1948 году. Если бы у арабских террористов хватило ума не атаковать еврейское население, то израильская армия утратила бы свой нравственный стержень.

Многие израильтяне уже не гордятся тем, что они евреи. Советские люди перестали гордиться своей страной после того, как сравнили ее с Западом. Сложно гордиться экономически слабой страной с абсурдным и устаревшим социалистическим регулированием, тотальной коррупцией и политической нестабильностью. У Израиля самая высокая в цивилизованном мире доля государственных расходов по отношению к ВВП. Израильские туристы известны по всему миру своей бедностью. Израилю не хватает крупных местных банков, фондовых рынков и всего того, в чем евреи традиционно сильны. Что еще важнее, крайне незначительны израильские достижения в науке, литературе и искусстве.

Чем больше Израиль полагается на иностранную помощь в социальной и военной сферах, тем ниже падает боевой дух. Израиль сочетает в себе и социализм, и зависимость от (американской) империи. Необходимые, но аморальные репрессии против арабского населения размывают нравственные ценности евреев, требующие проявлять сочувствие к слабым. Война сделала из Израиля полицейское государство и научила молодежь восхищаться грубой силой больше, чем образованием и добродетелью. Евреи, убивающие и готовые убивать – отнюдь не лучшие мирные жители. Обучение убийству в военное время создает почву для проблем в мирное время. Израильские политики настолько привыкли к ежедневным убийствам, что уместно спросить: а ценят ли они жизни самих евреев?

Израильские призывники вынуждены убивать арабов во имя целей, которые сами они могут не поддерживать. Их против совести вынуждают совершать то, что они считают убийством. В итоге, чтобы сохранить чувство собственного достоинства, многие евреи научились ненавидеть арабов. Таким же образом немцы всего лишь за несколько лет перешли от неприятия до яростной ненависти по отношению к евреям, в результате чего граждане молчаливо согласились с репрессиями. Когда нации предаются ненависти, они теряют рационализм. Японские учителя дзен говорили, что хороший воин должен иметь незамутненный ум.

Жизнь в осаде не только вредит еврейской нравственности, но и снижает интеллектуальную продуктивность. Война отзывается в израильском обществе мириадами потерь.

Утрата сионистских ценностей все усложнила. В начале двадцатого века социализм заполнил в сердцах евреев ту нишу, которая образовалась после отказа от иудаизма – но сегодня нет даже и этой идеологии. Расизм и милитаризм израильской молодежи – результат легких побед и юношеского радикализма, не имеющий ничего общего с сионизмом, который часто используют для прикрытия низких идей. Жизнь бок о бок с ненавистным и слабым арабским врагом создала синдром повелителя; многие относятся к арабам как к рабам и животным, а не как к врагу, которого следует уважать. Так думают не все, но очень многие, и все больше и больше. Страх и вина – обратная сторона синдрома правителя – убивает у евреев волю к поддержанию конфронтации с арабами. Те потерянные и утратившие свои корни евреи, которые отказались от своей религиозной сущности, находят притязания арабов на территорию убедительными – ведь религиозные и идеологически ревностные арабы действительно убеждены. Поскольку интеграция арабов в еврейское общество приведет к утрате еврейской сущности государства, неизбежно разделение – перемещение израильских арабов в их собственную страну. Ежедневный контакт людей, ненавидящих друг друга, ни к чему хорошему не приведет.

Многие молодые жители Израиля эмигрируют потому, что не знают прелестей жизни среди не-евреев – обстоятельство, заставившее евреев старшего возраста эмигрировать из Восточной Европы. В современном космополитичном мире молодые евреи адаптируются гораздо проще, чем их предки. Ассимиляция евреев ускоряется, как часто бывает в условиях изобилия, особенно когда антисемитизм уступает место космополитизму, размывая границы еврейства и его самосознание. Еврейские организации не должны бороться с умеренным антисемитизмом и империалистическими амбициями Израиля, которые антисемитизм провоцируют.

Израиль не является закрытым обществом, направленным на предотвращение ассимиляции евреев. Израиль изначально был создан с целью объединить разные национальные группы под крылом иудаизма. Между тем ассимиляция сродни Катастрофе. Ассимилированный еврей умер для своего народа.

В мире атеизма строго религиозные группы обречены. Еще два столетия назад христиане и мусульмане не вступали в брак с необращенными приверженцами других вер. Сегодня они это делают. Евреи-атеисты также свободно вступают в брак с неевреями. Ассимиляции евреев может противостоять только система взаимодополняющих отличий: в центре иудаизм, далее следует уникальная этика, гордость избранности, национальность, культурные различия, и, наконец, экономические, военные и политические преимущества. Пример восстания Маккавеев показывает, что эллинизированные евреи обратились к своей религии, когда их стране угрожала опасность.

Определяя еврейство, Израилю необходимо различать религиозных и этнических евреев; есть и евреи-атеисты, и гои-прозелиты. Это верно, что евреи смешались с другими народами уже во время Исхода, когда к ним присоединились иноплеменники из Египта. Ассирийцы переселили чужестранцев в Самарию; в еврейскую нацию влились идумеяне и многие другие этнические группы. Впрочем, генотип евреев вполне прослеживается. Современные стандарты еврейства отдают лицемерием. Почему еврейство должно определяться материнской линией? Среди евреев национальность определяется отцовской линией. Тора не обращает никакого внимания на еврейство матери или отсутствие такового. Подтекст, согласно которому можно точно знать мать, но не отца ребенка, не только оскорбляет нравственность еврейских матерей, но еще и просто нелогичен, поскольку он игнорирует неизвестную переменную. Тест на ДНК позволяет избежать подозрений, а аргумент раввинов еще и непрактичен: еврейские мужчины часто обращают в иудаизм своих языческих жен, и дети вырастают евреями, в то время как дети смешанных браков с еврейской матерью редко приходят к иудаизму. Впрочем, если язычники, обращенные в иудаизм, являются евреями, зачем вообще обращать внимание на происхождение? Вопрос генов хоть и важен, но уже не обладает первостепенным значением после притока в еврейский народ египтян, ассирийцев, идумеян, хазар и других. Исследования ДНК в различных еврейских сообществах показывают, что женщины часто были местного происхождения, в то время как отцовские Y-хромосомы относятся к ближневосточному генофонду. Это подтверждает эмпирическое наблюдение, что еврейские мужчины часто женятся на обращенных язычницах. Должны быть честные и здравые критерии еврейства, по возможности сочетающие генетическую принадлежность и принятие основных положений Торы.

Во все века еврейский народ пополнялся людьми из других народов. Это пополнение протекало постепенно, что позволило евреям сохранить свою культуру. Так и должно продолжаться. Евреи не должны превратиться в закрытое общество мизантропов – да, изолированное посредством строгих этических норм, но не закрытое. Отдельные евреи могут влюбляться в язычниц и приводить их в иудаизм.

Вопрос еврейских генов нужно изучать, а не отбрасывать как ненужную любознательность. Кто такие коганим с их специфическим гаплотипом? Какие исторические связи между евреями, курдами и палестинцами могут объяснить их генетическое родство? Тринадцать еврейских гаплотипов очень любопытно соотносятся с тринадцатью библейскими племенами и основателями родов, хотя у этих гаплотипов и нет общего предка наподобие Авраама.

Как относиться к евреям-прозелитам? Этнические евреи далеко не всегда соблюдают Закон, но это обязаны делать обращенные евреи. Сегодня принадлежность к евреям определяется национальными факторами, при этом для прозелитов делается исключение. Раввины хотят, чтобы правительство определяло еврейство через религиозную принадлежность, однако такая политика лишена смысла, ведь неверующие евреи – это тоже евреи с точки зрения иммиграционного законодательства в силу маловероятного предположения, что в еврее-отступнике осталась искра иудаизма и со временем он может вернуться к Закону.

Серьезный вопрос касается чернокожих евреев. Непризнанные евреи клана Буба племена Лемба могут быть одним из потерянных племен; они генетически близки к коганим. Проблема актуальна по той причине, что недостаточное стремление к образованию, безделие на социальном обеспечении и замена иудаизма потребительскими ценностями превращает многих евреев-сефардов в израильских «афроамериканцев».

Следующий вопрос: кому должно принадлежать государство Израиль? Всем евреям мира, которые не платят налоги и не голосуют, его гражданам (включая язычников), или какой-то иной группе, например, израильским евреям?
Ответы на эти вопросы влияют на множество тем. По метафизическим и экономическим соображениям еврейское общество заинтересовано в расширении; оно могло бы субсидировать еврейские семьи. Впрочем, преимущественное субсидирование больших еврейских семей поощряет религиозную ортодоксию и не дает большого экономического эффекта, поскольку многие ортодоксальные евреи не заняты производительным трудом, но сидят на тепленьких местечках в религиозной сфере. Справедливая система субсидировала бы еврейские семьи не более чем с тремя детьми, и уж конечно не арабские семьи – Израилю нужно больше еврейского населения, а не населения как такового. Израиль мог бы предлагать поощрения за каждого рожденного еврейского ребенка, на что можно привлечь миллиард долларов из раздутого военного бюджета. Надежда Израиля не в оружии, а в еврейских умах. Более удачный вариант – поощрять рождаемость среди евреев путем понижения на 20% налога для работающих еврейских семей за каждого ребенка до восемнадцати лет, а также дальнейшие налоговые послабления за внуков, чтобы стимулировать раннее деторождение. А еще лучше снизить социальное обеспечение евреев до абсолютного минимума, предписанного Торой, чтобы поощрить еврейских родителей заводить больше детей и таким образом подстраховаться к старости.

Отождествление евреев (потенциальных граждан Израиля) с последователями иудаизма ведет к абсурду отговаривания прозелитов, которых заставляют проходить через унизительную процедуру обращения. В противном случае Израилю пришлось бы иметь дело с массовой иммиграцией формальных прозелитов – евреев лишь номинально – из бедных стран. В начале нашей эры иудаизм привлекал циничное языческое население своим философским содержанием. В результате новообращенных евреев было много, и это может повториться сегодня. Израиль должен стать государством для евреев, а не для всех верующих в ценности иудаизма. Хотят ли евреи поощрять обращение в иудаизм или нет – другой вопрос, но прозелитам нельзя давать постоянный вид на жительство, поскольку иначе обращение в иудаизм становится экономически выгодным. Вместо того чтобы отказывать прозелитам в израильской визе, как это делается сейчас, Израиль мог бы дать им возможность жить на территориях. Израильская пропаганда должна делать акцент на обращении, привлекая все больше людей к той религии, которую евреи считают истинной, и увеличивая базу для иностранного влияния Израиля. Евреям не было заповедано насильственно обращать завоеванные народы, поскольку в мессианскую эпоху народы сами обратятся к Богу. Они по-прежнему будут отличаться от евреев, из чего видна важность национальных черт. Прозелиты не должны иметь равных с евреями прав по меньшей мере до четырех поколений. В иудаизме прозелиты всегда были в ущербном положении, например, раввины ограничили право прозелитов жениться на евреях. Временные экономические и политические неудобства, ожидающие прозелитов, послужат барьером против поверхностного обращения на тот случай, если евреи займутся активным прозелитизмом.

Раньше идентификация еврейства не была таким важным вопросом, потому что преследования объединяли всех евреев. Если кого-либо угнетали как еврея, значит он и был евреем. Поскольку антисемитизм не утруждается выяснением мелких подробностей, еврейство понималось очень широко. В более далеком прошлом евреем считался каждый, кто приносил жертвы Богу евреев. Поскольку никакое другое поклонение в Иудее не допускалось, местное население автоматически становилось еврейским. Нормализация смягчила антисемитизм, который вызывал преследования евреев, а религиозная терпимость ослабила преданность многих евреев Торе. Пока евреи не выработают практических критериев для определения еврейства, ассимиляция будет только нарастать.

Мусульмане пропагандируют ислам на Западе. По всему миру действуют мечети и арабские культурные центры. Предполагается, что арабская культурная экспансия настроит общественное мнение против евреев – которые, в свою очередь, должны ответить тем, что Западу в культурном отношении гораздо ближе иудаизм. Израиль должен подчеркивать свое родство с христианством и особенно поддерживать те секты, которые принимают Моисеев закон, считают Евангелия продуктом человеческих рук, а Иисуса – пророком.

Научная критика иудаизма угрожает идеологическим основам сионизма. Большая часть Библии – не откровение и не история, а сага. Несмотря на это, граждане Израиля до сих пор заигрывают с идеями теократии, усугубляя недоразумения, вместо того чтобы разрешить их. Те, кто должен возглавить национальное возрождение Израиля – раввины – сопротивляются дискуссии. В Израиле еврейский фундаментализм столь же агрессивен, как исламский фундаментализм в мусульманских странах. Такой иудаизм целенаправлен, самоуверен, хорошо финансируется, а неспособные критично мыслить пополняют его ряды.
Образовавшуюся пустоту наполняет космополитичная западная культура. У Израиля нет националистической идеологии для продвижения государственных ценностей, а с моральной и материальной точек зрения жизнь в стране, которая вот уже полвека пребывает в состоянии войны, непривлекательна. Национализм в двунациональном Израиле будет выражаться так: «Мы, евреи и арабы», что уничтожит еврейскую сущность государства.

Лучше честно признать, что исторические части Торы не соответствуют действительности , освободиться от мифов и предложить жизнеспособные идеалы – от рационализации Маймонида до поэзии Галеви, от библейского минимализма до разумной меры иудаизма. В Израиле должно быть живое и честное обсуждение иудаизма. Такое обсуждение не разрушило иудаизм в талмудическую эпоху и помогло бы ему сегодня, точно так же как демократический процесс лишь укрепляет израильское общество. Попытки лакирования слабых мест Библии и Талмуда не сработают в свете современной критики. Осмысленная критика иудаизма лучше бездумного принятия. Критика ведет к сомнениям, которые могут привести к отвержению иудаизма, если верующий подвергается гонениям либо плохо информирован. Современные раввины подобны Шамаю, который отталкивал язычников, задающих вопросы, в то время как Гиллель раскрывал сущность иудаизма в одном предложении. Поскольку большинство израильтян никогда не читали Библию, не говоря уже о Талмуде или комментариях, раввины должны создавать популярную литературу по иудаизму – антологии, комментарии и истории, подобные кратким комментариям Любавичского Ребе. Эти усилия должны носить в Израиле широкомасштабный характер. Христианские организации распространяют свою литературу бесплатно; и христиане, и мусульмане бесплатно предоставляют наставление в своей вере. Так же должны поступать и евреи. Синагоги в Израиле и за границей должны приглашать местных евреев к участию в мероприятиях, объяснять им содержание ритуалов иудаизма – любыми способами, вплоть до массовых рассылок.

Нынешняя политика Израиля отличается нерешительностью. Более практичной стратегией было бы господство Армии Обороны Израиля в воздухе в сочетании с гибким использованием атакующих танковых групп, вакуумными бомбами , химическим оружием и тактическими ядерными микроударами с целью предотвратить длительный военный конфликт Израиля с арабами и избежать использования крупных пехотных соединений. Разведка и группы спецназа могут определять цели. Танковые группы и небольшие соединения моторизованной пехоты Армии Обороны Израиля могут выполнять операции по зачистке. Израиль должен рассчитывать на оружие массового поражения для сдерживания противника, противовоздушную артиллерию для тактической обороны и разумное количество авиации для стратегической обороны. Хотя ВВС Израиля, состоящие из около шестисот самолетов, в несколько раз уступают совокупным силам арабов, самолеты последних большей частью устаревшие, и ранее Израиль уже достигал соотношения сбитых самолетов арабского противника к собственным потерям на уровне 10 к 1. Руководители Армии Обороны Израиля хвастались, что могли бы достичь аналогичных результатов в воздушном бою с сирийцами, даже если обменяться самолетами. Идея понятна – Израилю нужно инвестировать в обучение и подготовку военных, и пусть арабы тратят бюджеты на ультрасовременное вооружение, которое к реальному конфликту с Израилем уже успеет устареть.

Данные по военно-морским силам Израиля вводят в заблуждение: хотя израильский флот ничтожно мал в сравнении с американским или российским, ему не приходится защищать свои воды. Израиль содержит пятьдесят с лишним кораблей только для повышения самооценки военной бюрократии.

Израилю нет нужды растрачивать бюджет, готовясь к тотальной войне с арабами. Оружие устаревает. Израилю нет необходимости закупать и складировать запасы с видом на неопределенное будущее. Израиль может закупать оружие тогда, когда этого требует ситуация; а еще лучше заключить соглашения с главными военными державами, чтобы иметь возможность закупать оружие в любое время. Израиль не в состоянии успевать за совокупными военными расходами своих врагов, которые превосходят его собственные в десять раз.

Содержание многочисленных сухопутных войск – устаревший и дорогой подход Израиля к военным действиям. Потери ВВП Израиля от поддержания 175-тысячной регулярной армии составляют порядка 18 миллиардов долларов. Прибавим сюда $10-миллиардные прямые расходы на содержание Армии Обороны Израиля, которые можно было бы уменьшить как минимум на треть путем сокращения численности регулярных войск. Большая армия является результатом уступок со стороны бюрократии военным учреждениям и военно-промышленному комплексу Израиля; кроме того, еврейские солдаты дешевы, и еще ни один командир Армии Обороны Израиля не угодил за решетку за их растрату – а многим стоило бы. Израильские бомбардировки должны ставить арабов на колени, вынуждая их согласиться с поставленными условиями или с назначенной Израилем администрацией, после чего нужно держать арабов в очерченных пределах под угрозой применения силы. Арабские армии не в состоянии соперничать с Армией Обороны Израиля в области высокотехнологичной войны.
Разросшийся военно-промышленный комплекс Израиля чреват коррупцией и постепенным снижением эффективности (с этим сталкиваются США), милитаризмом Советского Союза, а также чрезвычайной опасностью коллаборационизма с арабским врагом. Американские военные компании тоже сотрудничают с противником, но небольшой объем внешней торговли в сравнении с собственным потреблением не представляет угрозы для гигантской американской армии. Степень сотрудничества военных компаний Израиля с враждебными режимами нельзя обсуждать публично, но она находится на грани явной и непосредственной опасности для Израиля.

Армия Обороны Израиля более чем способна противостоять мусульманским армиям. Арабы в целом богаче, чем в 1948-м году, и не склонны к агрессии. Израилю не нужно увеличивать вооруженные силы и развивать гонку вооружений с арабами. Военные расходы Израиля растут экспоненциально, поскольку помимо содержания армии и создания инфраструктуры уменьшаются иностранные инвестиции, а также снижается ВВП в результате мобилизации в армию продуктивной еврейской рабочей силы. Военные расходы Израиля могли бы пойти на образование, науку, культуру. Молодым гражданам Израиля лучше гордиться этим, а не военной формой.

Армия Обороны Израиля должна стать профессиональной. Призыв в мирное время экономически не оправдан. Молодежь не должна проводить свои лучшие творческие годы в Армии Обороны Израиля. Израиль должен уменьшить срок службы до нескольких месяцев, давая лишь начальную подготовку. Это позволит Израилю провести быструю мобилизацию в случае необходимости. Призывать нужно израильтян более зрелого возраста. Сегодня огневая мощь сосредоточена в механизированных формированиях, так что физическая сила солдат уже не является первостепенным фактором для Армии Обороны Израиля. Зато на поле битвы на первый план выступает моральная сила зрелых людей. Смертность среди молодых солдат обычно выше, чем среди более зрелых. Призыв активных избирателей в возрасте от тридцати до пятидесяти лет как в мирное, так и в военное время мог бы во многом изменить расстановку сил в израильском обществе. Сейчас же молодых израильтян гонят на поля сражений еще до того, как они могут быть избранными и изменить политику; большинство из них еще не имели возможности проголосовать против тех политиков, которые отправили их на бойню. Понижение избирательного возрастного ценза в Израиле до бар/ бат мицва разумно в религиозном еврейском обществе, но не отменяет необходимость повышения призывного возраста.

Призыв еврейских женщин в Армию Обороны Израиля для боевых задач или задач по фронтовому обеспечению – вопрос спорный. Еврейские девушки должны учиться быть матерями, а не убийцами. Военная жизнь изменяет отношение людей к базовым ценностям. Готовность убить вражеского ребенка, пусть даже случайно или в целях самозащиты –прямая противоположность тем нежным чувствам, которые еврейская женщина испытывает к собственному ребенку. Равенство перед лицом закона не отменяет того факта, что мужчины и женщины различны; если преступность является преимущественно мужским занятием, то война – тем более. Женщины мало представлены в основных - авиационных и танковых - войсках Армии Обороны Израиля. Израиль не ожидает еще одна полномасштабная война образца 1948-го года, когда из-за нехватки оружия на счету был каждый еврей. Израилю нужно больше матерей, а не солдат.

После 1948-го Армия Обороны Израиля побеждала благодаря мобильности и того, что она была лучше, а не больше. Огромная конвенциональная Армия Обороны Израиля – устаревшее и бесполезное явление в условиях партизанской войны. Размер компенсирует неэффективность, которая возникает из-за наложенных на себя Израилем ограничений и нежелания воевать за меняющиеся политические доктрины, что отличает сегодняшнюю ситуацию от 1948-го и 1973-го годов, когда налицо была явная опасность. Армия Обороны Израиля перешла опасную черту и движется в направлении бюрократизированного, бряцающего оружием монстра американского типа, которого отличает дорогое и бесполезное либо недостаточно опробованное оружие, стандартное вооружение родов войск без достаточной специализации, командиры, которых карьера интересует больше, чем боеспособность, и которые требуют больше оружия без учета потребностей других войск и экономики Израиля в целом. Армия Обороны Израиля слишком разрослась и утратила свой прежний дерзкий дух. Избираемые командиры вместо политических назначенцев-конформистов, резкое снижение финансирования или увеличение участия в региональных конфликтах могло бы замедлить деструктивные процессы в Армии Обороны Израиля.
Имеет смысл изменить вооруженные силы Израиля в мирное время. Можно передать обслуживание оборудования частным израильским компаниям, что снизит затраты и создаст международно конкурентный сектор израильской экономики. Личный состав Армии Обороны Израиля можно уменьшить до минимума, достаточного для командования, контроля и разведки, с возможностью быстро увеличить его в экстренных ситуациях путем призыва. Все это означает политику превентивных ударов, в отсутствие которой враги Израиля могут легко подорвать его экономику посредством ложных мобилизаций, провоцируя его постоянно мобилизовываться в ответ.

Жителя Израиля не приемлют социалистических или тоталитарных правителей, но обилие мелких партий заполняет политический вакуум, что приводит к политической нестабильности в Израиле и бесконечным политическим столкновениям. Нужно вернуть большинство государственных функций народу и рынку – только так Израиль может создать либеральную экономику.

И правые, и левые евреи Израиля сначала вовсю ратуют за расширение, а затем расстаются с территориями. Лидеров выбирают без учета их способностей, особенно учитывая, что население Израиля вынуждено голосовать за партии, лидеры которых выдвигаются путем аппаратных интриг – до поста главы государства Израиль. Парламентская республика в Израиле ставит министрами и чиновниками политиков, а не профессионалов, причем проблема усугубляется краткосрочностью назначений, которая не оставляет назначенцам возможности завершить свои программы и понести ответственность в случае их неудачи. В Израиле, партии предлагают министров без учета того, как они будут сотрудничать с премьер-министром Израиля, а нередко и прямо с целью противостоять ему. Такая практика уместна в парламенте, но плюрализм не подходит для исполнительной власти. Если политика определена, она должна быть либо согласованно осуществлена, либо объявлена неверной. Очень часто новое правительство Израиля рубит на корню то, что было начато предыдущим. Поскольку ни одна партия не хочет хвалить других за их достижения, политическая риторика заставляет претендентов все время менять курс предшественников, не важно, был он хорошим или плохим. Партии Израиля предпочитают любое действие бездействию; лихорадочная активность приятна израильским избирателям, но часто вредна. Результат для Государства Израиль – огромные расходы и ноль полезного эффекта.

Институт коллегиального премьер-министерства, когда три или четыре последних премьер-министра работают вместе, обеспечил бы Израилю политическую преемственность. Решения можно принимать путем консенсуса или системы голосования, в которой голоса «свежих» премьер-министров Израиля имеют вес выше, чем у предыдущих. Такая система не защищена от злоупотреблений, но теперешняя израильская политическая система хуже.

Большинство политиков Израиля похожи друг на друга. Ротация лишь усугубляет их некомпетентность и отсутствие консенсуса среди евреев. Президентская республика со сроком полномочий президента в десять лет была бы оптимальной для Израиля. Даже президент со средними способностями мог бы добиться в Израиле продолжительных, последовательных и приемлемых результатов, которые были бы гораздо лучше, чем нынешняя череда постоянных смен курса. Другие страны замораживают выборы в военное время, а Израиль как раз находится в состоянии войны. Президентское правление также ближе к традиционной монархии, что предпочтительно для Израиля - страны с древними ценностями. Авторитарный правитель Израиля мог бы притянуть к себе часть той ненависти, которую арабы питают к евреям в целом – примерно как Арафата обвиняли в палестинской проблеме.

Хотя политики Израиля часто имеют военный опыт, премьер-министр Израиля не должен быть главнокомандующим. Начальник штаба Армии Обороны Израиля более компетентен для принятия решений. Распределение полномочий смягчило бы негативную оценку мировым сообществом непопулярных решений Израиля и отвело обвинения от политических властных кругов. Демократические политики в Израиле – экстраверты и шоумены - более воинственны, чем сами военные, и распределение полномочий придаст политике Израиля консерватизм. С другой стороны, если политики Израиля мнутся, опасаясь задеть западных спонсоров, руководители Армии Обороны Израиля смогут продавить нужные решения. В идеале кабинет должен сформировать военную доктрину Израиля и не вмешиваться до тех пор, пока не станет очевидной победа или поражение – модель прусских теоретиков. Начальник Генштаба Армии Обороны Израиля должен санкционировать превентивные удары, которые для страны без глубоких тылов являются вопросом тактического значения. Если бы не вмешательство политиков, Армия Обороны Израиля уже давно бы вытрясла из арабов мирный договор.

Когда военная администрация контролирует государственные решения в военной области, политики стремятся назначить наиболее слабого начальника штаба, с целью контролировать его неформально. Чтобы предотвратить такую ситуацию, Израиль должен дать войскам возможность назначать все командование вплоть до самых верхов, а правительство и штаб Армии Обороны Израиля должны иметь право вето. Если граждане Израиля еще могут назначить в командование демагогов, то солдаты, жизнь которых зависит от избранных командиров, трижды подумают, прежде чем проголосовать за пустозвонов. Контроль над назначениями снизу вверх преградит дорогу коррумпированным закупкам вооружения – солдатам Армии Обороны Израиля нужно практическое, а не пролоббированное вооружение.