Циничный атеист ответит на это, что люди создали Бога по своему образу и подобию и вложили в его уста то, что хотят услышать. В этом случае евреи должны истребить туземцев из политических соображений. Они соблюдают правила, которые в иной ситуации были бы неразумны, чтобы создать тесно связный коллектив, примерно как в армии или каком-нибудь братстве, где существует жесткий устав. Психологи утверждают, что чем жестче и бессмысленнее процедура, тем сильнее она связывает группу. В мире циника заповеди так же аморальны, как и глупые ритуалы – но и полезны по этой же причине. И когда евреи приносят жертвы, они этим якобы хотят заглушить чувство вины от нарушения этих суровых церемониальных правил. Люди любят перекладывать на Бога ответственность за необходимые, но неприятные действия.

Религиозный человек видит ситуацию иначе. Он выбирает между собственными нравственными предпочтениями и выполнением воли Бога, вне зависимости от того, насколько добрыми или злыми кажутся ему заповеди. Подчиняться злому правителю плохо, равно как и дьяволу или плохой черте характера. Но хорошо ли подчиняться злым планам Бога? Возможно, что да: насколько правитель зол или добр, можно узнать только при сравнении его с другими. Плохие черты характера тоже являются таковыми только на фоне добрых. Однако в монотеизме у Бога нет ему подобных, с которыми его можно сравнить. Следовательно, нет и более доброй альтернативы его замыслам. Авраам не смог предотвратить разрушение Содома. Моше умолял Бога пощадить евреев после поклонения золотому тельцу, но все равно многие погибли. Поступки человека не могут изменить планы Бога, хотя конечно, в некоторых случаях эти планы допускают разные сценарии развития. Противиться злым Божьим заповедям столь же бессмысленно, как выступать против явлений природы.

Даже если мы отказываемся участвовать в злых делах, заповеданных Богом, в мире все равно происходит немало зла. Люди гибнут в дорожных авариях, от болезней, голода. Мы могли бы решить многие из подобных проблем, поделившись нашими доходами с более бедными странами, но ведь мы не делаем этого. Одно дело – делать зло, и совсем другое – не делать добра. Эта же логика применима и к Богу: он создал мир, в котором все довольно разумно, хотя и не совершенно. Он не хочет удалять из мира все зло точно так же, как мы не хотим субсидировать африканцев в ущерб себе. Если Бог не хочет превратить весь мир в сплошной Эдемский сад, это тоже не ахти какое зло с его стороны.

Мы должны противостоять тому злу, которое исходит от человеческих владык, а не Владыки мира. Мы можем сколько угодно делать вид, что идем путем добра, и отказываться идти Божьим путем зла, но в конечном итоге его пути все равно одержат верх, а наши иллюзии развеются.

Так можно ли назвать Бога злым? Зло, ложь и насилие – все это имело место в течение Творения, но и об этом было сказано: хорошо весьма. То, что мы считаем злом, на уровне Бога вполне может быть добром.

Многие предпочитают видеть в Боге эдакого Деда Мороза, хорошего и добренького. Это далеко не так. Например, Тора называет Бога ревнивым. Ему не чуждо насилие. Он награждает за послушание, но и наказывает за непослушание, даже в отдаленным поколениях. Забудьте даже Амалика, вспомните о том, что евреи были наказаны девятнадцатью веками Изгнания. С точки зрения здравого смысла и представлений о добре и зле очень сложно назвать добрым Бога Катастрофы, Гулага и Большого скачка.

Можно ли восстать против кажущейся несправедливости, исходящей от Бога? Конечно, мы могли бы попробовать, пусть и безуспешно. Но как минимум мы могли бы отказать ему в добровольном подчинении. Пусть делает, что хочет, но мы не будем участвовать в зле. Однако эта позиция осознанно нерелигиозная. Она принимает всемогущество Бога, но отказывает ему в знании, в частности знании добра и зла. Это все равно что шахматная фигура, которая восстает против правил шахмат и тут же бьется фигурой противника. Послушание Богу, доверие Богу требует принять даже самые странные заповеди, как солдаты подчиняются приказам, с которыми не согласны.

Делает ли Бог зло намеренно? Ответ на этот вопрос зависит от другого: насколько схожа наша нравственность и Божья. Если мы созданы по его образу и подобию, то у него должна быть такая же нравственность, как и у нас. Но подобно тому как возможности Бога неизмеримо шире наших, так же и нравственность Бога шире нашей. В общем и целом мы согласны с тем, что наши действия могут быть аморальны в ближайшей перспективе, но моральны – в долгосрочной. Порка ребенка – вещь определенно плохая, но может сослужить ему добрую службу в будущем. Поскольку временной горизонт Бога гораздо дальше нашего, какие-то его действия могут казаться нам чудовищными, но с его высоты могут быть разумными и даже необходимыми. Нам может казаться чудовищным истребление ханаанских народов, но в контексте Божьего высоконравственного плана для мира это может быть лишь крошечный эпизод. Своя причина могла быть и у Катастрофы, например такая же, по которой поколение рабства не было допущено в Обетованную землю.

Те, кто отказывается соблюдать злые заповеди Бога, относятся к нему как к партнеру, равному себе: если его правила совпадают с их моралью, то они их соблюдают, если не совпадают – не соблюдают. Но таких людей нельзя назвать религиозными, так как они соблюдают свою собственную систему ценностей. Но мы, верящие в Бога как причину существования этого мира, должны соблюдать даже такие заповеди, которые идут вразрез с нашей совестью.

Это единственный способ построить еврейское государство.

Еврейские либералы требуют ассимиляции, но при этом не хотят поступать так же, как поступают прочие нормальные народы. Подумайте: если американский еврей хочет ассимилироваться, то разве не логично, если он будет требовать от Израиля вести войны так же, как это делали американцы? Но нет, от нас требуют стать самоубийственно гуманными. Дело совсем в другом: еврейские либералы не хотят ассимиляции, потому что ощущают всем своим нутром, что они по-прежнему, как когда-то, отличаются от неевреев. Хотят они другого – национального самоубийства евреев. Они хотят уничтожить то, что заставляет их чувствовать себя особенными, что им страшно не нравится. Вот почему еврейские либералы всех стран единым строем выступали против Израиля и дружественной Израилю ЮАР с ее политикой апартеида. Ни одна еврейская организация не выступала против Пола Пота. Еврейские либералы не за кого-то, а всегда против евреев.

Но я готов допустить, что в их позиции есть логика. Евреи действительно нормальный народ, такой же, как любой другой. Если у нас и есть какие-то отличия, то они находятся в трансцендентной сфере. Евреи точно так же, как любой другой народ, вынуждены забрать землю у какого-то коренного народа, не особо трясясь над его правами, – потому что евреям нужна своя страна. Все наши завоевания прямо санкционированы Торой. И нам не нужен для этого праведный царь. В истории Израиля и Иудеи были весьма неправедные цари, которым удалось осуществить весьма успешные военные операции. Нам вполне достаточно осознания того, что у нас праведная цель – создать жизнеспособное еврейское государство.

Либералы любят слово «шалом», которое они используют как доказательство миролюбия евреев. У меня для них сюрприз. «Шалом» в Торе означает не мир, а полноту. Кроме того, «шалом» родственен слову «шалал» – добыча. Идея мира совершенно незнакома Танаху: в нем евреи воюют по любой мелочи, вплоть до сена и соломы. «Шалом» означает нечто другое – религиозную и материальную полноту.

Нет никаких правовых оснований для мира с теми арабами, что каким-то образом оказались в Земле Израиля. Да в этом и нет смысла. Сефардские евреи гораздо дальше отстоят от ашкеназских, чем арабы Западного берега от сирийских. Если «палестинцы» имеют право на собственное государство, то почему его не имеют сефарды? Русские евреи отстоят еще дальше – и что, создавать для них третье еврейское государство? У арабов есть двадцать одно государство, у мусульман их пятьдесят два. С чего это им вдруг понадобилось еще одно мини-государство в восточном Средиземноморье? Все эти требования не имеют никакого отношения к справедливости, их цель совсем другая – ликвидация еврейского государства.

«Палестина» станет юденрайн, свободной от евреев: все еврейские поселенцы должны будут уйти оттуда. Зато Израиль должен будет смириться с тем, что треть его населения будут составлять арабы. Палестинский суверенитет над горсткой деревень оказывается важнее, чем обороноспособность еврейского государства. И это при том, что не мы нападали на арабов, а они – на нас. Разве справедливо, если Израиль пожертвует обороноспособностью своих границ и стратегической глубиной обороны, пусть и символической? Американцы верят в Бога на своих банкнотах. Почему нам нельзя верить в Бога, который пообещал нам обороноспособные границы от Суэцкого канала до Литани, от Средиземного моря до Ирака?

Рабби Меир Кахане любил говорить, что все арабы мира не стоят ногтя одного еврейского ребенка. Это высказывание ничуть не противоречит галахе. Теология и национализм имеют дело с абсолютами: для Бога и для самих себя евреи абсолютно важнее, чем их враги. Ошибочно полагать, что Х евреев более ценны, чем Y арабов, но менее ценны, 1000×Y арабов. С теологической точки зрения мы имеем право убить максимальное число арабов, чтобы спасти минимальное число евреев. И светские народы мыслят точно так же: во Вторую мировую войну командование Союзников стремилось уничтожить как можно больше немцев, чтобы сберечь американских солдат, не обращая внимания ни на какие сопутствующие потери нацистов. Евреи не должны стыдиться самого человеческого из всех человеческих качеств. Убивать врага гораздо предпочтительнее, чем умирать самому или подвергать опасности собственный народ. Да и, кроме того, разве не приятно видеть смерть своих врагов?

Как заметил еще царь Давид, праведные омоют ноги в крови нечестивых.

Рабби фактически отменили смертную казнь, введя невыполнимые процедурные нормы в уголовном процессе Сангедрина и отказавшись от косвенных улик. Формально Тора требует в таких случаях просто двух свидетелей, о каких-либо доказательствах речи не идет. Но столь узкое прочтение лишает божественный закон всякого смысла. Разве нельзя осудить преступника на основе неопровержимых тестов ДНК? А если у него обнаружен окровавленный нож и украденные вещи жертвы? Ясно, что свидетельствовать может не только человек, но и доказательства.

Под утверждением Талмуда, что в прошлом смертная казнь осуществлялась крайне редко, нет оснований. Поскольку Тора не устанавливает альтернативные виды наказаний, получается, что если мы не хотим казнить убийц, насильников и похитителей, то придется их отпускать. Нет сомнений, что бедуинская общественность в древности была категорически против такого сверхлиберального толкования. Как это нередко бывает, подобный ложный гуманизм лишь породит новую волну насилия, потому что родственники жертв сами примутся чинить кровную месть.

Согласно раввинистическому подходу, если некто видел, как обвиняемый вошел в дом жертвы с ножом в руке, затем вышел из дома, и с ножа капала кровь, то свидетельство такого очевидца недостаточно для вынесения смертного приговора. Никто в здравом уме не согласится с таким подходом. Да, формально свидетель не видел момента убийства, но разве разумные евреи могут освободить убийцу из-за такой мелочи? Если они это сделают, ненаказанных преступников станет так много, что рано или поздно жизнь превратится в хаос.

Пространные талмудические описания разных видов смертной казни не оставляют сомнений, что еврейские судьи не испытывали ни малейших угрызений совести, казня преступников. Позже римские магистратские суды в Иудее узурпировали право выносить смертные приговоры. В Диаспоре евреи этого права обычно не имели, и рабби придумали ловкую отговорку: вместо того чтобы признаться в собственном правовом бессилии, они исказили еврейское правосудие так: чтобы осудить преступника на смерть было практически невозможно.

Таким образом, рабби полностью удалили из закона первоначальный замысел законодателя – хранить еврейское общество чистым от преступником и безнравственных личностей. Такие люди не только опасны для общества, но их жизнь просто не имеет ценности. Чем быстрее их казнить, тем меньше грехов они навлекут на свою голову.

Можно ли считать приемлемой казнь за безнравственное поведение? В либеральных государствах тоже предусмотрено наказание за различные виды аморального поведения, например за детскую порнографию. Это принято объяснять тем, что просмотр порнографии взрослым увеличивает вероятность, что из зрителя он сам превратится в преступника. Этот аргумент нелеп: следуя подобной логике, нужно запретить и боевики. За решеткой можно оказаться даже за такие совершенно безобидные нарушения общественной морали как публичное обнажение. Почему за публичное обнажение нужно наказывать, а за публичную демонстрацию гомосексуализма – нет?

Чтобы смертная казнь вновь обрела практичность, еврейский закон нужно вернуть в русло Торы. Конечно, абсурдно казнить за разговор по телефону в Шабат, но запретить изнуряющий труд в Шабат под угрозой смертной казни вполне разумно. Казнь предусмотрена за нарушение Торы: а не раввинских запретов. Соблюдение религиозной морали не просто дань моде, у нее есть важные политические последствия. Если еврей знает, что за работу в Шабат или сексуальную безнравственность можно поплатиться жизнью, он бы не стал даже думать о сделке с арабами «земля за мир».

У мудрецов есть интересная мысль, что человек грешит, только когда теряет рассудок. Если человек знает, что за ним наблюдает Бог, но при этом грешит, это можно объяснить только временным умопомрачением. Многие люди не верят в Бога, но все без исключения верят в карательную силу государства. Если участие в гей-параде будет караться смертью, желающих поучаствовать в нем найдется немного. Фактически казнь будет выполнять исключительно функцию угрозы, но эта угроза должна быть достоверной.

Где смертная казнь совершенно незаменима, так это в серьезных преступлениях. Любой нормальный человек всегда желает смерти для убийцы своих близких. В век тестов ДНК число ошибочных приговоров резко снизилось, и мы должны принять их как цену правосудия.
Противники смертной казни справедливо замечают, что казнь – это всегда отвратительно. На самом деле проблема в другом. Смертная казнь столь отвратительна во многом потому, что осуществляется в стерильных условиях. Казнь – это месть за вопиющее преступление, и как месть ее более естественно выполнять в атмосфере презрения и ненависти, на виду у всех, с брызгами крови. Месть – единственный смысл казни. Именно поэтому Тора уделяет такое внимание способу осуществления казни: убить преступника должна толпа, причем каждый гражданин должен быть готов лично участвовать в очищении общества.

И Тора, и здравый смысл требуют казни каждого арестованного террориста.

Учредить Сангедрин в условиях Диаспоры было невозможно, поскольку евреи не имели права решать уголовные дела и вести войны, а возвращение земли предыдущим владельцам в юбилейный год утратило смысл для безземельных евреев. В изолированных общинах Диаспоры евреям приходилось полагаться на мнение местного лидера-рабби. Мнение лидеров других общин их интересовало мало. Но в Израиле такое положение дел вредно, поскольку религиозная жизнь стала слишком фрагментированна. У нас только основных сект несколько десятков, и каждой из них заправляет свой лидер. В Изгнании одна секта обычно охватывала один город, и таким образом они были физически отделены друг от друга. В Израиле между ними постоянно происходят трения и стычки, нагнетается враждебность. Сангедрин мог бы утвердить единообразие мнений и положить конец этой плачевной ситуации.

Против воссоздания Сангедрина приводится технический аргумент: линия раввинов прервана и новый Сангедрин будет уже незаконным. Эта аргументация просто смешна. Начать с того, что когда-то Сангедрина не было и однажды его просто придумали. Это не такое установление, которое уходит корнями в седую старину, как хотят думать рабби. Когда Храм контролировали саддукейские священники, фарисеи – их враги – никак не могли заседать в Палате неотесанных камней и заниматься законотворчеством. Если бы Сангедрин существовал во времена Неемии, царь бы так не мучился со смешанными браками и проблемами сохранения чистоты еврейского народа: Сангедрину ничего не стоило решить подобные вопросы. Если бы Сангедрин был во времена Маккавеев, они не ломали бы голову над тем, как избавиться от оскверненных камней святилища: это был типичный вопрос для раввинистических дискуссий. Если бы Сангедрин существовал во времена римлян и царя Агриппы, он находился бы в крайне униженном положении: римляне присвоили себе исключительное право выносить смертные приговоры и серьезно ограничили список религиозных преступлений. Еврейские цари тоже имели собственные судебные полномочия. В талмудическом трактате «Мишна Сангедрин» этот орган описывается как совершенно недееспособный из-за нереально высоких требований к сбору улик. Если бы действительно существовал контролируемый фарисеями Сангедрин с правом вынесения смертных приговоров, тогда не было бы никаких дебатов между фарисеями и саддукеями. Рабби просто казнили бы всех саддукеев как еретиков, не признававших иного канона, кроме четырех книг Торы.

Вся достоверная история подтверждает, что Сангедрина как всемогущего судебного органа никогда не существовало. Самое большее, что могло быть, – совет фарисеев, который занимался толкованием заповедей, причем его решения не были обязательными к исполнению. Он возник достаточно стихийно и уж точно не во времена первосвященника Цадока и тем более Моисея.

Почему же современные рабби так категорически против «воссоздания» Сангедрина? Ответ может быть только один: потому что они не хотят ответственности. Они веками лелеяли свою галаху, наделяя гипотетический Сангедрин все большими и большими полномочиями, фактически превращая еврейское государство в теократию (и довольно бюрократизированную). Но они никогда по-настоящему не верили, что еврейское государство когда-то станет явью. И когда это вдруг произошло, они не решаются сделать все то, к чему призывали: изгнать христиан (и тем более язычников), разрушить чуждые святилища, казнить нарушителей Шабата, ввести геноцид арабского врага и так далее. И самое главное, они боятся открыто выступить против атеистического еврейского истеблишмента, который их финансирует. Сангедрин был бы вынужден осудить большинство депутатов Кнессета и вынести смертные приговоры членам движения «Мир сейчас» как малшинам (доносчикам) и родефам (преследователям).

Но дело в том, что галаха и не требует Сангедрина для вынесения подобных приговоров. Любой рабби вправе выносить смертные приговоры еврейским предателям, угрожающим обществу. Не просто каждый рабби, но каждый еврей обязан исполнять заповеди «не следовать за большинством на зло» и «истребить зло из своей среды». Для либералов убийство неприемлемо, но еврейским священникам предписывалось окроплять себя жертвенной кровью ради очищения народа.

Конечно, жаловаться на отсутствие Сангедрина куда проще, чем убивать тех, кто заслуживает быть убитым.

Саддукеи – храмовые священники и ярые противники раввинов – считали боговдохновенной только Тору. По некоторым сведениям, они отвергали даже Второзаконие. Ессеи – старая (если не самая старая) секта крайних фундаменталистов – тоже обращались с пророческими текстами довольно вольно. В жесткий канон Танах превратили только фарисейские раввины.

Этот шаг должен был привести к радикализации иудаизма, потому что исторические анналы еврейского народа так и дышат воинственностью. Если эти анналы являются для нас таким же руководством к действию, как и Тора, тогда евреи должны следовать по стопам царя Давида и умывать ноги в крови нечестивых. Но раввины использовали типично левый подход: если факты противоречат теории, факты посылаются ко всем чертям. Раввины предпочитали игнорировать известные прецеденты политической истории евреев.

Пророки – еще более серьезная проблема. Священники-саддукеи не зря не считали их пророками: согласно Торе, пророк признается таковым только после исполнения его пророчеств. Если он пророчествует что-то, что не происходит, тогда он в лучшем случае лжец. Пророчества должны быть ясными, вразумительными и в общем и целом проверяемыми в разумные сроки. Танахические пророчества не соответствуют этим критериям. Большинство из них относятся к последним дням. Их невозможно проверить, и с точки зрения Торы они не могут считаться пророчествами.

Конечно, танахические пророчества могут оказаться и верными. За последние десятилетия мы действительно наблюдали исполнение многих из них. Однако для их канонизации не было никакого основания, это целиком предмет веры.

Канонизация невероятно навредила еврейскому народу, потому что разделила нашу историю на два периода: с пророками и без. Это совершенно неверно. Пророки были у нас всю нашу историю. Еще до появления первых больших пророков Танах обыденным языком говорит о «сыновьях пророков»: видимо, их было достаточно много. Пророчицей была даже языческая наложница Агарь, поскольку встретила ангела. Пророческие видения посещали самых обычных израильтян, таких как отец Самсона Маной. Пророчество было в порядке вещей.

Так было и в танахическую, и в посттанахическую эпоху. Проверяемые пророческие высказывания делали и раввины, и каббалисты, и простые религиозные евреи. Таких пророчеств немало и в наши дни, вспомним Бава-Салия и рава Кадури. Когда Насер, Рабин и Шарон умерли через несколько дней после проклятия, есть над чем поразмыслить. Прожженный атеист Бен-Гурион однажды сказал замечательные слова: «В этой земле даже убежденным атеистам придется поверить в чудеса».

Поскольку пророческая эра, по мнению раввинов, завершилась, они объявили себя единственными толкователями закона. Но она не завершилась. Да и нет особой разницы. Ведь трудах Исаии нет никакой практической значимости, и мы не можем быть уверены, что описание Храма Иезекиилем – точное пророчество, а не плод больного воображения, из-за которого нам пришлось бы строить маленькое и непрактичное здание. Нет никакой трансцендентной пропасти между нашими днями и эпохой патриархов. Мы точно такие же: Иуда, который не чурался общения с придорожными проститутками, чувствовал бы себя как дома в барах северного Тель-Авива. Пророчества сегодня точно такие же: множество практически значимых откровений без шансов попасть в анналы, ясные Божьи ответы на конкретные молитвы, ну и, конечно же, многочисленные притязания на непроверяемые мегапророчества о конце дней.

Нет никакой необходимости ждать исполнения каждого чудаковатого пророчества. Честные рабби это признавали, пусть и неявно. Например, Рамбам считал чистой метафорой пророчество о «льве, лежащем с ягненком».

Во-первых, пророчество было и остается с нами, потому что Бог никогда не оставлял свой народ. Во-вторых, нам просто не нужны мегапророчества: Тора ни в одной своей строчке не витает в облаках. Она здесь, с нами, ясная и обязательная к исполнению.

Бог сделал свою часть работы: мы собраны со всех концов земного шара в Землю Израиля, мы победили врагов несмотря на массу трудностей. Теперь настал наш черед проделать свою работу – аннексировать страну, изгнать врагов и построить Храм. Да, Бог может и не спуститься в ковчег, которого у нас больше нет. Но наша жизнь определенно станет более удовлетворяющей.

Иногда слышишь: «Если Тора не вдохновлена Богом до последней буквы, то как тогда узнать, что делать?» А как знали об этом евреи до Моисея? Как жили саддукеи, отвергая Второзаконие? Мы строим предположения, ведем нормальную жизнь, уважаем традицию и критически оцениваем тексты.

Моисей судил народ задолго до того, как получил Тору. По совету Иофора он составил письменный свод законов и передал его старейшинам. Сама Тора признает, что существенная часть еврейского закона – не божественного происхождения.

Люди соблюдают светские законы, потому что они обеспечиваются силой и в целом обладают авторитетом. Считается, что светские законы полезны для общества. Точно так же и религиозные законы, придуманные священниками, могут быть полезны, если евреи их соблюдают.

Жизнь не укладывается в рамки теологии. Формально Тора не запрещает смешанные браки. Но мы отвергаем ассимиляцию, потому что ее навязывает нам мир, потому что он пытался нас обратить в свою веру и истребить в кострах, погромах и газовых камерах, потому что бессчетное число евреев сгорело и задохнулось, и потому что мы тысячи лет повторяли: «Через год – в Иерусалиме!»

Другой пример сильного повторения имеет отношение к нашим дням. Когда Иисус Навин готовился пересечь Иордан, Бог трижды повелел ему быть «сильным и мужественным». С грамматической точки зрения это самое сильное повторение во всем Танахе: будь сильным и мужественным, только будь сильным и мужественным, не велел ли я тебе быть сильным и мужественным? А если прибавить сюда слова Моисея из 31 главы Второзакония, то общее число повторений доходит до семи. Довольно странная ситуация. Навин, как и Моисей, был свидетелем всех чудес. Он не одно десятилетие провел в шатре Моисея и знал все, что знал его учитель. Выражаясь словами Писания, «свиток Торы не отходил от его уст». И вот теперь, когда Бог обращается к Навину напрямую, неужели ему может не хватить смелости? Бог пообещал ему помогать так, как никому другому, – о какой еще смелости идет речь?
Более правильно перевести этот стих иначе: «Крепко держись и будь тверд». Евреи должны были держаться Бога, иначе они испугаются своих врагов (Втор. 31:6; Иис. Нав. 1:9). Однако для Навина заповедь была совершенно иной: «поступай в соответствии со всем законом». Можно ли предположить, что он нарушал законы Торы, ел некошерное мясо или приносил жертвы другим богам? Конечно же, нет.

Как любому нормальному человеку, Навину было сложно выполнить только что данную заповедь: «Уничтожь эти народы перед тобой, и ты отторгнешь их».

Подумайте о последствиях: «ГОСПОДЬ предаст их перед тобой, и ты поступишь с ними согласно всем заповедям, которые Я заповедал тебе», – и только затем: «Будь сильным и мужайся, не бойся, не ужасайся их». Сначала враг будет предан в руку евреев, и лишь затем евреи не должны бояться. Речь не идет о страхе врага перед боем или во время него: в данном случае враг уже побежден. Евреи не должны были бояться сделать то, что повелел Бог: «Уничтожь эти народы». Вот почему твердость Иисуса Навина приводится в связь со словами «ты дашь этому народу наследовать эту землю». Единственный способ лишить кого-то земли – убить их.
Писание не говорит, что земля принадлежит «им», туземным народам. Оно говорит о наследстве: евреи получают землю, обещанную Иакову. С момента объявления этого обещания земля по праву принадлежит Иакову, он не крадет ее. Соответственно, враг удерживают землю незаконно, и ее нужно отнять.

Самые удивительные слова мы читаем во Второзаконии 31:5: «Ты поступишь с ними согласно всем заповедям, которые Я заповедал тебе». Заповедь убить наших врагов равна всем остальным заповедям, вместе взятым.

Потому что в этом элементарный здравый смысл.

Иешуа был, пожалуй, величайшим еврейским лидером, он был одновременно пророком и воином. Посмотрите, что говорит о нем Писание: «Он благословил их и сказал им: „Возвращайтесь с большим богатством в свои шатры, с большим количеством скота, серебра, золота, меди, железа и одежд. Поделите добычу ваших врагов“» (Иешуа 22:8). Вот как пророк благословляет евреев!

А вот как описывается мир у евреев: «И Господь дал им покой вокруг них… Господь предал всех врагов в их руку. Не осталась неисполненной ни одна добрая вещь, которую Господь обещал дому Израиля» (Иешуа 21:42–43). Евреи добивались мира не мирными соглашениями, которые тогда уже существовали, а убивая своих врагов – и пророк призывает к массовому убийству местного населения, подумать только!

Религия у евреев всегда была на втором месте после национализма. Когда заиорданские племена Реувена, Гада и Менаше построили алтарь Богу, другие израильтяне пошли на них войной. Что плохого, если Богу поклонялись бы на двух алтарях, а не одном? На восточном берегу Иордана жило достаточно левитов, чтобы обслуживать новый алтарь. Однако централизация еврейской религии, призванная объединять нацию, считалась более важной, чем простое количество жертвоприношений.

Даже по заповедям видно, что они адресованы бедуинам – безжалостным людям, стремящимся отомстить за убийство лично, а не вести убийцу в суды, предпочитающим убить грабителя, а не получить от него штраф, влекомым сильными сексуальными желаниями. Только подумайте: священники, самые гуманные из евреев, уподоблялись современным мясникам. Что бы вы подумали, видя, как ваш рабби окунает пальцы в кровь животных и разбрызгивает ее вокруг? Если вы содрогаетесь от такой мысли, подумайте, как содрогнулись бы настоящие евреи, получившие Тору, при виде вас и ваших привычек.

Когда у нас были настоящие рабби, они считали, что во время вторжения евреи должны убить всех жителей Обетованной земли. Считается, что перед завоеванием Иешуа бин-Нун послал ханаанским народам три письма: кто хочет уехать, пусть уезжает; кто хочет заключить мир на условиях дани и трудовой повинности, может это сделать; кто хочет сражаться, пусть сражается.

Почему мы так считаем? Тора обещает выслать коренное население, а не истреблять. Более того, вышлет их сам Бог (Исход 23:27). Последняя мысль очень простая: когда Тора говорит, что Бог сделает то-то и то-то, она имеет в виду, что он сделает это через людей. Бог совершал прямые чудеса всего несколько раз, и они всегда были очень кратковременными. Таким образом, когда Бог говорит, что изгонит туземцев, он имеет в виду, что наделит евреев силой совершить его волю. Так произошло в 1948 году: Бог побудил Сталина дать нам оружие, но нажимать на курок евреи должны были сами.

Вопрос изгнания туземцев затрагивает фундаментальную проблему свободы воли. На каждом жизненном перепутье выбор можно сделать только один раз, кнопки «назад» просто не предусмотрено. Бог дал коренным жителям относительно простой способ уехать, однако принять или отвергнуть это предложение должны были они сами. Как и в 1948 году, жители оставили свои деревни в хорошем состоянии, так что евреи смогли в них поселиться. Они даже не могли забрать с собой своих идолов, потому что евреям приказано уничтожить все следы чужих религий (с. 24). Справедливо ли это? Безусловно. Не в смысле человеческого морализма, а в абсолютном смысле: справедливо все, что изрекает Бог. Следовательно, и геноцид тоже.
Ко времени написания Второзакония, равно как и 3000 лет спустя, коренные жители сделали свой выбор: они сказали «нет». Точно так же фараон ответил на требование Бога отпустить евреев. Но в случае фараона Бог лишил его свободы воли, ожесточив его сердце, чтобы наказать его за прошлые грехи. Ханаанские народы, напротив, были полностью свободны в своем выборе, и последствия не заставили долго ждать.

«Только из городов народов, которые Господь, ваш Бог, дает вам в наследство, вы не должны никого оставлять в живых. Вы должны прекратить, прекратить их» (Втор. 20:16–17). Можно толковать этот стих вполне бескровно: коренное население нужно выгнать из наших городов, таким образом не оставив их жить в обетованной Богом земле. Однако такое относительно мирное толкование противоречит контексту.

Еврейский закон различает два вида войны: обязательную и добровольную. Обязательная война ведется за обладание Обетованной землей и защиту ее от врагов, включая тех, кто предлагает мир в обмен на землю (аммонитяне) и даже требуют сена и соломы. Добровольная война ведется за расширение границ Обетованной земли. В предыдущих стихах говорится о добровольной войне, от которой освобождается значительная часть населения, например молодожены и трусы. Но затем, Тора говорит о последствиях выбора, который делает враг в своей свободной воле. Он может либо принять мир на условиях евреев, либо сражаться. И условия мира, которые нормальные евреи предлагали врагам, были такие, что сегодня вашего рабби за них отправили бы в Гаагский трибунал: это была капитуляция на условиях «дани и повинности». Однако при этом они могли продолжать поклоняться языческим богам, поскольку жили не в Обетованной земле. Вопреки либеральной чепухе о «тиккун олам» евреи не стремились стать светом для народов, желающих валяться в своей языческой грязи. Принцип из Исхода 20:24 об искоренении чужих религий применяется только к Обетованной земле, а не вообще к любой территории, завоеванной евреями.

Кроме того, враг может отвергнуть довольно нелиберальное еврейское мирное предложение. Уважая его свободу выбора, евреи тем не менее обязаны убить всех взрослых мужчин, а женщин и детей взять в плен (Втор. 20:14). Здесь содержится важнейший принцип: женщины и дети – это не те враги, которых щадят из гуманитарных соображений, а просто военный трофей. Жены и дети врагов лишились своих корней, и их можно безопасно ассимилировать в еврейскую нацию. Моисей, кротчайший из людей, сказал еврейским солдатам: «Оставьте в живых для себя всех детей женского пола, не познавших мужчину» (Числа 31:18). Вражеских женщин и детей можно было оставить в живых только в силу того, что их можно было распределить между завоевателями. С ними следовало обращаться относительно гуманно.

Обязательная война – другое дело. Такая война ведется по приказу Бога и с целью очистить землю. Такие войны принципиальны для израильской государственности и религиозных целей. К врагам в этом случае более жесткое отношение, чем в добровольной войне. Если даже в добровольной войне убивают всех взрослых мужчин, то тем более их убивают (а не просто изгоняют) в обязательной войне. Как только они не послушались Бога и не ушли сами, они потеряли право на жизнь. Бог милосерден к своим творениям: коренных жителей убивают до того, как они начали умножать свой грех противостояния Богу и его народу.

Многие рабби находят лазейку в списке истребляемых народов: в Торе их перечислено семь, и ни один не существует сегодня (хотя палестинцы и утверждают, что происходят от хананеев). Следовательно, палестинских арабов истреблять не нужно, хотя они тоже отказываются освободить землю для Божьего еврейского государства. Как человек, воспитанный в атеистической морали, я был бы очень рад, будь это действительно так. К сожалению, список народов приводится исключительно с целью иллюстрации. В древности понятия народа, нации не существовало. Говорили о царствах, городах и племенах. Крайне маловероятно, что население какого-то города считало себя, скажем, хананеями. Во Второзаконии 20:16 ясно говорится: «Из городов этого народа, которые Бог, ваш Господь, дает вам в наследство, никого не оставьте в живых». Если считать, что этот стих применяется только к давно сошедшим со сцены народам, тогда мы вынуждены заключить, что сегодня Бог не дает нам никакую землю. Действительно, Тора часто предписывает евреям забрать землю «этих народов» – их шесть или семь. Если этих народов не существует, тогда получается, что и у евреев нет религиозного права овладеть этой землей. Однако Тора предписывает вернуться из Изгнания и снова захватить землю, что явно должно произойти в будущем (Втор. 30:5). Таким образом, список конкретных народов не принципиален; евреи должны просто отнять города Обетованной земли у любых народов, которые населяют ее в данный момент времени. И когда города завоеваны, вступает в силу заповедь об истреблении из Втор. 20:16.

Макиавелли с этим согласен: истребление коренного населения – единственный способ для захватчика укорениться в новой территории. Если он не следует этой жестокой логике, тогда коренное население со временем станет «колючками в боках». Именно ими стали сегодня палестинцы для израильтян.

Палестинцы осуществили свою свободу выбора в 1948 году, когда пошли войной на еврейское государство. Следовательно, с тех пор для мирного процесса просто нет места. А если вы думаете, что Тора безнадежно устарела и не отвечает современным реалиям, поговорите с американскими индейцами, которых истребили добрые европейские христиане.

Ежедневно каждый религиозный еврей благодарит Бога за то, что он не подобен другим народам, которые поклоняются идолам и предметам, лишенным всякого значения. В молитве не уточняется, от каких именно народов мы отличаемся; таким образом, мы отличаемся от всех народов. Все классические комментаторы, затрагивавшие вопрос троицы, утверждали что она прямо противоположна единству. Хотя некоторые просвещенные евреи обнаруживают монотеизм и абстрактный деизм даже в индуизме, мудрецы явно считали все другие религии идолопоклонством. Главный еврейский справочник по идолопоклонству так и называется – Авода зара, иностранное богослужение. Мудрецы совершенно однозначно считали идолопоклонством все религии и формы религии, отличные от еврейской.

Этот подход имеет прочное основание в Торе. Очень важный случай еврейского идолопоклонства – инцидент с золотым тельцом. Тора четко дает понять, что евреи не искали себе нового бога, но просто хотели заменить Моисея, которого считали пропавшим, каким-то другим посредником для связи с Богом. Такой посредник был вылит из золота, и это было не что иное, как идолопоклонство. Более того, идолом с точки зрения еврея является даже разумный посредник типа Иисуса или Будды. Если некто утверждает, что он содержит в себе какие-либо атрибуты или ипостаси Бога, он этим отвергает его единственность и бестелесность и делает самого себя идолом.

Любое другое прочтение превращает многочисленные библейские предостережения от идолопоклонства в шутку. Древние греки не были настолько глупы, чтобы считать свои статуи настоящими богами. Статуи и идолы были для них просто символами, представлявшими истинных богов на небе. И в чем же отличие от статуй и икон Иисуса? Однако еврейские писания однозначно осуждают греческие и прочие идолы. Древние шумеры считали, что бог-творец создал и мир, и других божеств. Об этом же говорят и греческие мифы. В чем же здесь отличие от христианского или буддистского монотеизма?

Мы уважаем людей за соответствие нашим ценностям, а не их, отличным от наших. Полинезийский каннибал может быть отличным поваром, но мы не уважаем его мастерство приготовления котлет из собственной тещи. Христиане могут быть совершенно правы – в своей системе ценностей, но не в нашей.

Мы, евреи, верим, что знаем истину. Это может казаться высокомерным, но вера вообще вещь бескомпромиссная.

Я здесь не учу христиан и буддистов, а просто хочу обратить внимание на фундаментальное отсутствие честности в современном раввинском истеблишменте.