Однажды, гуляя по европейскому городу, я заметил кучку пацифистов. Они стояли у местного собора с плакатами: «Война ничего не решает» и «Ни один теракт нельзя предотвратить войной». Хотя мои попытки переубедить их оказались бесплодны, сама беседа была довольно любопытной. В каком-то смысле они правы: войны никогда не предотвращали новые войны и не могут предотвратить терроризм. Однако, как заметил Кейнс, «в конечном счете мы все будем мертвы». Если заглядывать слишком далеко в будущее, то все сегодняшние решения бесполезны, просто потому что они неспособны повлиять на далекое будущее. Сегодняшняя война с «Талибаном» не мешает через сто лет появиться каким-нибудь немецким террористам. Да и ничто не мешает. Решений на длительную перспективу вообще не существует: ни одна война не гарантирует вечный мир, но и никакой мирный договор его тоже не гарантирует. Франция и Германия подписали мирное соглашение, но совсем скоро снова вступили в войну, и затем снова подписали мирное соглашение. Война ничего не решает, и мир тоже ничего не решает; в длительной перспективе ничто ничего не решает. Однако если взять разумные временные рамки, войны довольно эффективны: война остановила немцев и в нескольких случаях – арабов. Война Израиля с палестинским терроризмом остановила две интифады. С другой стороны, мирный договор ничего не меняет, но лишь формализует факты, достигнутые войной. Когда немцы потерпели полное поражение, наступил мир, и неважно, было подписано мирное соглашение или нет. Когда Израиль победил Сирию, мир наступил без всякого соглашения. Война изменяет факты, а мир – это просто название для изменившихся фактов.