Американский ставленник Карзай до боли напоминает Шах-Шуджу – ставленника британского, которого Лондон пытался посадить на афганский престол в девятнадцатом веке. Афганцы – народ гордый, они не приняли власть слабой марионетки, вернувшегося из изгнания. Выбор Карзая странен еще и потому, что в Афганистане гражданская война идет столетиями, один переворот сменяет другой. После ухода американцев Карзай снова сблизится с «Талибаном». В середине 1990-х годов они уже были близки. Он понимает, что если он этого не сделает, его ждет судьба советской марионетки Наджибуллы, которого моджахеды кастрировали и повесили на площади. Глубина презрения моджахедов к Карзаю видна хотя бы по тому факту, что они ему доверяют. В жестокой реальности афганских междоусобиц немыслимо, чтобы вожди враждующих группировок собрались в одном месте: организатор встречи просто убьет всех остальных. Но Карзая они не боятся и открыто с ним встречаются; они понимают, что у него не хватит духу убить их всех одним ударом, хотя он и не против привлечь их боевиков в свои довольно слабые формирования.

Американцы лишь усугубили оскорбление, назначив Халилзада присматривать за Карзаем. Властолюбивый Халилзад сделал все, чтобы Карзай превратился в полный ноль. Когда Халилзад был смещен с поста посла США в Ираке, Малики был этому только рад. Халилзад – интриган от рождения, как Киссинджер и Бжезинский, он взбаламутил ситуацию там, где ее нужно было утихомирить. Он получал удовольствие, конфликтуя с максимальным числом оппонентов, воодушевлял вождей американской поддержкой, вместо того чтобы подавить их, как должен был поступить сильный лидер.

Армия США не смогла выполнить главную задачу оккупанта – быстро обеспечить безопасность населения. Когда вокруг рвутся бомбы и привычный мир рушится, люди жаждут стабильности, пусть и с сильными ограничениями прав. Американцам это не удалось, и теперь население хочет вернуть талибов. Простые афганцы не придут в восторг от возвращения талибов, но по крайней мере они понимают, что это наименьшее из всех зол.

Если же американцам удастся обеспечить безопасность, произойдет то же, что на Западном берегу: со временем население привыкнет к безопасности и начнет требовать национального освобождения. И в Иудее, и в Афганистане ключ к успешному правлению один – не позволять местному населению забыть, что они нуждаются в оккупанте, который единственный может обеспечить их безопасность. ФАТХ и ХАМАС, моджахеды и талибы должны воевать в провинции, а в городах должен быть порядок и комендантский час. Слишком много мира плохо для оккупации.

Американцы пришли в Афганистан высокомерно и бездумно. Они быстро поняли, что в этой стране у них нет естественных союзников, и вернулись к своей стратегии Холодной войны – сформировали кабульское правительство из уголовных отморозков-моджахедов, и перебежчиков из «Талибана». Так нельзя заслужить ни добрую волю, ни даже доверие, поскольку афганцы видят, что американцы сыпят демократическими сентенциями, а сами сажают во власть ненавистных моджахедов. Моджахеды, кстати, часто производят на западную публику благоприятное впечатление своей манерой изъясняться спокойно и мягко. Но в культуре горцев, и особенно афганской, говорить грубо нельзя, потому что в любой момент тебя могут убить. Поэтому даже последние уголовники выглядят благодушно, как сам Рузвельт.

Простые афганцы не могут просто взять и выгнать боевиков, потому что Америка финансировала и вооружала их без малого десять лет. Нельзя сбрасывать со счетов и фактор родства: воинственные пуштуны храбро сражались с британскими захватчиками, но поднять руку на своих вождей им будет сложнее, поскольку те считаются не оккупантами, а законными властителями. С любой нравственной точки зрения американцы должны убрать за собой весь тот бардак, что они натворили в Афганистане.