Другие страны зашли гораздо дальше нас. Воодушевленные примером Пакистана, десятки стран принялись создавать собственные ядерные программы. Ядерное распространение не остановить, потому что этой технологии уже шестьдесят лет и она не так уж сложна. Двести лет назад никто не мог представить себе террористов с ракетами «Стингер». Через несколько десятилетий никто не сможет представить террористов без ядерных бомб.

Цена ядерного оружия вполне приемлема и для террористов, и для бедных стран. Когда у Пакистана пятьдесят бомб (и это число постоянно растет), всегда найдется какой-нибудь Абдул Хан, готовый продать бомбу за чисто символические 50 миллионов долларов. За продажу ядерных технологий Ливии он получил и того меньше; собственная разработка бомбы с нуля стоила бы Ливии миллиарды.

Сдерживание путем устрашения – это вопрос цифр. Страна с 200 бомбами может сдерживать страну с 5 бомбами. Сдерживание работает только если его применять: ядерная атака объектов противника должна быть повседневной рутиной, а не чудовищным исключением.

Между террористами и странами-изгоями нет большой разницы в вопросе сдерживания: что террористы, что Северная Корея, что (в значительной мере) Иран – все они не боятся ответного ядерного удара. Они уже потеряли в войнах миллионы людей и понимают, что при ядерном ударе потеряют гораздо меньше.

В ядерном взрыве нет ничего апокалиптического. Доставка ядерного заряда в Израиль ракетой исключена: даже если Ирану удастся улучшить свои баллистические ракеты, все равно бессмысленно рисковать таким дорогим оружием. Далее, ракетная атака сразу же обнаружит агрессора и приведет к разрушительному ответному удару. Более вероятно, что ядерное оружие будет доставлено в Израиль на борту коммерческого самолета или в трюме корабля. В израильском аэропорту может приземлиться и тут же взорваться самолет, скорее всего частный. Морской контейнер можно взорвать в порту, не дожидаясь инспекции груза. В последнем случае взрыв на уровне земли не будет чересчур разрушительным; потери будут меньше, чем в войну Йом-кипур.

Распространение ядерного оружия делает полезной аннексию Иудеи и Самарии. В израильских городах уже и так столько арабов, что террористы могут побояться использовать ядерное оружие. Да, арабы – проблема лишь немного меньшая, чем ядерный взрыв, однако их можно сделать хорошими гражданами с помощью националистической политики по типу французской: заставить служить в армии, запретить отмечать Накбу, запретить контакты с вражескими государствами и так далее в таком духе. Аннексия поспособствует рассеиванию еврейского населения из крупных городов в сельскую местность, так что ядерный удар по Израилю утратит актуальность – по крайней мере, пока у террористов есть более интересные цели в Америке, границу которой преодолеть куда проще, чем израильскую.

Всего за несколько месяцев своего бездарного правления Обама умудрился разрушить то хрупкое взаимопонимание с Северной Кореей, которое администрация Буша выстраивала годами. Своими бессмысленными упреками в адрес северокорейских ракетных испытаний Обама дал коммунистам столь нужный им предлог для испытаний ядерных. Перестав оказывать им гуманитарную помощь, Обама сделал нуклеаризацию Северной Кореи беспроигрышной игрой: теперь коммунистам просто нечего терять в отношениях с США.

То, что Обама не смог договориться с Северной Кореей, в краткосрочной перспективе усиливает зависимость от Америки ее региональных союзников. Но если рассматривать долгосрочную перспективу, они просто создадут собственные ядерные щиты и начнут Америку открыто игнорировать.

Пакистанская ядерная программа была создана, что называется, «на коленке». Ее создал и внедрил почти без серьезной политической поддержки один человек – Абдул Кадир Хан. Ядерная империя Хана была чисто коммерческим предприятием, в чем-то похожим на корпорацию Осамы Бин-Ладена по продаже фисташек, только большего размера. Хан получал венчурное финансирование от саудовцев в обмен на плоды своей работы – собственно бомбы. Сейчас несколько из них спрятано где-то в Саудовской Аравии. Американцы смотрели на международный технологический шпионаж Хана и его труды сквозь пальцы, потому что СССР тогда открыто поддерживал ядерную программу Индии. В итоге обученные англичанами пакистанские инженеры действительно смогли создать ядерную бомбу, несмотря на традиционную для пакистанцев недалекость. Абдул Хан преподал всем нам важнейший урок, более важный, чем все, что вы слышали в школе: ядерное оружие технологически несложно, его можно разработать и произвести без серьезного финансирования, без большой огласки и без поддержки мировых держав. Короче говоря, ядерные бомбы террористам вполне доступны.
Хан сразу же начал продавать ядерные технологии всем, кто мог заплатить: Ливии, Алжиру, Ирану, Сирии, Северной Корее и другим странам. Совместными усилиями эти страны-изгои довели технологию до совершенства: доступная для производства чуть ли не кустарным методом, секретная, недорогая. Но главное, для нее всегда есть в наличии сырье – отработанные топливные стержни с атомных электростанций. Северокорейцы использовали несколько устаревших центрифуг, с помощью которых можно медленно, но надежно получать оружейный плутоний, со скоростью примерно одна бомба в год. Иранцы пошли по другому пути – начали разрабатывать современные центрифуги, с помощью которых можно создавать одну бомбу в два-три месяца. Секретность при таком сценарии поддерживать невозможно, и потому иранцы сделали ставку на скорость. Последнее время они отработали метод плазменной экстракции, позволяющий обрабатывать стержни практически в пределах квартиры.

Отработанные стержни захоронены во многих местах по всему миру и почти не охраняются. То и дело спецслужбы перехватывают очередную партию украденных стержней – и это, скорее всего, лишь верхушка айсберга. Практически не существует способов охранять захоронения стержней в захолустных районах бедных и коррумпированных стран.

НАТО позиционирует себя ведущей военной силой мира, хотя она проиграла даже схватку в племенном Афганистане. А тем временем ядерные распространители строят свой собственный альянс. Пакистан уже продал ядерную технологию Северной Корее, которая в ответ передала Пакистану чертежи ракет. Иран заплатил Северной Корее два миллиарда долларов за передачу ядерных ноу-хау Сирии. Иран активно сотрудничает с Венесуэлой, которая также не прочь завести себе «мирный» ядерный реактор. Далее, Северная Корея поставила в Иран оружейный уран – а это уже серьезнейший вызов мировой безопасности, практически продажа ядерных бомб. Сейчас Корея пытается продать еще пять-шесть бомб: коммунисты отчаянно нуждаются в деньгах и их совершенно не волнуют ни западные санкции, ни даже западные бомбардировки. Северная Корея держит в заложниках своего южного соседа, не позволяя американцам нанести по себе ядерный удар.

По большому счету, удар по Северной Корее бессмыслен, потому что корейцы надежно спрятали достаточно плутония и американский удар станет для них предлогом, чтобы начать его открытую продажу. Здесь есть ряд тактических решений: например, разбомбить известные ядерные объекты и сразу же предложить коммунистам выкупить плутоний за миллиарды долларов. Уж Америка всегда может перебить любую цену Ирана или террористов.

Но тактические решения бессильны против стратегических проблем. Абдул Хан выпустил из бутылки джина ядерных секретов, и изготовлением ядерных бомб занялось слишком много стран. Какие-то из них начнут обменивать свои военные ресурсы на экономическую помощь, но всегда найдутся и такие, которые будут упрямо идти к поставленным политическим целям. Этот процесс будет развиваться сам по себе, без внешней подпитки. Южной Корее нет смысла полагаться в защите от ядерного Севера на США, которые погрязли в двух уже проигранных войнах и которые возглавляет администрация, помешанная на переговорах. Видя, что Америка не собирается спасать от ядерного Ирана Израиль, южнокорейцы начнут строить собственные бомбы. То же сделает Япония, которая также видит в Севере врага (и зря, потому что Северная Корея не в состоянии вести войну с Японией). Вьетнам не захочет уступать региональное господство Корее и тоже начнет ядерную программу. Тем временем в другой части планеты иранские бомбы положат начало ядерной гонке вооружений по всему Ближнему Востоку, настраивая друг против друга уже ядерные Израиль, Сирию и Египет. В мгновение ока нуклеаризуется Латинская Америка: сначала Венесуэла, затем Бразилия, Аргентина и все остальные.

Террористам необязательно действовать в одиночку: их может нанять одно государство против другого. Представим, что Сирия решит атаковать Тель-Авив иранскими ядерными зарядами при посредстве «Хезболлы» – что тогда сделает Израиль? Видимо, ничего. Для ответного ядерного удара нужны весомые доказательства, но Сирия сразу же отвергнет свое участие, Иран заявит, что уран у него украли, а Ливан – что он не должен нести ответственность за действия террористической группы. Нанести ответный удар еще сложнее, если террористы воспользуются биологическим оружием: это может быть вирус сибирской язвы российского происхождения, украденный на Украине, модифицированный в Иране и полученный у Сирии, которая уверена, что Израиль достаточно быстро карантинизирует Тель-Авив, чтобы не дать эпидемии переброситься на Голанские Высоты, где она будет угрожать сирийцам.

Но есть у всего этого и плюсы. Во-первых, ядерное оружие все-таки не конец света. Существуют довольно надежные системы ПРО, да и наземные ядерные взрывы не самая большая трагедия. Сегодня Хиросима и Нагасаки живут полной жизнью, а ведь в них взорвались гораздо более мощные бомбы, чем те, что сегодня могут взорвать террористы. 20 тысяч погибших в одном наземном взрыве далеко не катастрофа. Впрочем, потери могут быть гораздо больше, если террористы сумеют взорвать бомбу на коммерческом самолете в воздухе.

Распространение ядерного оружия – это возврат к исторически стандартной ситуации отсутствия широкомасштабной безопасности, когда каждый сам за себя. Веками национальные государства покупали верность своих подданных обещаниями порядка и защиты от внешних врагов, которых нередко сами же и плодили. Больше такого не будет. Государство – это всегда надувательство. Оно несет для своих граждан больше опасности, чем защиты.

Ядерная угроза заставит разумных людей покинуть города, понимая, что террористы не будут тратить дорогие бомбы на сельскую местность. Этот процесс может начаться уже после первой-второй бомбардировки. Уход от мегаполисов – чрезвычайно позитивный процесс, который вернет нам общины с их крепкими внутренними связями. Люди будут общаться со своими ближними и жить в культурно однородных и нравственно комфортных общинах. Люди станут более нормальны, менее подвержены государственной и потребительской пропаганде и разнообразным душевным отклонениям. Современные технологии создадут виртуальные сети и выведут экономическое сотрудничество на новый уровень.

Ну а пока дипломаты должны радоваться распространению ядерного оружия, потому что оно ослабляет их конкурентов – военных. Левые вообще всегда приветствуют разрушение мирового порядка, поскольку так они получают полигон для своих экспериментов. Американская администрация всегда рада, когда страны обращаются к ней за защитой от своих ядерных соседей.

Поэтому-то и нет смысла ждать, что мировые державы предпримут серьезные меры против Северной Кореи и Пакистана.

Есть несколько способов применения ядерного оружия. Во-первых, оно создает радиологический барьер, необходимый для обороны. Например, в первый день войны 1973 года Израиль мог бы ударить по пустым районам Синая, чтобы создать зараженную зону и предотвратить наступление египтян. Против такого использования ядерного оружия сложно возражать. Если взорвать бомбу в нескольких десятках километров перед вражескими войсками, это одновременно и предотвратит их наступление, и послужит устрашению противника. Маломощное тактическое ядерное оружие, взорванное на сирийской стороне Голанских высот, может заблокировать сирийские войска и при этом особенно не повредить израильской Галилее.

Подобно химическому оружию, ядерное с тактической точки зрения служит для обороны. Его наступательные возможности ограничены глубокими тыловыми ударами. Если взорвать тактический ядерный заряд над войсками противника, это сделает невозможным продвижение собственных войск, при этом им повредит радиологическое облако над самой линией фронта. Вот почему в условиях боя применение ядерных зарядов, даже микроразмеров, крайне ограничено. Ядерные бомбы предназначены для неполиткорректных ударов по гражданам – или, точнее, избирателям.

В любой крупной войне мы должны подвергать вражеские населенные пункты ядерной бомбардировке. Именно для этого и существуют войны – для подавления боевого духа противника. Как бы то ни было, в современной войне наблюдается тенденция атаковать гражданское население, поскольку оно участвует в войне исторически беспрецедентным образом: платит налоги, голосует за развязавшее войну правительство, отправляет в армию своих детей, работает на военных заводах. С другой стороны, наблюдается уменьшение на поле боя числа солдат, потому как все больше операций выполняется машинами: ракетами, дронами и т. д.

Очень немногие избиратели протестуют против военной политики правительства, отказываясь от службы в армии или уплаты налогов, пряча своих детей (или нанося им увечья) и т. д. В демократических и полудемократических государствах избиратели являются неотъемлемой частью военной системы. В любой современной экономике война невозможна без поддержки населения: именно оно платит налоги и работает на военных заводах.

Терроризм – это война солдат без знаков отличия, неотделимых от населения. Это последняя стадия девальвации войны как романтического идеала. Древние армии сравнивали города с землей, но в какой-то момент в средние века война стала специализированным занятием, из которого стали исключать «непрофессионалов». На смену рыцарским войнам пришли массовые армии (сначала наемники, затем крепостные и призывники). Доблестное бравирование под огнем в ярких доспехах уступило место окопам и форме цвета хаки. Переход к терроризму, государственной поддержке терроризма, периферийной войне чужими руками – все это более чем логично: так агрессор получает возможность беспрепятственно прибегать к любым военным мерам, при этом снимая с себя ответственность за их последствия, не признавая свое участие в них. Агрессоры просто вернулись к древней практике отказа от нравственных ограничений при ведении войн – следовательно, обороняющаяся сторона также должна отказаться от таких ограничений. Никто не отвергает правомерность нравственных ограничений; мы лишь констатируем, что они вступают в противоречие с выживанием.

Цель ядерной войны не состоит в захвате территории или экономических ресурсов, поскольку их дальнейшему использованию будет препятствовать радиационное загрязнение. Выбор в пользу ядерного удара продиктован соображениями страха и ненависти. Когда Израиль отказывается от использования ядерного оружия, арабы расценивают это как признак страха, а боящегося противника они ненавидят еще больше. Наш менталитет устроен так, что мы ненавидим того, кого боимся. То, что Израиль отказывается от применения ядерного оружия, воодушевляет арабов наносить по нему удары.

Убедительность ядерной угрозы зависит от безумия правительства. Предполагается, что разумное правительство не будет прибегать к такому жуткому оружию; как будто в администрации Трумана работали безумцы. Ядерную доктрину отличает иррациональность, и только безумное правительство может поддерживать ядерное сдерживание. Но создать правдоподобную угрозу может и безукоризненно правовое правительство – для этого нужно лишь принять закон, предусматривающий автоматическое нанесение ядерного удара при определенном событии, например милитаризации Синая Египтом. Израилю лучше подошла бы доктрина взаимного ядерного уничтожения, когда одна сторона сначала наносит один ядерный удар с минимальными потерями, исключительно для демонстрации своей решительности. Если вторая сторона не капитулирует, делается вывод, что она готова к полномасштабной войне, и тогда ядерные арсеналы переводятся в режим полного уничтожения.

Ядерное оружие наиболее эффективно для первого удара. После того как армия противника переместилась к линии фронта, даже тактические заряды могут серьезно повредить собственным силам. Предпочтительно атаковать противника во время мобилизации: тогда ядерный удар вызывает хаос среди еще не организованных войск, а поскольку противник еще не мобилизовался, он не в состоянии провести масштабную акцию возмездия. Необходимость упреждающего удара особенно очевидна после того как Пакистан заполучил ядерное оружие и, по-видимому, передал несколько атомных бомб Саудовской Аравии. В любой конвенциональной войне с Израилем мусульманские войска могут нанести ядерный удар по фронту, пожертвовав собственными войсками, но уничтожив всю армию Израиля. Это предположение вовсе не надуманно: в 1973 году египетский военный министр требовал от Садата разбомбить войска Шарона, пересекшие Синай, – вместе с египетскими солдатами вокруг них. В любой конфронтации густонаселенные и бандитские мусульманские государства всегда будут готовы потерять своих граждан и инфраструктуру в большей степени, чем Израиль. При почти равном балансе устрашения Израиль гарантированно проиграет. Вот почему задачей должна стать ликвидация противника еще до того, как он полностью сформировал свою угрозу.

Существование ядерных арсеналов наравне с политическим воздержанием от их использования провоцирует терроризм. Возьмем такую арабскую страну как Сирия. Она знает, что в крупной военной конфронтации Израиль может прибегнуть к «варианту Самсона», и потому при нападении на него очень осторожна; по крайней мере, Сирия старается не атаковать массированно, что может лишить Израиль конвенциональных сил и вынудить его прибегнуть к ядерным. С другой стороны, Сирия знает, что Израиль не будет подвергать ее ядерным ударам в незначительных инцидентах, и потому ведет низкоинтенсивные боевые действия руками повстанцев, таких как «Хамас» и «Хезболла».

Ядерное сдерживание зависит от возможности нанести второй удар: сначала выдержать первый или ответный удар противника, после чего по-прежнему иметь средства для нанесения сокрушительного ядерного удара. В больших странах типа США и России это достигается с помощью секретного размещения мобильных пусковых установок баллистических ракет. Израиль, будучи очень небольшой страной, лишен возможности второго удара и потому должен сосредоточить все усилия на первом. В войне с Сирией, которая осыпет Израиль сотнями ракет одновременно, нет никаких гарантий, что удастся сохранить ядерные бомбы в неприкосновенности. Сохранить одну или две бомбы недостаточно для отражения вторжения сирийской армии. Израиль должен нанести ядерный удар первым, пусть и в качестве превентивной меры против крупной конвенциональной атаки.

Чем меньше ядерного оружия у наших врагов, тем более они опасны. Страны, обладающие большим числом боеголовок, при разработке стратегии исходят из возможности выдержать первый удар и при этом сохранить ядерный потенциал. Небольшие ядерные игроки вроде Пакистана, Саудовской Аравии, и в ближайшем будущем еще нескольких мусульманских стран, не в состоянии выдержать первый удар, который уничтожит их ядерный потенциал. Следовательно, у этих стран высок соблазн применить их ограниченный ядерный арсенал первыми. Другая возможная их стратегия состоит в следующем: нанести ядерный удар по крупному израильскому городу и угрожать сделать то же с остальными, если Израиль прибегнет не к конвенциональному, а ядерному ответу. Начать войну с ядерного удара и переключиться на конвенциональные боевые действия с деморализованным противником – возможная и действенная стратегия.

Применяя конвенциональное оружие, исходят из предпосылки: «Кажется, что я сильнее тебя». В случае с ядерным оружием предпосылка иная: «Я знаю, что ты знаешь, что я знаю; следовательно, ты хочешь это сделать; следовательно, я должен это сделать». Причина различия состоит в том, что никакая страна не хочет подвергнуться атаке ядерными боеголовками. Крупные страны могут выдержать первый конвенциональный удар, но панически боятся ядерного. Израильская ситуация с арабскими странами точно такая же: даже крупный конвенциональный удар уже слишком много для крохотного Израиля. Израиль относится к первому конвенциональному удару так же, как Америка – к первому ядерному удару: его нужно предотвратить любой ценой. В войне 1973 года Египет был в четырех днях от Иерусалима.

Обладая большой глубиной обороны в Синае, тогда Израиль мог играть по правилам и не стал наносить упреждающий удар. Но в новых войнах единственной возможностью победить станет упреждение – нанесение удара первым и перевод боевых действий глубоко на территорию противника. На таком расстоянии от израильских населенных пунктов и военных баз ядерное оружие станет единственно возможным и достаточно безопасным для евреев.

Уничтожьте иранские нефтеочистительные заводы, бомбите трубопроводы, остановите поставки топлива. Иранская экономика напряжена до предела. Наращивание сил безопасности в Систане, Белуджистане и Курдистане стоили Ирану немалых средств, так что сейчас он вынужден свернуть долговременные экономические программы.

Почему бы не сбить самолет Ахмадинежада во время его визита в такие страны, как Беларусь? Генерал Дулитл точно так же возражал против бомбежки императорского дворца во время войны с Японией.

Иран вовсе не представляет собой самую большую ядерную угрозу. Самая большая – это Пакистан. Эта страна поддерживает ядерные программы во многих мусульманских странах. Мусульманские радикалы глубоко вмешиваются в пакистанскую политику, их позиции сильны в армии, особенно вследствие тесного сотрудничества силовых, военных и религиозных кругов для партизанской войны в Кашмире. Пакистан доволен политической и финансовой поддержкой, которую он получает от Саудовской Аравии. По сути, Пакистан – это прикрытие саудовской деятельности по распространению ядерного оружия.

Другие мусульманские страны не менее опасны. Исламисты закупали ядерные отходы в Казахстане и Албании; некоторые поставки были перехвачены, но многие, по всей видимости, достигли адресатов. Неизвестна участь ядерной программы Ливии – она могла как завершиться, так и передислоцироваться в более безопасное место. Есть свои ядерные программы у Алжира и Марокко. Иордания планирует построить ядерный реактор прямо под носом у Израиля, а с падением иорданской монархии палестинцы начнут избавляться от радиоактивного сырья, распродавая его на грязные бомбы. Египет может создать ядерное оружие за считанные годы, а Саудовская Аравия почти наверняка держит у себя какое-то количество пакистанских ядерных бомб; кроме того, США снабдили саудовцев новейшими самолетами, способными доставить бомбы в Израиль.

Некоторые наивные умы вынашивали мысль о том, что Северная Корея откажется от ядерной программы взамен на 300 миллионов долларов международной помощи. Но в стратегическом и финансовом отношении ядерное оружие слишком ценно, чтобы с ним можно было расстаться. Северокорейское судно, перевозившее ядерный груз в Сирию, сделало две подозрительные остановки в Египте и Ливане – с этими странами у Северной Кореи тоже есть дела. Атака северокорейских ядерных объектов баллистическим ракетами является единственным адекватным ответом ее деятельности по распространению ядерного оружия. Израиль может спокойно запустить ракеты в небольшой промежуток времени, когда территорию не просматривают спутники противника.

Практически все мусульманские страны, от опасно крупных до крошечных, в той или иной степени имеют ядерные программы, якобы мирные. Но мирных бомб не бывает. Любой ядерный реактор может быть использован для получения оружейного плутония. Такие реакторы традиционно считаются мирными потому, что для получения обогащенных расщепляющихся веществ их необходимо остановить на недели и даже месяцы, что приведет к перебоям в электроснабжении. Мусульманские режимы могут существовать и с перебоями. Советский Союз создавал свои мирные реакторы с расчетом на то, что при случае их можно использовать для получения плутония. Мирное ядерное распространение даст мусульманским режимам легкий доступ к радиологическому оружию.

Что бы Израиль ни делал для остановки ядерного распространения, распространение бомб будет продолжаться. Единственная политика, способная предотвратить подобный сценарий, – это объявленный акт возмездия против всех крупных мусульманских центров: Мекка, Медина, Каир, Дамаск, Тегеран, Исламабад и т.д. Есть и христианские страны, такие как Россия, которые не меньше других были бы рады поджарить евреев в ядерном грибе – такие страны заслуживают аналогичного отношения. Когда Тель-Авив будет уничтожен, Израиль должен будет пытаться не спасти Хайфу, а отомстить за Тель-Авив.

Израиль должен нанести по исламу сокрушительный удар. Как уничтожение Иерусалима в 135 году ознаменовало переход иудаизма от государственно-ориентированной к сугубо духовной религии, так же ядерное уничтожение Мекки и Медины с последующим радиологическим загрязнением сделает бессмысленным понятие джихада. Идея о том, чтобы вырвать сердце ислама, при всей своей амбициозности реалистична и выполнима.

Война в Ливане 1982-го года и в большей степени – 2006-го, обозначила сдвиг в балансе воли. Арабы раньше воевали неохотно, евреи же – неистово. Сегодня арабы идеологически заряжены, в то время как пропаганда мира и постоянные уступки арабскому противнику отбили у евреев желание воевать. Между тем цифры призыва довольно неплохи: число отказников незначительно, и лишь 7% избежали службы по медицинским причинам. Хотя моральный уровень общества столь низок, что 4% молодых людей призывного возраста осуждены за преступления, проблема уклонения от службы для Израиля не актуальна.

Большинство учащихся религиозных школ отказываются служить в армии. Хотя основная причина этому – антисионистская пропаганда со стороны ультраортодоксальных раввинов, немаловажно и то, что армия сама отпугнула религиозных студентов, заставляя их служить в смешанных религиозно-светских подразделениях. Такие подразделения не позволяют устроить религиозный быт. Армия могла бы привлечь в армию учащихся религиозных школ, создав строго религиозные подразделения без намека на секуляризацию, что смягчило бы основное возражение раввинов против призыва. Нет же, армия проводит секулярно-пацифистскую промывку мозгов, что противно даже нормальным евреям, не говоря уже о религиозных. Прибавьте сюда еще и совершенно не еврейскую атмосферу запугивания молодых призывников их мнимыми товарищами, выходцами из трущоб, и начинает удивлять, почему столь немногие евреи отказываются от призыва.

Армия неэффективно использует имеющиеся человеческие ресурсы. Девушкам редко поручают сколько-нибудь значимые функции обеспечения, не говоря уже о боевых задачах. На второстепенных и строительных функциях можно задействовать арабов – пусть, дескать, докажут свою преданность еврейскому государству. На сборах резервистов практически не тренируют, а войска простаивают, вместо того чтобы тренироваться в Газе.

Невозможно разработать интенсивную программу подготовки пехоты длительностью в 1.5–3 года. Армия отрывает молодых евреев от производительного труда, но при этом ничем не заполняет их время. Цена, которую израильское общество платит за призыв, не поддается исчислению. Призыв крадет у израильской экономики людей в расцвете сил и часто убивает в них желание идти учиться в университет. Срок службы в пехоте должен составлять самое большее шесть месяцев – интенсивная полугодовая программа обучения более чем достаточна для обретения необходимых навыков. Да и учащиеся религиозных школ более охотно пойдут на полугодовую службу, чем на многолетнюю, которая надолго отрывает их от занятий.

Армейские снобы предпочитают американское оружие израильскому. Израиль остановил множество собственных перспективных исследований и конкурентоспособных производств в пользу американского импорта. Всего за 2 миллиарда долларов субсидий Израиль переориентировал снабжение своей армии на американские поставки. Что еще хуже, Израиль заимствовал американскую модель ведения войн – а именно, подавление количеством техники. Со времен Первой мировой войны Америка вела войны, добиваясь массированного превосходства в снабжении; Германия, Япония или Вьетнам не могли соперничать с американским военно-промышленным комплексом. Израиль совершенно некритично перенял модель сверхбогатой Америки. Хотя точная цифра израильских военных расходов неизвестна, официальную цифру в $17 миллиардов можно уверенно увеличить в 2-3 раза, учитывая потери ВВП от призыва и прочих косвенных расходов. Нобелевский лауреат, экономист Джозеф Стиглиц аналогичным образом рассчитал расходы США на войну в Ираке, втрое превышающие целевые бюджетные ассигнования. А за триллион долларов любой повстанец в Ираке просто повесится, чем избавит Америку от необходимости воевать. Евреи точно так же бессмысленно тратят свой военный бюджет.

Флот – да, отличная вещь для повышения самооценки генштаба, но почти бесполезная в условиях израильских войн. Крупные танковые армады отлично служили тридцать лет назад, но развитие противотанковых ракет сделало их чересчур уязвимыми даже при наличии такой блестящей системы активной защиты, как “Трофи”. Для новейших американских самолетов в израильских ВВС просто нет адекватного противника, в то время как ту же работу могут прекрасно выполнять более дешевые российские самолеты или израильские модификации Kfir. В новых войнах враг не станет атаковать Израиль многочисленными силами пехоты из опасения подставить такие силы под превентивны удар на израильской границе. Скорее он изберет тактику одновременного обстрела сотнями ракет.

Израиль выиграл все свои основные войны благодаря уму и превосходству в мобильности, но мобильность – не панацея против численного превосходства. Именно численное превосходство позволило СССР победить немецких стратегических гениев во Второй мировой войне. Арабы многократно превосходят Израиль численностью пехоты и вооружения. Когда исламисты придут к власти в Пакистане, они предоставят арабам ядерный щит, уравняв таким образом арабо-израильский военный баланс. Израиль не может надеяться побеждать всегда, и пора переключиться на тактику сдерживания арабов. Единственное надежное средство сдерживания – ядерное оружие, и его не нужно призывать в армию.

Американцы понесли большие потери в Иво-Джиме, но исход войны с Японией был решен с помощью ядерного оружия. У Израиля нет другого способа предотвратить крупные войны с арабами, кроме как объявить военную доктрину полного ядерного уничтожения исламского агрессора.

Евреи умнее и храбрее арабов. В короткой ограниченной войне мы победим мусульманского противника. В затяжной или тотальной войне у Израиля нет шансов. Нет альтернативы применению ядерного оружия.

Новость о том, что грузинская полиция задержала контрабандиста с обогащённым ураном, подозрительна. Контрабандиста задержали и осудили несколько месяцев назад, но никакая информация не просочилась в прессу. Это несовместимо с разговорчивостью грузин. Местные законы не предусматривают закрытых судов и у контрабандиста должен был быть адвокат, который бы наверняка проговорился. Обычно, уран легко проследить до места его производства; грузины уверяют, что не могут этого сделать. Возможно, осаждённые грузины ложно обвинили враждебную Россию. Тем не менее, российские ядерные запасы утекают. Службы безопасности различных государств время от времени перехватывали украденный уран, обогащённый до уровня оружейного. Хотя многие лаборатории могут обогатить небольшое количество урана до 90%, уран и плутоний на чёрном рынке скорее всего – российские. Большинство предотвращённых сделок касались небольшого количества материала, но в 1994 году была остановлена продажа около 3 кг урана. Навряд ли все сделки удалось остановить, многие наверняка состоялись. Нужно всего лишь 16 кг урана или 5 кг плутония, чтобы собрать высокотехнологичную 15-килотонную ядерную бомбу. Российские, украинские и пакистанские физики и математики могут спроектировать сложную бомбу для желающих. А потому, угроза Завахири о самом страшном возмездии, которое американцы когда-либо видели, вызывает доверие.

Плутоний, обнаруженный в Иране, является достаточным поводом для такого удара. Плутоний – сырьё для оружия, а не топливо для мирных ядерных реакторов. После бомбёжки реактора Озирак израильское правительство заявило: “Мы вновь призываем их прекратить свои жуткие и антигуманные действия. Ни при каких условиях мы не позволим врагу разрабатывать оружие массового уничтожения, предназначенное против нашего народа”.

Ни Ольмерту, ни Бушу терять нечего, но атаковав Иран, они многое приобретут.

Огромные страны, такие как США, могут выдержать пару ядерных взрывов. Один или два взрыва сплотят нацию: люди будут зависеть от помощи правительства и продолжать верить, что армия их защищает. После многочисленных взрывов – как в сценарии с советской атакой – останутся нетронутыми и пригодными для жилья большие части страны, но будет разрушена структура государства. Люди подчиняются государству главным образом из соображений безопасности, и ядерные удары дискредитируют государство, подвергающееся нападению, в глазах его граждан. Хуже того, граждане видят, что политика государства вызвала эти удары. Америка выживет после таких ударов как территория, но не как государство. Удары даже не должны быть массированными, а лишь повторяющимися. Полдюжины северокорейских бомб, доставляемых по одной в месяц в контейнерах в различные американские города и взорванных до таможенного контроля, сломили бы государство не меньше чем массированная советская атака. Несколько ядерных бомб могли бы таким же образом разрешить израильско-палестинский конфликт, к удовольствию остальных мусульман.

Помимо возможно украденных бомб, российские арсеналы мирно подвергаются распаду в относительной безопасности. Северная Корея не станет атаковать ядерными боеголовками Китай или Японию. У Пакистана бомб едва хватает, чтобы сдерживать Индию. У Ирана – только региональные амбиции. Европейские державы воздержатся бомбить друг друга. Ядерное оружие в ближайшем будущем будет применяться только как средство террора и не повлечёт за собой конец цивилизации, за исключением, возможно, еврейской цивилизации, бездумно сконцентрированной в Израиле.

Соединённые Штаты – хорошая империя. Плохие империи ненадолго переживают своих создателей. Империи, как и государства, зависят от более или менее вынужденного согласия обитателей и поэтому должны быть добрыми. Рим был культурно и политически привлекателен для своих протекторатов, таковыми являются и Соединённые Штаты. Жаль будет, если американцы, подобно римлянам, падут под натиском варваров. Азиатская гонка ядерного вооружения – хорошее явление. Если азиаты применят ядерное оружие в своих войнах, народы Европы и Америки привыкнут к сообщениям о ядерных ударах и ядерные взрывы в Америке не так сильно дестабилизируют общество. Не бойтесь ядерного взрыва, он произойдёт. Разрушения будут не очень значительны: бомба хиросимского размера эффективно убивает в радиусе только 500 метров, даже меньше, если взрывается на уровне земли. Снизьте до минимума потери, пропагандируя малоэтажные дома из усиленного бетона и рассеяв население и офисы в пригородные зоны. Тель Авив, Хайфа, Ашдод, Нью-Йорк и Вашингтон (а также Лас-Вегас, если террористы – владельцы ядерных бомб – окажутся фундаменталистами)- вероятные цели и люди должны быть самоубийцами, чтобы там жить. Снизьте до минимума потери, пропагандируя малоэтажные дома из усиленного бетона и рассеяв население и офисы в пригородные зоны. Тель Авив, Хайфа, Ашдод, Нью Йорк и Вашингтон (а также Лас Вегас, если террористы, овладевшие ядерными бомбами – фундаменталисты)- вероятные цели и люди должны быть самоубийцами, чтобы там жить.

Нападение 9/11 заставило власти США задуматься о правильном ответе. Для ответа на ядерный терроризм должны быть подготовлены планы, так же как и для любого другого военного сценария. Дать совершенно ясно понять, что США не будут заниматься бесполезными поисками виновников теракта, а будут считать коллективно виновными те страны, которые распространяют ядерное оружие. Запад должен разрушить основные ядерные объекты распространителей, чтобы сделать эту угрозу весомой.

В северокорейских испытаниях странна малая мощность: 0.4-0.6кт. Тут есть два варианта: малое финансирование или очень плохая сборка. Второй вариант более вероятен: все же вряд ли коммунисты решили войти в историю самым дешевым испытанием ядерного оружия. Длительный промежуток времени от накопления ядерного материала до испытаний также говорит о технических проблемах. Если так, и у Северной Кореи пока нет бомб, то США все еще может остановить ее ядерную программу.
Хуже, если бережные северокорейцы тщательно разрабатывали тактическое ядерное оружие, похожую на американскую боеголовку W-72 мощностью 0.6кт. Обедневшая страна естественно стремится сделать максимальное число бомб из ограниченного количества ядерного материала. Покупатели-террористы также предпочитают компактное ядерное оружие. В течение долгого времени точность сборки была главным препятствием для производства ядерных микробоеголовок. Северная Корея, несомненно, обладает необходимыми для этого технологиями.
После подземного взрыва напрашивается тот же неприятный вывод. Для пиара лучше наземные испытания. Однако, если Северная Корея работает над микробоеголовками и нуждается в транс-урановых изотопах, то подземный взрыв – обычный способ их получения.

В такой ситуации дипломатические переговоры бессмысленны. Даже если Северная Корея согласится на инспекцию ее ядерных объектов – что вряд ли – мир не знает, сколько ядерного материала уже произведено и спрятано в ожидании покупателей. Подходит политика кнута и пряника: уничтожение северокорейского ядерного оборудования с одной стороны, и предложение выкупить ядерный материал по очень высокой цене – с другой.

Северокорейская ядерная программа зависела от технического сотрудничества с Пакистаном. До этого Китай помогал Пакистану в разработке ядерной бомбы, чтобы противостоять Индии, противнику Китая. Россия – также враг Китая, и Китай поддержит приобретение ядерного потенциала азиатскими государствами; Китай уже помог Ирану. Робкая американская политика в отношении Китая удивительна. Китайская армия – это ерунда. США могут и должны наказать Китай за распространение ядерного оружия ударами с воздуха по китайским ядерным объектам. Больше всего Китай боится внутренних волнений: колоссальное государство распадается каждые несколько столетий или около того. Китай не будет наносить ответный удар, но уяснит урок.

Столкнувшись с неразрешимым вопросом, Александр Македонский разрубил гордиев узел. Западу следует иметь в виду такой подход, имея дело с северокорейской ядерной программой.