Самые важные изменения происходят незаметно. В нашем случае распад мирового порядка начался в такой глуши, которую немногие смогут найти на карте: в Пакистане и Северной Корее. Древние римляне поначалу точно так же относились к диковинным варварам, которые в конце концов положили конец римской цивилизации.
Пакистанская ядерная программа была создана, что называется, «на коленке». Ее создал и внедрил почти без серьезной политической поддержки один человек – Абдул Кадир Хан. Ядерная империя Хана была чисто коммерческим предприятием, в чем-то похожим на корпорацию Осамы Бин-Ладена по продаже фисташек, только большего размера. Хан получал венчурное финансирование от саудовцев в обмен на плоды своей работы – собственно бомбы. Сейчас несколько из них спрятано где-то в Саудовской Аравии. Американцы смотрели на международный технологический шпионаж Хана и его труды сквозь пальцы, потому что СССР тогда открыто поддерживал ядерную программу Индии. В итоге обученные англичанами пакистанские инженеры действительно смогли создать ядерную бомбу, несмотря на традиционную для пакистанцев недалекость. Абдул Хан преподал всем нам важнейший урок, более важный, чем все, что вы слышали в школе: ядерное оружие технологически несложно, его можно разработать и произвести без серьезного финансирования, без большой огласки и без поддержки мировых держав. Короче говоря, ядерные бомбы террористам вполне доступны.
Хан сразу же начал продавать ядерные технологии всем, кто мог заплатить: Ливии, Алжиру, Ирану, Сирии, Северной Корее и другим странам. Совместными усилиями эти страны-изгои довели технологию до совершенства: доступная для производства чуть ли не кустарным методом, секретная, недорогая. Но главное, для нее всегда есть в наличии сырье – отработанные топливные стержни с атомных электростанций. Северокорейцы использовали несколько устаревших центрифуг, с помощью которых можно медленно, но надежно получать оружейный плутоний, со скоростью примерно одна бомба в год. Иранцы пошли по другому пути – начали разрабатывать современные центрифуги, с помощью которых можно создавать одну бомбу в два-три месяца. Секретность при таком сценарии поддерживать невозможно, и потому иранцы сделали ставку на скорость. Последнее время они отработали метод плазменной экстракции, позволяющий обрабатывать стержни практически в пределах квартиры.
Отработанные стержни захоронены во многих местах по всему миру и почти не охраняются. То и дело спецслужбы перехватывают очередную партию украденных стержней – и это, скорее всего, лишь верхушка айсберга. Практически не существует способов охранять захоронения стержней в захолустных районах бедных и коррумпированных стран.
НАТО позиционирует себя ведущей военной силой мира, хотя она проиграла даже схватку в племенном Афганистане. А тем временем ядерные распространители строят свой собственный альянс. Пакистан уже продал ядерную технологию Северной Корее, которая в ответ передала Пакистану чертежи ракет. Иран заплатил Северной Корее два миллиарда долларов за передачу ядерных ноу-хау Сирии. Иран активно сотрудничает с Венесуэлой, которая также не прочь завести себе «мирный» ядерный реактор. Далее, Северная Корея поставила в Иран оружейный уран – а это уже серьезнейший вызов мировой безопасности, практически продажа ядерных бомб. Сейчас Корея пытается продать еще пять-шесть бомб: коммунисты отчаянно нуждаются в деньгах и их совершенно не волнуют ни западные санкции, ни даже западные бомбардировки. Северная Корея держит в заложниках своего южного соседа, не позволяя американцам нанести по себе ядерный удар.
По большому счету, удар по Северной Корее бессмыслен, потому что корейцы надежно спрятали достаточно плутония и американский удар станет для них предлогом, чтобы начать его открытую продажу. Здесь есть ряд тактических решений: например, разбомбить известные ядерные объекты и сразу же предложить коммунистам выкупить плутоний за миллиарды долларов. Уж Америка всегда может перебить любую цену Ирана или террористов.
Но тактические решения бессильны против стратегических проблем. Абдул Хан выпустил из бутылки джина ядерных секретов, и изготовлением ядерных бомб занялось слишком много стран. Какие-то из них начнут обменивать свои военные ресурсы на экономическую помощь, но всегда найдутся и такие, которые будут упрямо идти к поставленным политическим целям. Этот процесс будет развиваться сам по себе, без внешней подпитки. Южной Корее нет смысла полагаться в защите от ядерного Севера на США, которые погрязли в двух уже проигранных войнах и которые возглавляет администрация, помешанная на переговорах. Видя, что Америка не собирается спасать от ядерного Ирана Израиль, южнокорейцы начнут строить собственные бомбы. То же сделает Япония, которая также видит в Севере врага (и зря, потому что Северная Корея не в состоянии вести войну с Японией). Вьетнам не захочет уступать региональное господство Корее и тоже начнет ядерную программу. Тем временем в другой части планеты иранские бомбы положат начало ядерной гонке вооружений по всему Ближнему Востоку, настраивая друг против друга уже ядерные Израиль, Сирию и Египет. В мгновение ока нуклеаризуется Латинская Америка: сначала Венесуэла, затем Бразилия, Аргентина и все остальные.
Террористам необязательно действовать в одиночку: их может нанять одно государство против другого. Представим, что Сирия решит атаковать Тель-Авив иранскими ядерными зарядами при посредстве «Хезболлы» – что тогда сделает Израиль? Видимо, ничего. Для ответного ядерного удара нужны весомые доказательства, но Сирия сразу же отвергнет свое участие, Иран заявит, что уран у него украли, а Ливан – что он не должен нести ответственность за действия террористической группы. Нанести ответный удар еще сложнее, если террористы воспользуются биологическим оружием: это может быть вирус сибирской язвы российского происхождения, украденный на Украине, модифицированный в Иране и полученный у Сирии, которая уверена, что Израиль достаточно быстро карантинизирует Тель-Авив, чтобы не дать эпидемии переброситься на Голанские Высоты, где она будет угрожать сирийцам.
Но есть у всего этого и плюсы. Во-первых, ядерное оружие все-таки не конец света. Существуют довольно надежные системы ПРО, да и наземные ядерные взрывы не самая большая трагедия. Сегодня Хиросима и Нагасаки живут полной жизнью, а ведь в них взорвались гораздо более мощные бомбы, чем те, что сегодня могут взорвать террористы. 20 тысяч погибших в одном наземном взрыве далеко не катастрофа. Впрочем, потери могут быть гораздо больше, если террористы сумеют взорвать бомбу на коммерческом самолете в воздухе.
Распространение ядерного оружия – это возврат к исторически стандартной ситуации отсутствия широкомасштабной безопасности, когда каждый сам за себя. Веками национальные государства покупали верность своих подданных обещаниями порядка и защиты от внешних врагов, которых нередко сами же и плодили. Больше такого не будет. Государство – это всегда надувательство. Оно несет для своих граждан больше опасности, чем защиты.
Ядерная угроза заставит разумных людей покинуть города, понимая, что террористы не будут тратить дорогие бомбы на сельскую местность. Этот процесс может начаться уже после первой-второй бомбардировки. Уход от мегаполисов – чрезвычайно позитивный процесс, который вернет нам общины с их крепкими внутренними связями. Люди будут общаться со своими ближними и жить в культурно однородных и нравственно комфортных общинах. Люди станут более нормальны, менее подвержены государственной и потребительской пропаганде и разнообразным душевным отклонениям. Современные технологии создадут виртуальные сети и выведут экономическое сотрудничество на новый уровень.
Ну а пока дипломаты должны радоваться распространению ядерного оружия, потому что оно ослабляет их конкурентов – военных. Левые вообще всегда приветствуют разрушение мирового порядка, поскольку так они получают полигон для своих экспериментов. Американская администрация всегда рада, когда страны обращаются к ней за защитой от своих ядерных соседей.
Поэтому-то и нет смысла ждать, что мировые державы предпримут серьезные меры против Северной Кореи и Пакистана.