Всплеск исламского фундаментализма в Афганистане неизбежен. У крайне бедных людей, борющихся за выживание, нет времени на чрезмерную религиозность. У богатых людей в ней просто нет необходимости. Угроза фундаментализма возникает во время переходного периода, когда народ нуждается в твердых ценностях и может их себе позволить. Американская помощь помогла выйти на эту стадию и афганцам, и палестинцам.

Хотя американцы талибов не любят, простые афганцы благодарны этим бородатым мужикам, с приходом которых в их земле наконец воцарился порядок. Многолетняя гражданская война, проспонсированная Россией и США, превратила Афганистан в царство беззакония, в котором заправляют кочевые банды головорезов. Америка и Россия тридцать лет раздували войну, в которой погибло около двух миллионов афганцев, а сегодня лицемерно сокрушаются по поводу нескольких убитых израильтянами палестинцев. «Талибан» остановил массовые убийства очень недорогой ценой – просто требуя соблюдать нормы фундаментального ислама.

Запад лицемерно осуждает притеснение женщин, хотя даже в Америке и Франции женщины совсем недавно получили право голоса. Афганское общество отстает от Запада на века, и уж конечно ему можно разрешить некоторые ограничения, которых нет на Западе. «Талибан» запрещает женщинам получать высшее образование, но в Афганистане его в любом случае имеют считанные единицы. Зато талибы защитили женщин от непрекращающегося насилия моджахедов, которое сегодня снова возвращается. Тот факт, что исламские бойцы повсеместно насилуют женщин, показывает, что за воинственным исламом стоит мощный стимул нереализованного сексуального влечения, и Запад мог бы перевести эту энергию в более безопасное русло, обеспечив мусульманам доступ к порнографии.

Нет сомнений, что афганцы были бы рады возвращению «Талибана»; он может либо победить на свободных выборах, либо взять власть силой, после того как американцы наконец уйдут. «Талибан» контролирует пограничные районы Пакистана, благодаря чему имеет твердый доход. Чем меньше в Афганистане порядка, тем больше «Талибан» имеет со своего традиционного бизнеса – конвоирования. Талибы проводят конвои через многочисленные нелегальные блокпосты, на которых моджахеды занимаются рэкетом. Талибы на удивление честны со своими заказчиками, готовы рисковать жизнью за их грузы. Странно, что Америка так яростно протестует против израильских антитеррористических блокпостов на Западном берегу, но при этом ничего не имеет против того, что афганские дороги буквально усеяны блокпостами. «Талибан» тоже имеет неплохие прибыли от поборов с торговли маком.

Когда американцы уйдут, «Талибан» легко сможет вновь овладеть Афганистаном. Пакистану выгоднее, чтобы талибы были подальше от его границы. Логика в том, что когда «Талибан» получит собственное государство, исламские фундаменталисты будут менее склонны захватывать пакистанские районы; а если они все же это сделают, с ними будет легче воевать, поскольку Пакистан будет атаковать не собственные города, а другое государство. Пакистану всегда выгоднее иметь в Кабуле исламское, а не пуштунское националистическое правительство, потому что пуштуны претендуют на северо-восточные районы Пакистана, заселенные их сородичами. Пакистан пока не готов пойти на здравый шаг – отдать Афганистану мятежные приграничные районы.

Война с «Талибаном», затеянная американцами, лишена смысла. Талибы – спокойная публика. Это важное преимущество в анархической территории. В отличие от гангстеров Северного альянса, талибы предсказуемы, исполняют свои обещания, не перебегают на сторону противника по любому поводу, они никогда не участвовали в массовых убийствах и пытках, типичных для бандитов Альянса. Когда Запад начал бороться с торговлей опием, «Талибан» сразу же ликвидировал в Афганистане маковые плантации, тогда как в районах, подконтрольных Альянсу, их размер увеличился втрое. Но ничто из этого не мешает Америке поддерживать убийц и наркобаронов Альянса против порядочных исламистов Талибана.

Конечно, всем хотелось бы, чтобы в Кабуле заседало либеральное правительство, однако на практике там вообще невозможно никакое правительство. Афганистан – это царство племен, не подлежащее центральному управлению. Монархия сегодня невозможна: современный наводненный оружием Афганистан неизмеримо далек от патриархального общества, основанного на взаимном уважении. Альтернатив только две: объединение страны под знаменем ислама либо раздел ее на независимые районы, управляемые феодальными вождями. Если исламисты займут районы на границе с Пакистаном, естественно, что они сразу же потребуют создания пуштунского государства с присоединением к нему территорий Пакистана и Афганистана. Оставшаяся часть Афганистана перейдет в сферу влияния Таджикистана.

Демократия в Афганистане равно невозможна, так как эта страна сильно раздроблена этнически. Пока крупнейшей группой являются пуштуны, но более мелкие группы в совокупности составляют большинство. На окружных (мажоритарных) выборах пуштуны неизбежно победят и изгонят другие группы из парламента. На национальных (пропорциональных) выборах пуштуны столь же неизбежно проиграют и возьмутся за оружие. Введение этнических квот и не демократично, и не реализуемо в полноте, учитывая обилие мелких групп.

Как отмечал Макиавелли, невозможно управлять народами, не научившимися жить под управлением государства. Оккупант может их истребить, но не сможет ими управлять. «Талибану» хватило здравого смысла навести порядок в крупных городах и оставить в покое сельские районы. Талибы не пытались победить другие группы, а просто прогнали их с глаз долой. Русские, а позже американцы, всеми силами старались насадить новые порядки в каждой деревне. Эта стратегия заведомо обречена на провал.

Демократия хорошо подходит для однородных государств, но деструктивна для племенных обществ. В Ираке демократия привела к тому, что шииты победили суннитов. Обычно чем меньше племя, тем оно воинственнее, и потому захватывает власть. Такие племена не могут позволить, чтобы их вытеснили из власти через демократический процесс. Американские стратеги попытались решить эту проблему с помощью парламентских квот для каждой этнической группы. Это и недемократично, и просто переводит противостояние на новый уровень: доминирующие группы теперь подавляются не на выборах, а при парламентском голосовании.

Для подготовки к теракту вроде 11 сентября не нужны тренировочные лагеря в далеких горах, достаточно одной квартиры. С точки зрения глобальной безопасности в уничтожении лагерей «Аль-Каиды» не было никакого смысла. В этих лагерях не было ни серьезных тренировочных баз террористов вроде НФОП, ни баз для подготовки партизан вроде лагерей «Хезболлы». Зато в лагерях «Аль-Каиды» иностранным спецслужбам лучше всего удавалось определять будущих террористов и отслеживать их перемещение на родину. Лагеря «Аль-Каиды» приговорили терроризм, он весь мог оказаться под колпаком спецслужб.

Американское вторжение в Афганистан – следствие рационалистического заблуждения о возможности всемирной системы безопасности. Довольно странно, что безопасность США начинается в далеких горах по ту сторону земного шара. Подобное возможно только в случае очень концентрированной угрозы – например лаборатории, производящей биологическое оружие. Однако режимам вроде «Талибана» настолько нет дела до Америки и американцев, что их низложение просто не стоит затраченных средств. Вполне достаточно просто не выдавать визы афганцам, а то и всем, кто пересекал Афганистан. Кстати, это же Израиль должен сделать с палестинцами.

Надлежащий ответный удар за 11 сентября должен называться по-афгански – месть. Если разбомбить все, что принадлежит «Аль-Каиде» и «Талибану», это вызовет понимание и уважение. В Афганистане карательный удар мог увенчаться успехом, потому что у талибов там были сильные позиции. Сильное правительство можно подчинить силой, слабое, такое как ливанское, – нет. Неудавшаяся оккупация, как любая неудача, ухудшает репутацию Америки и создает почву для новых нападений на нее, тем более что простые афганцы так просто не забудут, как американцы помогали Северному альянсу.

О мести как важной составляющей пенитенциарной системы говорят редко. Но когда о ней говорят, встает закономерный вопрос: в чем состоит наша мест убийцам (реальным или неудавшимся), если мы содержим их в весьма неплохих условиях, со спутниковым телевидением, халяльной едой, сотовыми телефонами, почти неконтролируемыми посещениями, походами в магазин и даже карманными деньгами за счет тех самых налогоплательщиков, которых они пытались убить?

Или возьмем исправление преступника: само это понятие подразумевает, что он человек плохой, уголовник. Но ведь террористы не такие: это хорошие люди с националистическими убеждениями. Они хорошие в том же смысле, в каком хорошими людьми являются Шломо Бен-Йосеф, Авраам Штерн, Ицхак Шамир или Менахем Бегин – наши собственные террористы. В этом же смысле хорошими людьми были пилоты, которые во Вторую мировую бомбили немецкие города. Они сражались за политические цели, и эти цели считали важнее жизней своих врагов.

Исправление преступников имеет смысл только в том случае, если они содержатся на относительно ограниченном пайке. В этом смысле исправление идентично предотвращению. Но у политических террористов паек неограниченный. Сейчас в израильских тюрьмах содержится 0,5%% всего палестинского населения. Неужели кто-то всерьез допускает, что решительное население не готово пожертвовать еще 0,5 процентами для важных политических целей?

Хорошие условия заключения – это поощрение терроризма. Но даже будь они плохими, тюрьмы все равно полнились бы преступниками. Это очень спорный вопрос, можно ли вообще решить проблему палестинского терроризма с помощью крупномасштабной антитеррористической операции. Британский антитеррор в палестинских деревнях так и не возымел должного эффекта, хотя англичане совершали массовые повешения и сжигали целые деревни. За сто лет до того Ибрагим-паша достиг чуть больших успехов, но о тех событиях мы знаем крайне мало; вполне возможно, что беспорядки прекратились сами собой.

Антитеррористическая пропаганда не вариант. Американская администрация совершила огромную ошибку, когда заставила Израиль принять в Палестине видимость демократии. У авторитарного и дружественного Израилю правителя гораздо лучше получилось бы заставить население принять условия. Демократически избранным правителям приходится конкурировать с радикалами, отчего они просто вынуждены перенимать у них радикальные тезисы. Очень сильный демократический правитель мог бы опереться на относительно умеренное палестинское большинство и подавить радикализм, но сегодня такой авторитетной фигуры на горизонте нет.

Предотвратить новые преступления путем силы тоже почти невозможно. Американцы хорошо обучили палестинскую полицию, но все ее достижения пока ограничиваются борьбой с преступниками и хамасовскими благотворительными организациями. Со временем полицейские утрачивают первоначальный энтузиазм, и их эффективность снижается, а зарплата и кадровый состав, наоборот, растут, так что их уже невозможно финансировать за счет международной помощи. Небольшой полицейский контингент в 30 тысяч человек может съедать до 50% всей помощи. Таким образом, палестинская полиция неспособна бороться с терроризмом, даже если бы хотела.

Но ведь и терроризм меняется. Устоявшиеся террористические группы сегодня уже не такие, как раньше, они уже не хотят рисковать социальным и финансовым статусом, идти в подполье, страдать от карательных ударов. Крупномасштабный терроризм сходит на нет, уступая место низовому, народному террористу молодых одиночек и небольших групп. Такой терроризм – это функция политических проблем, и предотвратить его не представляется возможным.

Если с палестинскими террористами не работает ни месть, ни исправление, ни предотвращение, то единственным решением остается казнь.

Абсолютно ничто не мешает понизить звездность их тюрем-курортов со спутниковым телевидением, карманными деньгами, сотовыми телефонами, привилегиями при посещениях и дорогим медицинским обслуживанием.

Но для всех таких мер нужен лидер с совершенно другой ментальностью – не как Барак, который хлопал Арафата по плечу, и не как Нетаниягу, который не взорвал две тысячи фатховских бандитов на конференции в Вифлееме в 2009 году.
С другой стороны, ХАМАС тоже играет по правилам, и одно из правил касается похищения израильтян. Не ХАМАС похитил Шалита, а Дугмуши. Только когда ХАМАС пришел к власти в Газе и начал бороться с Дугмушами, ему достался в «нагрузку» Шалит, совсем не желанный подарок, просто освободить которого ХАМАС не мог из политических соображений. Но ХАМАС не похищал других израильтян, хотя это очень просто. Освободить Шалита мог бы спецназ, но сегодня это маловероятно, поскольку его могут убить. Израиль отвечает ХАМАСу взаимностью и тоже не убивает его лидеров.

Эту войну просто невозможно вести нормальными средствами. Израиль может истребить ХАМАС вместе с Газой, а ХАМАС может без разбора убивать евреев в других странах. Таким образом, обе стороны только играют в войну, чтобы не отпугнуть избирателей и спонсоров, но не воюют по-настоящему. Эта ситуация близка к политике сдерживания, существующей между нормальными государствами, которым хватает силы поддерживать факторы устрашения друг для друга. С одной стороны, ХАМАС слишком мал, чтобы сопротивляться Израилю, с другой, этот размер позволяет ему совершать микрооперации и ускользать от израильской машины безопасности.

Но с обеих сторон лидеры вполне довольны сложившимся статус-кво.

Даже на пике Ословских соглашений жертв терроризма в Израиле было куда меньше жертв автокатастроф. По какой-то причине человек гораздо серьезнее относится к насилию, чем к несчастным случаям; возможно, история научила нас тому, что насилие имеет тенденцию умножаться, в отличие от несчастных случаев. Да и СМИ всегда рады подчеркнуть террористическую угрозу, чтобы загнать запуганное население в стойла мирного процесса.

Ни одна палестинская группа не ставит своей целью уничтожение Израиля. Да, риторика у них воинственная, однако она столь же далека от реальных дел, как еврейские разглагольствования о границах Обетованной земли. Когда израильтяне вышли из Газы, «Хамас» обстреливал нас не по какой-то конкретной причине, но из двух соображений: заставить Израиль уйти с Западного берега и затем снять блокаду. И в обоих случаях «Хамас» достиг поставленных целей.

Военные арсеналы Газы не представляют угрозы для Израиля. Несколько сот ракет не могут нанести статистически значимый ущерб. Если в Газе начнутся бои, у «Хамаса» закончится стрелковое вооружение уже через две недели. «Хамас» играет большую роль в поддержании израильской безопасности, поскольку не дает другим группам нарушать перемирие.

Что касается терроризма на Западном берегу, то это не более чем спектакль. На блокпостах армия регулярно перехватывает террористов с бомбами, хотя доскональных проверок там не проводится. Единственное объяснение этому – военных заранее предупреждают. Всех террористов перехватывают, и в Израиле почти не происходит взрывов. В любом реальном конфликте это невозможно: террористы просто не будут пользоваться блокпостами, они будут проходить напрямую через бреши в границе. Главная причина, объясняющая успех «Шабака» против террористов, – сотрудничество со стороны последних. Террористическим боссам нужно показать какую-то антиизраильскую активность, но при этом они не хотят, чтобы Израиль в ответ разрушил их инфраструктуру. Следовательно, они посылают террористов и сами же информируют об этом «Шабак». Когда Израиль уйдет с Западного берега, в нем все так же будет процветать коррупция и преступность, но террористическим гнездом он не будет. При «Хамасе» в Палестине будет даже больше порядка.

Боевиков Западного берега не волнует судьба их израильских братьев. Начать с того, что палестинцы никогда не были народом, а сегодня они еще и разделены на четкие группы: иорданцы, жители Газы, жители Западного берега, обитатели лагерей беженцев, израильские палестинцы. И самое последнее, чего хотят израильские палестинцы, это чтобы их «освободили» нищие братья-уголовники с Западного берега. Предоставленное самому себе, палестинское государство не будет представлять для Израиля никаких проблем, если не считать проблемой унизительную ситуацию: в земле, которую дал нам Бог, живут наши враги.
Но вряд ли и то, что палестинское государство предоставят самому себе. За влияние на него будут бороться Сирия, Иордания и Иран. У «Хезболлы» в Ливане нет особых проблем с Израилем, но она все равно с нами враждует. Нам будут вредить и иранцы в Палестине. Повод можно найти всегда: «угнетение» Израилем арабов, визовые ограничения для палестинских рабочих и т. д. Подобная враждебность не выльется в какую-то серьезную угрозу для Израиля, хотя мирное соглашение с палестинцами будет мешать наносить удары возмездия за ракетные обстрелы.

Еще есть проблема народного, низового терроризма. Когда устоявшиеся террористические организации уже не хотят осуществлять антиизраильские операции, за дело возьмется простой народ. Повсюду мы видим, как молодые палестинцы организуют спонтанные террористические группы. Разведке несложно выйти на такие группы, если их члены много болтают и охотно делятся информацией с друзьями, но если речь идет о двух-трех заговорщиках, то все сразу осложняется. Уже не раз нападения совершали террористы-одиночки: чтобы создать нужный медиаэффект, нет разницы, чем пользоваться: бомбами, ножами, машинами или бульдозерами. Народный терроризм – угроза и для Малого Израиля, и для Западного берега. Демографический взрыв выбросил на улицы массы безработной, непродуктивной и озлобленной арабской молодежи, живущей на израильские пособия, – весь этот контингент ожидает постепенная радикализация.

Бесполезно уйти из Западного берега. Нужно избавиться от арабов.

Чтобы обсуждать права, нужно одинаково понимать их содержание. Обычно права соблюдаются внутри общества: все согласны с тем, что правом владения обладает тот, кто создал или купил предмет. Даже самого невменяемого грабителя можно убедить в том, что, украв вещь, он не становится ее владельцем. Но совсем другое дело, когда две стороны по-разному понимают права. У палестинских арабов есть все основания считать израильскую землю своей: здесь жили их предки, мусульманские тексты объявляют эту землю исламской, страна 1100 лет находилась под непрерывным исламским господством. Евреи тоже имеют все основания считать эту землю своей: ее заповедал нам Бог (мусульмане считают, что это обещание отменено), здесь у нас была государственность, недавно мы вернули ее в нескольких войнах. Я осознанно опустил не относящиеся к делу решения варварской конференции под названием ООН. И евреи, и арабы считают, что они правы. Земля слишком мала, чтобы жить на ней вместе: крошечный Израиль и крошечная Палестина нежизнеспособны и беззащитны.

Когда правы обе стороны – в рамках своего мировоззрения, – конфликт невозможно разрешить на основе доброй воли. Иногда такие конфликты разрешаются путем компромисса силы, когда обе стороны устали драться. Но если объект спора слишком мал для компромисса, а баланс сил слишком неравен, для серьезного компромисса просто нет места. Когда арабы считали, что они сильнее, они не шли на компромисс и не принимали во внимание права евреев.

Права – это внутригрупповое явление. Евреи правы. Арабы правы. Комары в осушенных израильских болотах тоже считали, что они правы. Единственное, что имеет значение в этой ситуации, – сила.

Арабский подросток не был профессиональным террористом, хотя «Фатх» и «Аль-Акса» и утверждали, что он был их членом. Парень явно шел на смерть: он размахивал ножом не в Тель-Авиве, где его бы арестовали, а недалеко от Шило, в пресловутых «территориях», где многие евреи-мужчины вооружены, так что кто-нибудь непременно убил бы его. У него было лишь два ножа, причем он был испуган и явно не имел опыта обращения с холодным оружием. Этот арабский студент хотел пожертвовать жизнью, чтобы нанести евреям пусть даже незначительный вред.

Это вовсе не типичный террорист. В данном случае перед нами образец народной войны. Палестинское общество культивирует ненависть к «сионистским оккупантам», палестинские университеты предоставляют трибуну для националистической пропаганды. Это не подстрекательство, а эффективное воспитание в духе национализма.

Вот он, кошмар примитивного рационализма – и евреи, и арабы одинаково правы. И те, и другие защищают свои религиозные, национальные и жилищные права на эту землю. Полемика вокруг нюансов не имеет смысла: палестинцы верят, что представляют собой нацию, и евреи никогда не смогут переубедить их в этом. Не может быть никакого компромисса; никто не идет на компромисс, когда речь идет о базовых религиозных и национальных правах. Те евреи, которые ищут компромисса, делают это лишь по той причине, что не верят в собственные права на эту землю: какое отношение к Святой земле имеют ассимилированные атеисты?

С другой стороны, палестинские арабы верят в свои права. Если евреи уступили им даже Хеврон и Шхем, древние еврейские города, то уж тем более сионисты должны отдать Хайфу и Яффу – города, в которых преобладало арабское население. Евреи ведут себя как древние «люди моря» – иностранные пираты, которые селились на берегах Ханаана, не утруждаясь продвигаться вглубь страны. Если даже Иудея – это «территории», а не еврейская территория, то какое у евреев есть право на любое другое место в Палестине?

В реальной жизни довольно часто возникают ситуации, когда правы обе стороны конфликта. Когда для обеих сторон одинаково важен предмет спора, взаимовыгодного решения быть не может. Ольмерт, Барак, Перес, Нетаньяху могут отдать арабам Иудею и Самарию, но если потом появится достойный еврейский лидер, он все равно изгонит арабов. «Фатх», «Хамас» и «Палестинский исламский джихад» готовы смириться с Израилем, но если появится более воинственный палестинский лидер, он возобновит террористическую деятельность против евреев. И миллионы арабов, живущих в Израиле, будут ей только содействовать.

Вот арабы обстреливают Израиль ракетами. Немногие евреи считают арабов глупцами, которые не понимают экономические преимущества от прекращения обстрелов. Поступи они так, Израиль открыл бы КПП, впустил бы рабочих-мигрантов из Газы, увеличилась бы международная помощь. Еще больше помощи арабы получили бы, если бы прогнали «Хамас», в который входит максимум 2% населения Газы. Многие жители Газы владеют огнестрельным оружием и могли бы легко сбросить «Хамас». Жители Газы его не боятся; люди, поколениями жившие в жутких лагерях беженцев сначала при египтянах, затем под гнетом израильтян, привыкшие к ночным артобстрелам, не боятся ничего. Да, отдельные арабы легко ломаются на допросе, но арабы в толпе – бесстрашны.

Единственная причина, по которой население Газы поддерживает террористов, – это благородное чувство яростной ненависти к врагу. Они могли бы мирно жить в лагерях беженцев на подачки ООН, но вместо этого они готовы страдать, чтобы возвратить то, что считают своей родиной и что сегодня зовется Израилем. Газа населена вовсе не выходцами с Западного берега; в ней живут арабские жители «исконно» еврейских городов, от Хайфы до Яффы. Именно за эту землю они сражаются. Они сражаются не за Шхем или Хеврон – эти города уже принадлежат арабам. Им нужно то, что израильтяне считают собственно Израилем. И если сейчас они не могут получить эту землю, то как минимум они могут продолжать досаждать сионистскому врагу, пока он не сдастся.

Вполне возможно, что расчеты арабов верны. Хайфа и Яффа в любом случае не являются еврейскими городами; в древности евреи контролировали эти территории очень непродолжительное время. Шхем и Хеврон в любом случае – еврейские города: праотцы их купили, завоевали, заселили, они были нашими главными городами, так что у нас есть на них полное религиозное право. Поскольку евреи отказались от Шхема и Хеврона, арабы считают совершенно закономерным, что со временем сионисты уйдут и из Хайфы и Яффы. И они правы, евреи действительно оттуда уходят: Акко уже полностью арабский, постепенно становится арабской и Хайфа.

Вот почему, обстреливая Израиль, жители Газы ведут себя не трусливо и глупо, но храбро, мужественно и, с их точки зрения, праведно.

Точно так же израильские арабы отказываются интегрироваться, ассимилироваться в израильское общество, что было бы для них весьма выгодно экономически. Представьте, что израильские мусульмане вдруг начнут вести себя как хорошие израильтяне: выучат иврит, начнут служить в армии и хорошо относиться к евреям. Сразу за этим последует волна ассимиляции евреев, еврейские женщины начнут обращаться в ислам и выходить замуж за этих хороших арабов. Арабская враждебность напоминает евреям, что необходимо что-то сделать с угрожающим ростом числа израильских арабов, между тем как добрые арабы стали бы полноправными избирателями, превратились бы в большинство и мирно проголосовали за ликвидацию еврейского государства.

Израильские арабы отказываются ассимилироваться ради экономических благ. Постойте-ка, но ведь это именно то, чем гордятся евреи. Хорошие евреи отказываются от безопасности и экономических благ Америки и переезжают в Израиль. Арабы умны и рациональны, если не циничны: они принимают от евреев экономические блага, но при этом отказываются интегрироваться в еврейское общество. Некоторые молодые арабы даже готовы сражаться с евреями, лишь бы не принимать от них экономических благ, таких как высшее образование; другие принимают почти бесплатное образование, а затем работают на подрыв еврейского государства, создавая параллельное арабское общество, жертвуя исламским фондам и всячески демонстрируя солидарность со своими палестинскими братьями в «оккупированных» территориях. Израильские арабы работают против Израиля, рационально эксплуатируя его демократическую систему путем размножения. Для них секс – вопрос политики. Арабы приемлют для себя временный статус дхимми, но не теряют надежды на восстановление своего суверенитета в Палестине.

Арабам не нужно сосуществование с евреями, они лишь ждут удобного момента, чтобы утопить некоторых евреев и выдворить остальных. Именно так ведут себя нормальные люди, когда кто-то захватывает землю, которую они считают своей. Вот почему Тора призывает евреев сразиться с коренными жителями Ханаана и выдворить их, поскольку они всегда будут помнить, что эта земля принадлежала им, и всегда будут враждебны к евреям. Арабы стремятся выдворить евреев: они и раньше не давали евреям селиться в Палестине. Именно поэтому евреям заповедано об арабах следующее: «Предам в руки ваши жителей сей земли, и изгонишь их от лица твоего» (Исход 23:31).

Евреи любят повторять, что арабы требуют больше земли, чем им в действительности необходимо и чем они когда-либо заселяли, что евреи возделали пески и болота, которые никому не принадлежали. Однако евреям было приказано овладеть землей от Красного до Средиземного моря и от Нила до Евфрата – это тоже земля, которую евреи никогда не заселяли, да и не могли заселить с более-менее значимой плотностью. Национальный суверенитет над землей не имеет никакого отношения к ее заселению – взгляните на китайские Гималаи или российское Заполярье.

Арабы религиозно нетерпимы, они протестуют против еврейских молитв на Храмовой горе. Если бы только поведение арабов напомнило евреям заповедь: «Вы уничтожите, уничтожите их божества и разрушите, разрушите их статуи» (Исход 23:24). Каждый раввин, обладающий минимумом честности, подтвердит, что очищение Храмовой горы от исламских сооружений – это чрезвычайно важная заповедь и каждая минута промедления – тяжелейший грех. Бог дал нам чудесную победу 1967 года с определенной целью, и какой еще могла быть эта цель, если не восстановление еврейского суверенитета над Храмовой горой? Конечно, все это верно лишь в случае, если вы верите в Бога; те, кто произошел от обезьян, делают другие выводы.

Мусульмане практикуют чудовищные религиозные казни. Саудовцы приговаривают жертв изнасилования к смертной казни и запрещают в своей стране все религии кроме ислама; иранцы побивают камнями за супружескую измену. Либеральные евреи давно забыли свои собственные казни, которые ничем не отличаются от описанных за точно те же преступления. Евреи предпочитают доходы от туризма религиозной чистоте, а налоги от порноиндустрии – нравственности.

Арабы учат своих детей насилию; в восемь лет они учатся забивать овец. В три года добрые еврейские дети в религиозных семьях начинают учить Тору с раздела книги Левит, где описываются жертвоприношения. Либеральные евреи утверждают, что иудаизму чуждо насилие; если бы они почитали Тору, они бы изменили точку зрения. Бог, приказавший истребить амаликских детей и священников Ваала прямо во время обряда; Бог, который убил египетских первенцев и предписал выполнять массовые жертвоприношения животных; Бог потопа, погромов и холокостов – это не милосердный либеральный «дух внутри человека».

Арабы – террористы. Когда арабы убивают еврейских мирных граждан, они действуют нормально, как действовал бы любой нормальный человек по отношению к заклятому врагу. Еврейские «мирные граждане» служат в армии, платят налоги, поддерживают армию, голосуют за правительства, которые продолжают «оккупацию» территорий, и посылают своих сыновей и дочерей сражаться с арабами. Палестинские террористы не стремятся уничтожить евреев – эта задача отводится арабским толпам и армиям. Террористы преследуют рациональные политические цели и к насилию прибегают лишь с целью достижения этих целей; такое насилие очень экономно по стандартам военных действий. Такое насилие чрезвычайно эффективно и в политическом отношении: опросы показывают, что поддержка израильтянами идеи палестинской государственности (пораженчество) увеличивается после каждого крупного теракта.

Еврейские партизаны в Европе во Второй мировой войне тоже прибегали к тактике терроризма, этим занимались также «Эцель» и «Лехи». Забудьте о радикалах, Дир-Яссин и Кфар-Кассем – дело рук «Хаганы». Израильская армия систематически расстреливала военнопленных в 1967 году, несколько реже – в 1973-м, она давила их танками. Едва получив возможность, израильская авиация бомбила города Ливана и Газы без малейших угрызений совести. И действительно, о каких угрызениях совести можно говорить по отношению к врагу? Британцы, эти либералы номер один, проявили весьма сдержанное сострадание к жителям Дрездена – женщины, дети и старики были стерты с лица земли зажигательными бомбами, ура. У евреев есть божественное руководство, как поступать с лютыми врагами: «И не давай пощады ему, но предай смерти от мужа до жены, от отрока до грудного младенца, от вола до овцы, от верблюда до осла» (1 Самуила 15:3). Бог жестоко наказал Саула всего лишь за то, что тот убил женщин и детей, но пощадил ослов. Точно так же поступил Давид, хотя и по другой причине, когда перебил всех жителей, но оставил животных. Это может не нравиться, но это иудаизм. Если хочется быть добрым, можно стать тибетским монахом; впрочем, они тоже не очень-то мирные.

Арабы совершают самоубийства, отправляют детей на самоубийственные теракты. А восемнадцать лет евреи отправили детей на бессмысленный риск в Бейрут. Арабы хотя бы жертвуют детьми ради политических задач, в отличие от евреев, которые во время второй интифады денно и нощно тряслись за своих детей, но не сделали ничего, чтобы помешать арабам убивать их. Ни один скорбящий еврейский родитель не приехал в Рамаллу, чтобы взорвать себя в арабском автобусе – стыд и позор. Арабы жертвуют детьми ради того, что считают благородной целью борьбы с сионистским врагом; евреи жертвовали детей молоху Шимона Переса, идолу Ицхака Рабина и мирному процессу. В книге Маккавеев Ханна призывает своих семерых детей умереть ужасной смертью от рук либеральных евреев и их греческих хозяев «всего лишь» для того, чтобы не есть некошерную пищу! Вот это – еврейская мать, вот это – иудаизм. Сравните это со свининой в тель-авивских ресторанах.

Конечно, ислам – извращение. Конечно, арабы дикие, примитивные и они худшие соседи, чем сибирская язва. Конечно, страна принадлежит нам и мы должны очистить ее от арабов любыми возможными средствами. Однако арабы показывают евреям ценный пример «нормальности».

Совет Безопасности ООН отказался осудить массовое убийство. Мировые лидеры, как обычно, выразили свое восхищение мертвыми евреями. И ничего не изменилось. Никаких комиссий, ничего. Израильская полиция поспешила сообщить, что убийца действовал самостоятельно, хотя кто-то же дал ему дорогой автомат со множеством магазинов.

Недопустимо, когда евреи убивают других. Нормально, когда другие убивают евреев. Да государству никогда и не нравились учащиеся ешив. Нападение араба из восточной части Иерусалима только укрепило государственную политику отказа от этой криминогенной территории. Массовое убийство предоставило израильскому правительству чуть больше молчаливого международного согласия на вторжение в Газу.

Нужно много смелости и ненависти, чтобы в одиночку осуществить нападение. Сомневаетесь? Вспомните, сколько евреев поднялось, чтобы пристрелить Шимона Переса, которого презирает буквально каждый. Не хватает ненависти, не хватает смелости… Так как же житель арабской деревни решился на столь жуткий, но все равно храбрый поступок?

Его ненависть проистекала из двух источников. В целом, он ненавидел евреев, которые – думал он – украли его землю. Его деревня раньше была в мусульманской стране, а оказалась в еврейской. Никакие крики израильской пропаганды не смогут изменить этого факта. И все либеральное образование, которое предоставили ему евреи, научило араба одному: национализм – это высокое чувство, и за страну следует бороться. Евреи думали, что учат араба своей истории, но он легко применил их доктрины к своей собственной истории.

Далее, арабский труд. Ешива наняла араба в качестве водителя. Конечно, это позор для последователей рава Кука. Религиозные евреи, конечно, относились к арабскому водителю чуть лучше, чем к свинье. Они были господами, а он, мягко говоря, работником. Кем-то, у кого отсутствует божественная еврейская душа. Без сомнения, с ним обращались вежливо – но с тем чувством презрения, которое араб не мог не заметить. Не то чтобы евреи ошибались, так с ним обращаясь; они ошибались, нанимая на работу презираемое существо – которое однажды могло укусить.

Как рассказала журналистам семья араба, он был угнетен новостями об израильском вторжении в Газу, и массовыми убийствами там. И его отношение, хотя и фактически ошибочное, вполне понятно: Израиль каждый день показывает, что не имеет прав на эту землю. Правительство отказывается от Иудеи и Самарии, Иерусалима, Храмовой Горы. Шаг за шагом, палестинцы возвращают «свою» землю: Шхем, Хеврон. Даже евреи – левые – согласны с правотой арабов и участвуют в их выступлениях. Израиль сбежал из Газы и посадил в тюрьму евреев, которые протестовали против отступления. Как же Израиль может быть прав сейчас, вторгнувшись в Газу и убивая собратьев араба? То, что они обстреливают Ашкелон и Сдерот ракетами, не имеет значения. Они лишь требуют силой то, что им принадлежит по праву, и что сионистское государство отказывается им предоставить: палестинскую государственность. Даже сионисты давно согласились на создание палестинского государства, но сейчас злоумышленно затягивают переговоры. И в глазах араба, Хамас правильно обстреливает Израиль, требуя того, что принадлежит арабам по праву, того, что даже сионисты называют палестинской территорией.

Не стоит играть со своими врагами.

Современный терроризм – это возвращение к исторически стандартной ситуации, когда всеобщая безопасность недостижима. Каждый сам за себя. У средневекового путешественника было гораздо больше шансов стать жертвой бандитов, чем у израильтян – жертвой террора. Терроризм – это нормальный способ ведения войны, в которой силы противников неравны, и потому они стремятся подорвать друг у друга волю к борьбе. С моральной точки зрения теракт против гражданского населения ничем не отличается от осады города, которая также затрагивает мирное население. В обоих случаях «мирность» такого населения весьма спорна, поскольку население поддерживает войну своими налогами, а также поощряет дееспособных мужчин воевать. И действительно, кто является типичным образцом мирного населения? Беременные женщины, которые рождают солдат, и дети, которые сами станут солдатами.

Израиль требует, чтобы палестинские арабы прекратили терроризм до начала окончательных переговоров. При этом британцы в свое время не смогли добиться аналогичной уступки от еврейских партизан. «Иргун» и «Лехи» продолжали нападать на британцев, пока они не отступили, так же как афганские моджахеды нападали на отступающих русских, а «Хезболла» и «Хамас» преследовали израильтян. Израиль ведет переговоры с палестинцами только из-за террористов. Если они остановятся, Израиль тут же прекратит переговоры. Израильтяне хотят и удержать Иудею, и не платить за это относительно небольшую цену в виде потерь от терактов. Общественная поддержка отделения Иудеи в пользу арабов растет с каждым новым терактом в Израиле.

Будучи юристом, я циничен в вопросе ценностей. Или, другими словами, я понимаю, что ценности разных людей конфликтуют друг с другом и примирить их часто невозможно. Я неоднократно оказывался в ситуации, когда можно было одинаково аргументированно поддержать обе стороны конфликта. И в нынешней еврейско-мусульманской проблеме обе стороны правы. Евреям нужна земля для создания своего государства, и естественно, что они выбрали землю, важную с религиозной точки зрения. Палестинские арабы населяли эти холмы тысячу лет, и естественно, что они считают эту страну своей. Никакие дебаты не разрешат это противоречие. Евреи один раз уже успешно использовали террор против британских оккупантов и не должны причитать, когда арабы используют эту же тактику против них.

А просто разбомбить арабов.