Если стороны проявляют не добрую волю, а враждебность, укрепление доверия не работает даже в теории. В каком-то смысле каждая сторона и так доверяет другой: она знает, что другая к ней враждебна. Лидеры сторон могут сколько угодно обмениваться рукопожатиями, но это не изменит того факта, что евреи и палестинцы были бы рады увидеть друг друга в могиле. Те евреи, что ежедневно произносят: «Воздай, о Господь, детям Едома в день Иерусалима» – они не настолько благодушны, как думают ваши либеральные «рабби».

Альтернатива укреплению доверия хорошо известна – это принцип «глаз за глаз». В теории игр, ближе всех к нашему законодателю подошел Анатоль Рапопорт со своим двухшаговым алгоритмом: первый шаг – сотрудничество, второй – копирование шага оппонента. Если враг напал на нас в ответ на предложение сотрудничества: мы нападаем на него в ответ. Восемьдесят лет назад евреи стремились сотрудничать с арабами; сегодня наступило время неумолимого возмездия. Нет сомнений, что адекватный и ничем не стесненный военный ответ более эффективен в достижении мира с арабами, чем любое укрепление доверия. Да, возмездие тоже укрепляет доверие.

Различные реализации доктрины «глаз за глаз» исходят из того, что обе стороны обладают равной силой. Однако Израиль находится в более выгодном положении: ему необязательно десятилетиями выбивать палестинцам глаз, он может избавиться от оппонента раз и навсегда, просто выслав всех палестинцев с Западного берега в свое собственное государство – Сирию. Еще шестьдесят лет назад сиро-палестинские националисты даже представить не могли, что они не один народ, а два.

В этом конфликте присутствует проблема Аксельрода. Исследовав различные стратегии «глаз за глаз», Роберт Аксельрод выяснил, что стратегии, строго придерживающиеся возмездия, проигрывают. В любой системе с несколькими игроками другие игроки всегда объединятся против того, кто прибегает к максимально жестким ответным мерам, – если, конечно, он не сможет их быстро устранить в самом начале. Израиль изначально упустил возможность уничтожить местных арабов, и сейчас страдает от проблемы Аксельрода: весь мир объединился против нас за антитеррористические операции.

Важно понимать: чистая стратегия «глаз за глаз» всегда выигрышна в кратко- и среднесрочной перспективе в системе с небольшим числом игроков. Сам факт того, что игра растягивается на длительную перспективу, показывает неадекватность возмездия. Тора предписывает модель «глаз за глаз» только на личном уровне: никакой индивидуум не может быть настолько силен, чтобы представлять угрозу для всего общества. Следовательно, вполне достаточно наказать его через возмездие. Но на международном уровне действует совершенно иная логика: Тора предписывает истребление враждебных наций. В отличие от современных политиков, наш законодатель не надеялся, что палестинских арабов остановит, если евреи за каждого своего убитого будут убивать одного палестинского террориста. Для арабов убитый еврей – это не просто урон врагу, а военная и националистическая победа. Соответственно, евреи должны одержать собственную победу, и это должен быть не просто один мертвый араб.

Концепция прощения Аксельрода наделала много шума. Действительно, различные симуляции показывают, что лучшая стратегия – это забыть прошлые обиды и начать сотрудничать, как только оппонент начнет сотрудничать сам. Но на практике этого никогда не происходит. Если оппонент вчера был враждебен, то сотрудничать он может только притворно и неискренне. При первой же возможности он переметнется на другую сторону и нанесет удар. Довольно глупо сотрудничать, понимая это. Впрочем, в симуляциях сотрудничество определяется только как копирование позитивных действий оппонента. И замечательно! Арабы воздерживаются от терроризма – мы воздерживаемся от возмездия. Арабы не требуют Иудеи – мы не требуем Иордании.

Любая другая стратегия подчеркнуто проигрышная.

Израиль слишком мал, чтобы его можно было оборонять в условиях современной мобильной войны. В 1948 году эта проблема не стояла, поскольку мы воевали с ополченцами, но в 1967 и 1973 годах в Израиль вторглись уже регулярные арабские армии. Сделать бросок на 70 километров способна даже весьма посредственная и ослабленная армия, такая как сирийская. И этого будет достаточно, чтобы уничтожить еврейское государство. Даже без танков и самолетов Сирия может ввести в Израиль 200 тысяч пехоты и еще невесть сколько резервистов, и в условиях подобной позиционной войны у Израиля почти не будет шансов.

ХАМАС и «Хезболла» могут легко поставить еврейское общество с ног на голову, постоянно атакуя Израиль в его мягкое подбрюшье – евреев за границей. Вряд ли европейские правительства отвернутся от террористов, когда по всему миру начнут резать евреев. Наоборот, в такой ситуации европейцы даже начнут еще больше давить на Израиль, чтобы он выполнил требования террористов.

Сейчас террористы не используют на полную мощность тактику взрывов. События в Ираке показали, что взрывы грузовиков, начиненных взрывчаткой, гораздо эффективнее смертников-одиночек. ХАМАС их почему-то пока не использует. Существует масса способов увеличить число жертв от противостояния. Как бы замечательно ни работала израильская разведка, когда перехватывается ровно 100% смертников, это значит, что вся война – фикция.

У «Хезболлы» нет причин воздерживаться от ракетных обстрелов Израиля. Она знает, что Израиль не посмеет снова оккупировать Ливан, что он побоится бросить своих солдат в пекло партизанской войны, как двадцать лет назад. Авиаудары Израилю запретит ООН. Иран в любом случае покроет любые убытки.

В этот софтбол играет и Израиль. В 1973 году применить ядерное оружие против Египта и уничтожить окруженную Третью Армию нам помешала Америка, но ничто не мешало нам разобраться с Сирией; однако ЦАХАЛ почему-то не вошел в Дамаск. Любой израильский политик знает прописной факт: чтобы заключить мир с Сирией, можно предложить ей не Голанские высоты, а прекращение бомбардировок Дамаска. Однако никто пока не предлагал эти бомбардировки начать.

Нам хорошо известна террористическая инфраструктура. Израилю ничто не стоит уничтожить телестудию «Хезболлы» «Аль-Манар» или Машааля. Хание постоянно появляется на публике, а у Израиля есть беспилотники.

Проблема взаимной сдержанности ясно видна по ситуации с Шалитом. Израиль мог бы быстро добиться освобождения ефрейтора с помощью систематического устранения лидеров ХАМАСа и Дугмушей или массовых расстрелов палестинских заключенных. Если вы думаете, что убивать заключенных террористов нельзя, вспомните, что в тюрьмах демократической Германии террористы РАФ якобы совершили самоубийство. ХАМАС же, со своей стороны, тоже не наносит ответных ударов по иностранным целям евреев.

Картина всеобщей круговой поруки была бы совершенно идиллической, если бы не народный палестинский терроризм. Никому не подконтрольные террористы-одиночки не участвуют в сложных взаимных договоренностях с евреями. За последние два года почти все теракты в Израиле были выполнены арабами-одиночками, не относящимися к террористическим группам. Конечно, статистически это ничтожное число, однако террористам активно помогает пресса, всячески раздувая их достижения.

Сирия, Египет, «Хезболла», ХАМАС поддерживают мощные военные арсеналы даже в отсутствие угрозы превентивных ударов со стороны Израиля. Если в них возобладают безрассудные (не путать с радикальными) исламисты, в регионе сразу же начнется серьезная война. Она будет крупнее и принесет больше жертв, чем серия из небольших войн. Стороны будут пытаться уничтожить арсеналы друг друга, а самое главное, сломить волю противника к борьбе. Эскалация войны более чем возможна, поскольку для этого есть все предпосылки: какой-нибудь суннитский лидер-демагог сможет в одночасье использовать все ракетные арсеналы, которые сирийскаая алавитская династия копила годами, из чистого бахвальства. В Египте десятилетиями могут править здравомыслящие президенты, а затем придет «Мусульманское братство» и за один год развяжет войну.

В ближневосточном погребе с пороховыми бочками кто-нибудь обязательно нарушит технику безопасности.

Редко какая политика бывает совершенно и однозначно плоха. У большинства политик есть зерно чего-то хорошего, но ему не позволяют в должной мере развиться. Кратковременность демократических правительств в сочетании с типичным для потребительских обществ нетерпением приводит к ужасным результатам. Еще недавно потребитель требовал «всего и немедленно», а сейчас это уже «хоть что-нибудь немедленно». Государство вторит такому подходу, потому что само исповедует концепцию «сделать чуть-чуть, но раздуть в прессе любое достижение». В демократиях обязательно должно что-то происходить, застой они не терпят.

Миротворчество – процесс очень долгий, сложный, часто не дающий видимых результатов. Всегда очень легко что-то сломать, будь то предмет или общество: несколько месяцев пропаганды, и общество подорвется на вулкане национального насилия. Несложно и восстановить видимость порядка быстрыми карательными акциями. Но глупые правительства ставят перед собой неизмеримо более сложную, если вообще выполнимую, задачу – построение государства, в котором враждебные группы будут сосуществовать, как добрые соседи. Даже если боевиков удастся успешно контролировать, для снятия враждебности все равно потребуется не один год – много больше срока жизни конкретного правительства, а затем оппозиция прекратит миротворческое присутствие.

Осуществимых сценария всего два. Первый: миротворческими операциями занимается только международная организация. Это придаст им больше веса; поскольку у международной организации не может быть собственных видов на территорию, она может преследовать только одну цель – собственно восстановление мира. Второй: быстрые рейды. Жестоко бомбим всех боевиков и их сторонников, чтобы вбить в их головы, что такое базовые права человека.
Первый подход может быть успешен в таких странах, как Сомали. Местные боевики с большей готовностью будут сотрудничать с международной миротворческой миссией, чем с американской армией, обычно ассоциирующейся с войнами и колониальными экспедициями. Хотя в Сомали американские войска участвовали в операции наравне с войсками ООН, эта юридическая тонкость местное население не интересовала: оно считало, что в Сомали вторглись именно американцы. Что хуже, миротворцы ООН пытались работать сразу по двум вышеприведенным сценариям, причем по обоим – спустя рукава. Пакистанские миротворцы были весьма беспощадны, нередко сверх меры, но в целом им удавалось подавить сопротивление партизан. Американцы же только раздавали гуманитарную помощь, как будто за что-то извинялись.

На самом деле абсолютно эффективного сценария не существует, да и не может существовать. Насилие – неотъемлемый элемент отношений между людьми. Угроза насилия должна быть достоверной и эффективной, а для этого оно должно быть отталкивающим, нередко направленным на мирное население. Конечно, любому здравомыслящему человеку это неприятно, но и осуждать это нет смысла. Мы же не осуждаем стихийные бедствия.
Когда определенная группа чеченцев восстала против российской оккупации, кого должны были поддержать миротворцы: русских, на которых напали чеченцы, или чеченцев, притесняемых русскими? Когда палестинские террористы воюют с Израилем, кого защищают международные силы: израильтян, ставших жертвами террористов, или арабов, у которых отняли собственное государство? Просто сдерживать насилие – не решение проблемы: прогрессивные национальные движения заглохнут, а отжившие режимы, напротив, усилятся.

Таким образом, миротворчество становится лихорадочным и произвольным, что начинает все больше раздражать местное население. Так, из всех народов, чинящих массовые убийства, мировое сообщество произвольно выбрало для наказания сомалийцев, и естественно, они чувствуют себя правыми и дают отпор.

Единственный жизнеспособный подход – проводить миротворческие операции только в случаях массового уничтожения населения, явно не связанного с решением политических задач. В таких случаях следует жестко атаковать боевиков с одной или обеих сторон конфликта, после чего оставить ситуацию развиваться своим ходом. Миротворчество должно послать всем нациям один-единственный сигнал: когда воюете, избегайте ненужной резни – а если вам это условие не нравится, мы заставим вас выполнять его.

Когда Союзники уважали живые щиты немцев, результаты были катастрофическими. Хотя к концу 1941 года союзные бомбардировщики разрушили бóльшую часть военной инфраструктуры Германии, нацисты продолжали получать военные поставки с заводов в Бельгии, Франции и других оккупированных территорий, которые Союзники почти не бомбили, чем ставили под угрозу собственных солдат и затягивали войну.

Лицемерно критиковать ХАМАС за живые щиты. Это делает любая армия, и в гораздо большем масштабе. В 1940 году Франция спряталась за Бельгию, чем спровоцировала удар Германии по этой нейтральной стране. Аналогичным образом британские провокации против Норвегии вынудили Германию оккупировать эту страну. Англия использовала Мальту для нападений на немецкие и итальянские конвои в Африку, из-за чего Германия подвергла остров сокрушительным авиаударам. Военные заводы располагались в Лондоне, а не на военных базах вдали от городов – типичнейший образец живого щита. Армия любой страны прибегает к живым щитам в том смысле, что осознанно ставит под угрозу гражданское население.

Те, кто осуждает Союзников за бомбардировку Дрездена, обычно не знают, что это стандартная военная практика. Немцы сами выпустили джинна из бутылки, когда принялись бомбить испанскую Гернику, затем Варшаву и Роттердам. После того как десять немецких бомбардировщиков по ошибке подвергли бомбардировкам Лондон вместо военных заводов, англичане принялись бомбить Берлин. Дрезден и Хиросима вовсе не отдельные инциденты, а стандартная военная стратегия.

В этом мире правит закон джунглей. Чехословакия не мешала немцам оккупировать Австрию, хотя этим они почти окружили Чехословакию. Когда Германия позже начала угрожать уже Чехословакии, Венгрия и Польша поддержали немцев и тоже предъявили к чехам территориальные претензии. Польша даже вывела на границу войска. Великобритания подписала секретный протокол в дополнение к мирному договору с Польшей, по которому могла объявить войну только Германии, но не СССР, который тоже вторгся в Польшу. В 1937 году СССР предложил Великобритании пакт против Германии, но уже в 1939 году подписал пакт с самой Германией. В 1941 году СССР подписал пакт с Англией, в 1946 – против Англии. Неудивительно, что русские были готовы «защитить» Чехословакию: при таком раскладе они могли занять и Венгрию, и Чехословакию.

Отец Гитлера неожиданно проявил к нему интерес и отправил учиться в школу. Он не деградировал за время бродяжничества в Вене. Бравада в Первую мировую войну не стоила ему жизни. Бунтарство не привело его в тюрьму, а «пивной путч» не закончился экстрадицией в Австрию. Немецкие политики, люди довольно рациональные, словно специально перессорились между собой, чтобы расчистить дорогу для нацистов. В Ночь длинных ножей небольшие войска СС одержали верх над руководством штурмовых отрядов (СА) – ополчения, в 25 раз превосходящего по размеру всю немецкую армию. Лига Наций, наказавшая Италию санкциями из-за Абиссинии, решила не реагировать на нарушение Германией Версальского договора. Франция не разбила германскую армию после ремилитаризации Рейнланда, хотя у Франции на границе было в сто раз больше войск. Италия отдалилась от своих естественных союзников Франции и Англии из-за незначительной Эфиопии и не стала вмешиваться во время аннексии Германией Австрии, как Муссолини обещал изначально. Незадолго до вторжения в Чехословакию Гитлер уволил десятки высших командиров, планировавших против него путч, хотя ничего не знал об их планах. Франция проигнорировала договор о взаимной обороне с Чехословакией. Мир был готов беспощадно наказать Германию за Чехословакию: Франция и сама Чехословакия мобилизовали вдвое больше дивизий, чем у Германии, США были готовы поддержать Великобританию, Великобритания мобилизовала флот против Германии, Югославия и Румыния угрожали войной Венгрии, если она вторгнется в Чехословакию вместе с Германией; СССР предложил защитить Чехословакию, которая сама была защищена от Германии непроходимыми горными укреплениями; немецкие генералы готовились свергнуть Гитлера, чтобы избежать войны, а население Германии было категорически против войны. В 1938–39-х годах Россия дважды предлагала Англии и Франции осуществить быструю совместную военную операцию против Германии – антикоммунисты отказались. Гитлер не смог бы атаковать Польшу в 1939 году, если бы Сталин продолжал вялотекущие переговоры с Германией; к 1940 году Англия, возможно, подписала бы договор с СССР, что сделало бы невозможной нападение на Польшу. Польское правительство заняло невероятно глупую позицию, отказавшись от военной помощи Москвы всего за несколько дней до начала войны. Командование немецкой армии еще с 1938 года планировало сместить Гитлера, но каждый раз откладывало. Достаточно было заминировать фьорды и территориальные воды, и немцы не смогли бы быстро вторгнуться в Норвегию и заполучить шведскую руду. Англия избежала вторжения нацистов только благодаря преимуществу в радарах и правильной дислокации самолетов, хотя они уступали числом. При всем своем интересе к науке нацисты не интересовались ядерным оружием, а реактивные истребители создали, только когда для них уже не было топлива. Свыше десятка покушений на Гитлера не увенчались успехом: бомбы не взрывались, убийцы-смертники не могли к нему подобраться, он внезапно и без всяких причин менял график. Гитлеру удавалось удерживать власть вопреки серьезной оппозиции среди генералов, некоторые из которых активно работали против него. Он выжил при взрыве в 1944 году только потому, что кто-то толкнул дипломат с бомбой на другой конец стола – и нацисты получили время уничтожить последние анклавы европейского еврейства в Венгрии и Румынии. В 1945 году Гитлер приказал увеличить высоту вентиляционной трубы, через которую Шпеер намеревался отравить его в бункере. Этот список можно продолжать и продолжать: нацистский режим мог получить смертельный удар в любой момент, но не получал.

Но и на другой стороне были совпадения. Англии не было смысла объявлять войну Германии – но она объявила. Америке не было смысла входить в войну, но Рузвельт втащил ее туда. СССР не капитулировал, хотя все было против него. Нацисты не остановились на Франции, когда могли бы закончить войну победителями, но отправились в Россию. Из-за восстания в Югославии и нападения на нее Германии план «Барбаросса» был отсрочен на месяц – именно этого месяца и не хватило немецкой армии, чтобы успеть до начала русской зимы. С другой стороны, лишний месяц дал СССР возможность собрать на границе все свое оружие, после чего немцы его благополучно уничтожили. Англичане проиграли немцам во всех иностранных сражениях, но успешно отразили атаку Роммеля в Палестине, потому что Гитлер отложил воздушную операцию на Мальте и Союзники перехватили подкрепления Роммеля оттуда.

Когда Бог творит чудеса, он не нарушает законы природы, а регулирует степени вероятности. И все они были настроены на Катастрофу.

В следующей войне ХАМАСу должно хватить мозгов не эвакуировать здания после холостых «предупреждающих» бомб, которые наша авиация сбрасывает на крыши домов, чтобы их обитатели успели их покинуть и мы взорвали бесхозный хлам. Нет, теперь, видя такие предупреждения, ХАМАС будет сгонять в здание как можно больше людей, справедливо полагая, что евреи не будут бомбить живой щит.

Доклад Голдстоуна станет для ХАМАСа руководством по ведению войны, поскольку из него четко видно, что Израилю можно делать и что – нельзя. Голдстоун осуждает использование ЦАХАЛом живых щитов? ХАМАС будет использовать такие щиты еще активнее. Увидев несколько раз, что ЦАХАЛ никогда не стреляет по массе гражданского населения, жители Газы сами будут рады помочь своим бойцам – патриотизм, адреналин, но никакой опасности. Живыми щитами будут защищать арсеналы и снайперов. И здесь не поможет даже наша безумная военная доктрина, бросающая солдат в городские бои, чтобы не погибли мирные арабы, потому что регулярная армия не сможет штурмовать дома, полные гражданских. Пятидесяти таких домов с двумя снайперами в каждом будет достаточно, чтобы остановить продвижение армии. И тут бесполезно прятаться в бронетранспортерах (не говоря уж о том, что это унизительно), поскольку на таком близком расстоянии от активной защиты мало пользы.

Стоит регулярной армии принять на себя ответственность за жизнь вражеских гражданских лиц, и она обречена. Палестинцы постоянно посылают к еврейским солдатам детей с поясами шахидов и игрушечными пистолетами. Что если один из ста детей возьмет настоящий пистолет или взрывчатку?

Нормальная война – это всегда вопрос жизни и смерти на национальном уровне. Здесь нет никаких промежуточных вариантов. Или ты убиваешь, или тебя убивают. Если враг не капитулировал, любое гражданское лицо является законной военной целью, если не демонстрирует нейтралитет явно и предельно очевидно. Война основана на презумпции виновности: даже маленький ребенок – враг, если не доказано обратное. Меняет эту ситуацию только капитуляция, когда оккупирующая армия начинает выполнять полицейские функции. Она занимается этим либо сама, посредством военной полиции, либо делегирует эту функцию коллаборационистскому правительству. Только тогда могут снова применяться гражданские законы, при которых гражданин считается невиновным, пока не доказано обратное. Но чтобы такая ситуация имела место, оккупант должен иметь полную свободу действий, логически вытекающую из капитуляции, а местные власти должны оказывать максимальное содействие в расследовании инцидентов и наказании нарушителей. Последние теперь считаются преступниками, а не военнопленными, потому что действуют против стороны, которую их избранное правительство больше не считает врагом.

Есть также диссиденты, которых коллаборационистское правительство должно выслать или арестовать по той же причине, по которой любое правительство обязано бороться со своими преступниками. Если же, как в случае Западного берега, местная власть не может пресечь деятельность диссидентов, восстающих против оккупационных сил, тогда она теряет свой мандат, капитуляция отменяется и война возобновляется.

Генералы всегда готовятся к прошлой войне. Сегодня одна ракета РПГ-29 за две тысячи долларов уничтожает танк за десять миллионов долларов. Ракета за сто тысяч сбивает самолет за шестьдесят миллионов. Кто-то скажет, что мы живем в эпоху ракет, однако сейчас баллистическая ракета за миллион долларов сбивается лазерной пушкой, которая пока стоит двести миллионов, но эту цифру можно очень скоро снизить до тридцати. Дорогие лазеры может находить и уничтожать спецназ, но когда они подешевеют, их станет слишком много для спецназа.

ВВП Израиля ежегодно теряет от призыва в армию свыше 10 млрд долларов. Люди в самом продуктивном возрасте теряют три года на ерунду, на охоту за еврейскими поселенцами и арабскими преступниками. Большие армии не имеют смысла, когда одна атомная бомба может испепелить миллион человек, а от нервно-паралитического газа не спасает никакая спецодежда. Любое когда-либо созданное оружие рано или поздно используется на максимуме своих возможностей, и ядерное и химическое не станут исключением. Неправильно постоянно поддерживать в боевой готовности большую армию – правильнее закупать оружие. Вдобавок к тому, большая армия – явление безнравственное по своей сути. Она существует только потому, что генералы не учитывают ценность жизни. Если бы солдат официально стоил 10 млн долларов – типичная стоимость страхования жизни, – то пехотная война стала бы непозволительно дорогой роскошью. В массовой войне Израиль в любом случае обречен: сколько солдат мы можем выставить против семи миллионов у Египта и Сирии? Никакая мобилизация, никакой «Пэтриот» в миллион долларов за штуку не помогут против тысяч сирийских ракет «Скад». Нам нужны наши собственные лазеры и недорогие российские С-400. Да, арабы их тоже получат, но мы всегда можем нейтрализовать несколько установок ПРО с помощью спецназа. Арабы правильно отмечали, что могут нейтрализовать наши дорогие самолеты своими дешевыми ракетами; ответ – дешевые системы ПРО. Израиль не должен пытаться переиграть арабов численно: мы не сможем собрать больше пехоты, самолетов и ракет, чем они.

Мир возвращается к низкоуровневой войне, примерно как терроризм, только на этот раз у террористов уже есть атомные бомбы.

Формирование союзов и альянсов настолько сильно зависит от прессы, что на ум приходит еще одна модель войны, доселе практически неиспользуемая – контроль агентов влияния. Сегодня Израиль тратит миллиарды на конвенциональную армию, но не может ее использовать из-за политических ограничений. Нет смысла содержать четвертую в мире армию и одновременно отдавать землю незначительным противникам. У мусульман автоматическое большинство в ООН, левые заправляют в американских университетах и политической бюрократии, а у Израиля нет культурной привлекательности США, так что же мы можем сделать? Многое. За малую толику израильского военного бюджета евреи могут выиграть гораздо более важную войну – войну за общественное мнение. Сейчас Моссад тратит свои ресурсы впустую: огромные деньги тратятся на шпионаж за иранской ядерной программой, но не принимается никаких политических решений. Только подумайте: в чем был смысл невероятно сложных разведывательных операций в Натанце с 2006 по 2009 годы? Все хорошо понимали, что собранными разведданными никто не будет пользоваться и они обратятся в хлам. Многие разведывательные операции диктуются праздным любопытством, у многих неадекватные цели – вспомним хотя бы Мабхуха. Нет, разведывательные ресурсы нужно использовать против западных и арабских общественных деятелей: владельцев СМИ и журналистов, политиков, профессоров в важных университетах, ключевых бюрократов, социальных активистов. В отличие от вражеской инфраструктуры, у них нет никакой защиты от шпионажа. Такие банальные вещи, как неуплата налогов, супружеские измены, мерзкие привычки и многое другое никак не спрятано, а ведь это можно с успехом применить посредством шантажа. Мы можем быстро и дешево обратить на свою сторону множество иностранных лидеров общественного мнения. Будут ли скандалы? Совсем немного. Если даже операции по вербовке опытных шпионов редко всплывают наружу, то из неподготовленных гражданских вообще мало кто способен открыто обвинить Моссад в попытке вербовки. Когда на кону национальные интересы, не надо притворяться рыцарями на белом коне. Израиль мог бы легко заткнуть рот той же Монике Левински и получить гораздо лучшие условия, чем в Дорожной карте. Мы знаем, что Путина лично обидели еврейские олигархи – народец и правда мерзкий и ничем особо не еврейский. Так вместо того, чтобы давать им убежище в Израиле, мы могли бы выдать их России и получить гарантии по иранским контрактам на С-300.

Отличные возможности таит в себе шантаж представителей в ООН разных крохотных островков. Их правительства не имеют никакого представления об арабо-израильском конфликте, он им неинтересен, поэтому послы могут голосовать как угодно. У большинства из них есть какие-то грязные секреты: моральная деградация, коррупция, растраты, – о чем они не хотели бы сообщать своему правительству. Шантажируя послов в ООН, Израиль может создать при голосовании неплохой блок. Еще больше голосов можно купить небольшими проектами развития в бедных странах: вложив несколько миллионов долларов в любимую благотворительную организацию какого-нибудь президентика, можно быстро заполучить его дружбу.

Неправильно пытаться дружить со всеми правительствами. Нам нужны рабочие отношения только с важными правительствами, а не со всеми подряд. Какое нам дело до правительства Японии? Вместо этого израильский спецназ должен помогать западным НГО покончить с японской охотой на дельфинов и китов, и действовать надо открыто, тем более что Тора ясно запрещает есть морских млекопитающих. Израиль может помочь НГО и во многих других ситуациях: например, против африканских банд, грабящих продуктовые колонны, или бразильских фермеров, сжигающих ценные леса. Все это стоит недорого, а пиар-эффект огромный. Вообще, если мы говорим о правительствах, есть смысл поддерживать повстанцев. Обычно эта публика является платежеспособной клиентурой израильских военных компаний. Далее, у них неплохие шансы получить важные политические уступки от своих правительств. Израиль должен бросить эту дипломатическую привычку Старого света, когда правители разных стран поддерживают друг друга: ведь нас они чаще всего не поддерживают. Нет, поддержку нужно искать внизу – выгодно сотрудничая с повстанцами.

Израильтяне жалуются, что иностранцы финансируют местные ультралевые НГО. Но ведь суммы эти смехотворно малы. Мы тоже должны финансировать иностранные НГО. «Международная амнистия» берет деньги даже у Саудовской Аравии; израильские деньги ничуть не грязнее. И тогда «Амнистия» будет критиковать не нас за Газу, а мусульманских террористов. Эффективным будет финансирование СМИ в Интернете, у которых обычно невысокие и расходы, и доходы. Дружба влиятельных онлайновых журналистов стоит гораздо меньше типичной пиар-кампании.

У евреев есть все предпосылки для успешной кампании по увеличению влияния: превосходные службы безопасности, достаточное количество средств, хорошие контакты с иностранными СМИ и университетами, талантливые люди, способные вести эту новую войну. Нужно лишь решение правительства.

Принято считать, что ядерное оружие создало тупиковую ситуацию: от него и защиты нет, и перехватить его невозможно. Но постепенно сложились три концепции, благодаря которым ядерное оружие выглядит уже не столь апокалиптично. Во-первых, развились средства перехвата: при должной боевой готовности обороняющаяся страна может сбить почти все самолеты и ракеты, вторгшиеся в ее воздушное пространство. Сохраняется опасность контрабанды небольших ядерных зарядов, но взрыв на уровне земли не относится к числу самых разрушительных.

Другой фактор – децентрализация. Например, в США настолько разветвленная инфраструктура, что ядерный удар по Нью-Йорку не парализует ни коммуникации, ни финансовую систему и вообще ничего. В современной экономике главной ценностью является информация. Если информация сохранена, то заводы, фабрики, лаборатории и университеты можно отстроить за несколько лет. Атомный взрыв может похоронить сотни тысяч, возможно, даже десятки миллионов людей (что немного по отношению к американскому населению), но он не причинит непоправимый ущерб и не отбросит страну в каменный век. Сегодня уже неверен афоризм, что в Четвертую мировую войну будут воевать каменными топорами.

И, наконец, фактор взаимного сдерживания. Когда он существовал только между США и СССР, было сложно делать выводы о его пользе, потому что этим странам была крайне невыгодна полномасштабная война. Но затем мы увидели, как Пакистан воздерживается от ядерного удара по Индии даже после серьезной эскалации, Северная Корея боится продавать бомбы Ирану, готовому платить немалые деньги, а Ливия сворачивает свою почти готовую ядерную программу. Чуть ранее Израиль воздержался от ядерного удара против Египта, который угрожал самому его существованию. Пока еще не было ни одного настолько безумного правителя, чтобы применить ядерное оружие – во многом благодаря секретному, но хорошо известному обещанию НАТО напасть на любую страну, которая начнет ядерную войну. Если где-то и могут появиться авторитарные правители, готовые начать апокалиптическую войну, то лишь в странах третьего мира с небольшими ядерными арсеналами, которые не нанесут оппонентам непоправимый ущерб.

Богатство и ядерное оружие удерживают страны от развязывания войн, но насилие неотъемлемо присутствует в любых международных отношениях. Так каким же может быть новый тип военных действий? Здесь можно выделить несколько тенденций, одна из которых – возврат к традиционным низкоуровневым атакам. Египтяне отправляют в Израиль федаинов совершать теракты, а американцы разместили баллистические ракеты в Триполи. ЦРУ от Йемена до Пакистана задействует вместо солдат беспилотники. Я все жду отмены концепции дипломатического иммунитета: это стыд и позор, что Израиль не может сбить самолет Ахмадинежада во время его многочисленных иностранных визитов. Точечные операции законных государств аналогичны направленным против них терактам. Терроризм, кстати, тоже всего лишь низкоуровневый тип военных действий.

Будет интересно посмотреть, затронет ли этот возврат к историческому стандарту ограниченных военных операций внутреннюю преступность. В истории крупное, но низкопрофильное международное насилие всегда приводило к аналогичной вспышке преступности и внутри страны. Пока колоссальные полицейские аппараты эффективно решают проблему преступности, особенно учитывая, что богатые граждане обычно законопослушны. Это может измениться, если внутренние преступники станут прибегать к методам террористов, и особенно, если они получат доступ к эффективному оружию: пулеметам, биологическим веществам и т. д.

Глобализация дала государствам возможность проецировать политическую силу невоенными методами либо с минимумом таковых (например партизанские операции). Немцы получили Австрию и часть Чехословакии практически полностью политическими методами; военная машина Германии на тот момент еще была не в состоянии это сделать. Не имеющий мощной армии Иран смог серьезно укрепить свое влияние в Ливане, Сирии, Газе, Афганистане, Средней Азии. Советский Союз создавал режимы-клиенты в странах третьего мира без единого выстрела (или с несколькими выстрелами). Америка покупает вассалов, а не захватывает. С другой стороны, все эти примеры показывают, что невоенными средствами нельзя достичь длительных результатов: без угрозы применения силы любой клиент может быстро переметнуться на другую сторону.