Половина страны ругает уклонистов от службы в армии. Другая половина уклоняется от службы в армии. Вполне естественно, что арабы не в восторге от службы в израильской армии, даже не столько потому, что эта армия еврейская, сколько по причине неприязни примитивных народов к любой форме организации. В 19-м веке из-за требования служить в армии палестинские арабы восстали против войск Ибрагима-паши. Призыв арабов стал бы лучшим способом сломить их сопротивление израильскому режиму; в качестве призовой игры, израильских арабов нужно заставить сражаться со своими палестинскими братьями. Левые считают, что израильские арабы лояльны государству – отлично, вот пусть они и докажут свою лояльность. Пусть они по крайней мере копают траншеи вдоль израильско-египетской границы. Или маршируют из Галилеи в Эйлат и обратно. Лишь бы трудились.

Харедим, унизительно объявленные ультраортодоксальными евреями, представляют собой похожую проблему. Они эксплуатируют изначальное соглашение с Бен-Гурионом, которое сегодня уже не актуально. Бен-Гурион отменил призыв для студентов религиозных школ, когда их было 400; сегодня все харедим – студенты. Обосновывать уклонение от службы изучением Торы – абсурдно, т.к. большинство студентов ешив не учатся 12 часов в сутки, а также вполне может прервать обучение на два-три года. Кроме того, еврейскому обществу просто не нужно столько раввинов. Если даже Гиллелю и Маймониду удавалось работать, то уж тем более современные харедим могут последовать их примеру. Более того, уклонение от службы еще и аморально, поскольку сами харедим пользуются защитой тех израильтян, которых они считают недоевреями. А защита харедим нужна: первые современные погромы в Палестине начались в 19-м веке, задолго до появления сионизма. Если им не нужна защита, пусть селятся в Хевроне и Шхеме, где заправляют арабы.

Между тем уклонение от службы поднимает более глубокую проблему. Теоретически, я бы не стал осуждать родителей, которые отрезали бы своему ребенку палец, чтобы он не пошел в армию. Какой смысл в военной службе сегодня? Двадцать пять лет Израиль использует своих солдат как разменную монету, которой платит мировым СМИ. Солдат отправляют в бессмысленные и опасные городские бои, вместо того чтобы разбомбить города противника. Во Вторую мировую войну городские бои на улицах Кракова были единственным исключением. Израильские солдаты участвуют в стратегически бесполезных сражениях вроде Второй ливанской войны. Солдат используют для пиар-эффекта: совершать точечные ликвидации и аресты на вражеской территории. Солдаты выполняют бессмысленные операции, такие как постоянные вылазки в Газу. Солдат используют против их же собственного народа, например для выселения подростков из хибар «нелегальных поселений». Израильских солдат превратили в пушечное мясо, безмозглых пешек и предателей. Я могу понять родителей, которым претит мысль отправить своего ребенка в подобную армию, хотя, конечно же, большинство уклонистов не хотят служить в израильской армии, какой бы она ни была.

Бессмысленная растрата еврейских жизней – это предел безнравственности. Наша нравственность не простирается до спасения жизней амалекитян. Каждый еврей, погибший зря, – это национальный позор и трагедия. А после 1973 года очень немногие еврейские солдаты погибли ради высоких идеалов счастья своего народа; большинство расстались с жизнью без всякого смысла. Возможно, и сама война 1973 года была бессмысленной, потому что правительство Голды Меир не решилось нанести превентивный удар или применить ядерное оружие.

Я либерал. Не либертарианец или социалист, а либерал, глубоко уважающий жизнь еврея, пока эта жизнь более-менее соответствует еврейским ценностям. Я никогда не соглашусь со смертью еврея во имя политических целей. Но во имя ценностей – соглашусь. Во имя национального выживания и даже благополучия – соглашусь. Но не во имя нужд государства. Я даже согласился бы, чтобы евреи жили автономной общиной под управлением мусульман в Иудее, если это поможет спасти их жизни. Израиль, отдающий арабам Иерусалим, Храмовую гору, Иудею и Самарию, Хеврон и Шхем, допускающий 40% нееврейского населения, – такой Израиль не заслуживает государственности. Такой Израиль может принять автономию на правах дхимми, отказаться от суверенитета и позволить евреям жить где угодно, даже в ныне «оккупированных территориях» Иудеи и Самарии. Достойная автономия лучше для евреев, чем социалистическое атеистическое государство Израиль. Мы могли бы сделать это лет сто назад, и мусульмане бы только приветствовали этот шаг. Однако в обозримом будущем этот путь закрыт. В отступлениях гибнет больше солдат, чем в атаках, и если мы откажемся от нашей военной мощи, мусульмане нас вырежут. Арабы уже слишком нас ненавидят, чтобы мы могли положиться на их гарантии безопасности.

Может быть, стоит попробовать спасти жизни евреев, отказавшись от Израиля и переехав в диаспору? Это спасло бы жизни, но не спасло бы евреев, которые погибнут в ассимиляции. Лучше умереть евреем, чем мирно жить с нееврейкой.

В рамках еврейской системы ценностей, не существует альтернативы сильной армии. В рамках любой другой системы ценностей евреи мне безразличны.

Ближе к концу Второй мировой войны русские солдаты изнасиловали почти всех женщин оккупированной ими Германии. Я никогда не видел в этом большой проблемы. Массовое изнасилование не было мерой военной: вряд ли оно служило устрашением для немецкой армии, чья воля к борьбе к тому моменту и так была на нуле. Изнасилование не было и свидетельством варварства русских: эта участь миновала женщин оккупированных восточноевропейских территорий. Нет, это было актом возмездия, а я обеими руками за возмездие.

Общества наказывают преступников с целью мести. Ведь если нужно было просто предотвратить преступления, то вполне достаточно, скажем, уволить коррупционера с работы. Однако же общества заключают их в тюрьму. Родственники жертв преступлений жаждут не просто профилактики – им нужно возмездие. Евреям было предписано уничтожить амаликитян за грехи их предков. Возмездие – вещь не из приятных, но она восстанавливает справедливость.

Сторонники ядерного удара США по Японии приводят аргумент о том, что необходимо было сокрушить волю японцев сражаться до последнего солдата. После того как в ядерном взрыве сгинул первый город, Япония не прореагировала. В действительности потери были даже меньше, чем при бомбардировках Токио, причем в основном потери состояли из гражданского населения, что уж точно не заботило императорскую армию. Однако американцы сбросили вторую атомную бомбу. В Японии ведутся дебаты по поводу роли взрывов в решении о капитуляции, но большинство историков согласны в том, что на это решение серьезным образом повлияло истощение народа и обещание американцев сохранить монархию. С военной точки зрения атомные атаки были оправданы, но не обязательны. Они были актом возмездия. Так же как бомбардировки Дрездена в ответ на немецкие бомбардировки Ковентри.

Без возмездия войны превратились бы в мероприятие с ограниченной ответственностью. Агрессор может издеваться над гражданским населением своего противника, но когда право на ответный ход переходит к жертве, она якобы не может ответить симметрично. Если бы так было, это бы лишь поощряло жестокость агрессора: в лучшем случае он сломит сопротивление, в худшем – его собственное население защищено от возмездия.

К счастью, на войне преобладает возмездие.

Мохаммед Аль-Дура – так звали палестинского подростка, погибшего в двухтысячном году якобы от израильской пули. Бойцы Армии обороны Израиля действительно убили немало молодых арабов - и до гибели Аль-Дуры, и после. Кого-то ненамеренно, а кого и нарочно – взять хотя бы события в Кфар-Касеме. Единственное, что так сильно отличает случай с Аль-Дурой от остальных смертей – это оказавшаяся рядом в роковой момент телекамера. Подозрение возникло сразу же – мальчик был убит своими. Либо случайно, в ходе перестрелки с ЦАХАЛом, либо намеренно, для съемки. Убийство соплеменника не стало бы для арабов событием исключительным; они, к примеру, регулярно убивают своих сестер и дочерей из соображений сохранения семейной чести. Молодые арабы десятками гибнут в междоусобных столкновениях палестинских группировок. Для них одним человеком больше, одним меньше – невелика проблема…

Однако масс-медиа восприняли смерть Аль-Дуры как мировую трагедию. Мусульмане за компанию с европейскими антисемитами мечтали о ярком рекламном символе для мировой пропагандистской антиизраильской кампании. И вот неожиданный подарок – гибель подростка. Не было бы мальчика – на роль мученика подошел бы любой другой персонаж. Вспомните, как деревня Дир-Яссин исправно давала пищу для антиизраильской шумихи на протяжении десятков лет.

В инциденте с Аль-Дурой Израиль поступил наихудшим для себя образом – выбрал молчание. Молчание продлилось годами – несмотря на то, что специальное расследование, проведенное армией по горячим следам, показало недвусмысленно: пуля, убившая мальчика, прилетела с палестинской стороны. Но Барак приказал закрыть дело – и для ЦАХАЛа это было равносильно признанию своей вины. Несколько лет спустя некий еврейский активист обвинил французский новостной телеканал в намеренном искажении фактов при редактировании знаменитого репортажа. Канал в долгу не остался – подал ответный иск. Израиль был вынужден неохотно поддержать активиста.

До сих пор многие израильтяне и самозваные лидеры евреев диаспоры препятствуют попыткам смыть грязное пятно с репутации ЦАХАЛа. Эти люди обладают типичной психологией юденрата. Для них в порядке вещей, если евреев обвиняют и заставляют страдать за выдуманные преступления – лишь бы сами евреи хранили молчание и не осмеливались громко протестовать. Они исповедуют самоубийственное убеждение: при любом повороте событий евреи должны оставаться кроткими и тихими. Пусть только попытается кто-либо хоть чем-то ущемить этих людей на личном уровне – тут же поднимут шум и потащат обидчика в суд; но на уровне общественном им защищать нечего. Объяснение такой позиции одно: эти люди не чувствуют себя евреями. В их собственных глазах – они пастыри еврейского стада, а возможно, и его владельцы. А стадо – всего лишь скот, и оскорбить его честь невозможно в принципе.

Инцидент с убитым Аль-Дурой вызывает в памяти позицию Владимира Жаботинского в деле Бейлиса. На пике волны антисемитских настроений в России Жаботинский доказывал, что евреям не стоит униженно оправдываться перед своими убийцами, и что они должны гордо игнорировать чудовищные обвинения в свой адрес. Позиция основоположника сионизма вполне разумна, если учесть, что евреям противостоят погромщики, обезумевшая кровожадная толпа. Напрасная трата времени – доказывать мусульманам или европейским антисемитам, что евреи не едят на завтрак арабских детей. Огромную Америку когда-то загнали в угол и нокаутировали единственным и нетипичным случаем – инцидентом с вьетнамской деревней Сонгми. И то же, что с Америкой сделала Сонгми – с евреями пытаются сделать при помощи злосчастного Аль-Дуры.

А психология здесь простая. Люди простят вам что угодно, кроме одного: если вы постоянно показываете им пример более высокой морали, чем их собственная. Мусульмане и европейцы замучили миллионы себе подобных, они с наслаждением уничтожали евреев и аплодируют их гибели в наши дни. Теперь им позарез требуется доказать, что их жертвы, евреи, ничуть не лучше их самих; а именно - звери, садисты и убийцы. Что не сделало убийство Иисуса, сделает убийство Аль-Дуры.
Но есть на свете и другие люди. Приличные американцы, честные европейцы, добрые христиане. Они не стали бы ненавидеть Израиль даже в том случае, если бы евреи-таки убили Мохаммеда Аль-Дуру. Они знают, что на любой войне гибнут люди. Однако и у порядочных людей есть право на истину. Личный состав Армии обороны Израиля тоже не обязан вечно носить на своем мундире грязное пятно.

Жаботинский был прав: шумная кампания по защите Бейлиса служила лишним доказательством еврейской вины. Раз оправдываются – значит, виноваты… В случае с Аль-Дурой Израилю нужно всего лишь поставить убедительную точку: предоставить доказательства того, что мальчика убили арабы. Если же это сделать невозможно, Израиль должен прокомментировать инцидент: убийства на войне случаются.

Не стоит истерически клясться и бить себя в грудь; но объявить на весь мир правду можно и нужно.

Обстрел Сдерота ракетами «Кассам» служит двойным уроком в отношении Гуш Катифа. Если уж Сдерот нельзя защитить от ракетного обстрела, то Гуш Катиф и подавно. «Исламский джихад» наносит ракетные удары по Сдероту над головами войск Армии Обороны Израиля, защищающих израильскую границу с сектором Газа. «Исламский джихад» и другие группировки могли бы еще проще вести артобстрел Гуш Катифа, который окружен арабами. Шарон верно заметил, что Израиль не может вечно защищать жителей Газы и решил эвакуировать Гуш Катиф. Проблема защиты Гуш Катифа была разрешена, но конфликт следовал по стопам за эвакуирующимися евреями и вот огонь обрушился на Сдерот.

Гуш Катиф был эвакуирован, так как был окружен. Но в войне прорыв из окружения является тактическим маневром, за которым следует стратегическое наступление. При отступлении гибнет больше солдат, чем при разумном наступлении. «Хамас» продолжил наносить ракетные удары по отступающим израильтянам.

Гуш Катиф действительно нельзя было защитить, но и Сдерот тоже невозможно защитить. Тель-Авив нельзя защитить от сирийских ракет средней дальности и он подпадает в зону досягаемости ракет «Кассам», если палестинское государство будет создано в границах Дорожной Карты. Пассивная оборона никогда не срабатывала. Римляне взяли штурмом Иерусалим, окруженный мощными стенами, а арабы атаковали Израиль, огражденный разделительным барьером. Западный мир воображает, что границы нерушимы, но палестинские партизаны не испытывают уважения к границам Израиля и ведут артиллерийский обстрел еврейского народа, отступающего из Гуш Катифа.

Ашкелон, Сдерот и Гуш Катиф можно было защитить. Любые земли, которые Израиль решит отобрать у арабов, можно защитить нормальными методами, принятыми в военной практике. Находимся ли мы в состоянии войны с арабами? Даже тель-авивский суд недавно признал это, когда выносил приговор жителю Израиля арабскому террористу Ашрафу Кейси за пособничество врагу во время войны. Проблему ракет «Кассам» можно решить, создав достаточно широкую нейтральную полосу, которую палестинские ракеты не смогут пересечь. При увеличении зоны действия ракет должна увеличиваться запретная зона - до тех пор, пока палестинцы не окажутся в Египте. Израиль знает о сотнях зданий, которые использует «Хамас», «Исламский джихад», «Бригада мучеников Аль-Аксы», Дугмуши и масса других группировок. Для защиты Сдерота есть множество хороших мишеней.

Евреи не окружены, а стратегически изготовились к атаке. Американская поговорка гласит: окружения не существует, просто бывают ситуации, когда стрелять можно в любом направлении.

Тоталитарные режимы редко обходятся совсем без законов. Гораздо чаще они приспосабливают законы к изменчивым нуждам правителей. Произвольные законы разрушают общество, поскольку делают его функционирование непредсказуемым. Представьте, что камень иногда падает на землю, а иногда взлетает в небо; хлеб то выдается бесплатно, то за него запрашивают бешеную цену; электрический стул то убивает, то лечит. В законопослушных обществах преступникам выносят приговор даже тогда, когда они пользуются всеобщим уважением. Робина Гуд и Бонни и Клайда справедливо ловили несмотря на то, что население ими восхищалось.

Палестинские террористы, которых Израиль освобождает из тюрем, могут быть классифицированы как солдаты противника, уголовные преступники или жертвы израильского произвола. Израиль отвергает последнюю возможность и, в самом деле, большинство палестинских заключенных получили приговоры либо за убийство, либо за соучастие или покушение на убийство. Международные отношения не влияют на участь уголовных преступников. Единственным законным основанием для освобождения палестинцев может служить признание их солдатами противника.

Если арабские заключенные – солдаты противника, тогда они автоматически должны расцениваться как военные преступники, виновные в преднамеренном уничтожении мирного населения. Международное прецедентное право рекомендует казнить их вместо того чтобы держать в заключении или освобождать. Никакая страна не освобождала осужденных военных преступников просто в силу заключения мира, не говоря уже о том, чтобы делать это в качестве жеста доброй воли в рамках подготовки к мирным переговорам. Критерий, который используется для освобождения палестинских террористов – “незапятнанность кровью” – абсурден с точки зрения закона. Невозможность совершить преступление по причине ареста не является смягчающим обстоятельством.

Несколько арабских заключенных, которые пытались убить не мирных жителей, а израильских военных, являются не военными преступниками, а военнопленными. Однако они не удерживаются Израилем как пленные солдаты противника, но осуждены израильским судом. Уголовные суды не имеют юрисдикции в отношении военнопленных, что признал и Верховный суд, когда позволил государству освободить арабских заключенных без согласия суда, по причинам политической целесообразности. Если арабские заключенные являются военнопленными, тогда израильские суды серьезно превысили полномочия, когда выносили им приговоры, и Израиль десятилетиями незаконно удерживал военнопленных. Кроме того, условия тюремного содержания гораздо хуже, чем предписываемые международными соглашениями для интернирования военнопленных.

Если освобожденные арабские заключенные являются солдатами противника, то Израиль находится в состоянии войны с ФАТХом. Не связанный формальным соглашением о прекращении огня, Израиль должен подвергать территории ФАТХа бомбардировкам вместо того чтобы переводить им налоговые отчисления.

Израильское правительство и левацкий Верховный суд позволяют себе грубо нарушать закон, освобождая арабских террористов, потому что правящая верхушка, не опасающаяся ни общественного контроля, ни прессы, поставила себя выше закона.

Как будто в Израиле вообще есть закон.