Многие из тех, кто разделяет левые взгляды, пришли к этому совершенно случайно. Их обучили ложному либерализму, и они просто не знают об альтернативах. Вдумаемся.

Мы хотим государство с твердым еврейским большинством. Об этом говорили все идеологи сионизма, начиная от Герцля, Вейцмана и Бен-Гуриона и заканчивая Голдой Меир, Рабином и даже Шимоном Пересом. В этом вопросе среди евреев нет разногласий, если не считать маргиналов.

Здесь возникают три вопроса. Первый: можно ли сделать арабов верными еврейскому государству? А мог бы американский еврей стать верным протестантскому англо-саксонскому государству? Израильских арабов оскорбляет само слово «еврейский». Если евреи и арабы равны, почему тогда государство называется еврейским? Почему на флаге Израиля красуется еврейская (христианская) эмблема? Почему в гимне Израиля прославляется еврейская душа, а не арабская или восточноевропейская? Как еврей всегда будет чувствовать себя ущемленным в Соединенных Протестантских Штатах Америки, так же и арабы в еврейском государстве.

Второй: достаточно ли прочно положение евреев как большинства? Нет. Согласно официальным данным Израильского бюро статистики, арабы составляют 34% молодежи страны. Уже этот факт говорит о том, что через 18 лет, когда все они достигнут избирательного возраста, у арабов будет самая крупная фракция Кнессета. Прибавьте сюда 5% ультралевых израильтян, голосующих за «Мерец», антисионистских ультраортодоксов и картина становится еще более угрожающей. Даже если арабы не сформируют коалиционное правительство, они в любом случае смогут получить ключевые портфели.

Можно ли решить эту проблему за счет роста рождаемости среди евреев? Нет. Уровень рождаемости в светских израильских семьях отрицателен – 1,9 ребенка на семью. Самый высокий уровень рождаемости - в ультраортодоксальных общинах которые, как и арабы, являются яростными противниками сионизма.

Наши враги уже давно считают демографический фактор своим оружием. Когда Арафат называл израильских арабских женщин освободительницами Палестины, он имел в виду колоссальный прирост арабского населения – в десять раз с 1948 года. Ахмадинежад ясно сказал: дети – абсолютное оружие против сионистов.

Во-вторых, можно ли решить проблему арабского демографического превосходства, не выходя за рамки приличия? Бен-Гурион не видел ничего неприличного в том, чтобы систематически выселять арабов и отказывать беженцам в праве на возвращение. После Второй мировой войны, на Постдамской конференции, союзники разрешили Польше и Чехословакии выселить своих этнических немцев – что они и сделали, отправив около 12 миллионов немцев в Германию.
Есть много других прецедентов, когда мир достигался за счет обмена населением: Турция и Греция, Кипр, Югославия. Что касается еврейско-арабских отношений, то обмен населением начался, когда евреи покинули арабские страны; будет совершенно естественно закончить этот процесс, мирно переселив израильских арабов в 22 арабских страны, занимающие 99,9% территории Ближнего Востока.

Впрочем, все намного проще. Нам не нужно переселять израильских арабов. Все, что нужно сделать для решения демографической проблемы, это сделать их равными евреям. Да, именно так – мы всего лишь должны сделать их равными. Действительно, лучшей платформой для политической партии на следующих выборах будет установление еврейско-арабского равенства.

Евреи служат в армии три года, после чего почти каждый год проходят военные учения. Евреи рискуют жизнью, защищая еврейско-арабский Израиль. Арабы же от этого освобождены, и это должно измениться. Если Израиль – вненациональная демократия, давайте играть по правилам. Арабов нужно точно так же призывать в армию на три года, как и евреев. Причем, они должны не отдыхать на тепленьких местечках невоенной гражданской службы, а воевать с врагами Израиля, как и евреи. Когда ХАМАС обстреливает Ашкелон и еврейские солдаты рискуют жизнью на улицах Газы, обходясь без авиации, чтобы не подвергать опасности местное население, – наши арабские друзья должны сражаться с нами плечом к плечу. Это и законно, и демократично – требовать, чтобы арабские граждане Израиля наравне с еврейскими сражались с любым врагом, с которым воюет Израиль. Американские этнические японцы воевали на стороне США во Второй мировой войне. Некоторые израильские арабы не захотят воевать с арабами Газы. Но не будем забывать, что молодые американцы были обязаны воевать во Вьетнаме, хотели они того или нет, просто потому что туда их послала страна. Точно так же и израильским арабам придется сражаться с арабами Газы. Если они не хотят быть верными гражданами Израиля и воевать в его войнах, их посадят в тюрьму – или же мы проявим гуманность и дадим им возможность покинуть Израиль.

Права граждан обусловлены их обязанностями. «Не спрашивай, что твоя страна может сделать для тебя; спроси, что ты можешь сделать для своей страны». Сначала идут обязательства. Когда на Израиль смотрят через перекрестие прицела почти все арабские режимы, первой обязанностью граждан является защита своей страны. Если гражданин отказывается служить в армии, он не должен иметь права голоса на выборах в Кнессет, устраиваться на работу в государственный сектор или получать субсидии. Демократии существуют только для ответственных, лояльных граждан.

Израильские арабы должны быть уравнены с евреями в вопросе налогообложения. Сейчас евреи платят налоги, а арабы – нет. Израильское правительство проводит полуофициальную политику, смысл которой – не слишком беспокоить арабов. В результате в арабских городах Израиля налоги не взимаются, и их экономика почти полностью освобождена от налогов. Если работодатель берет на работу араба и не платит требуемый налог, его нужно подвергнуть образцовому тюремному заключению. Налоговые службы должны одинаково тщательно наблюдать как за еврейским, так и за арабским бизнесом. Будучи поставленными перед необходимостью платить налоги, экономически неэффективные арабы потеряют конкурентоспособность, и многие захотят эмигрировать в поисках лучшей доли. Израильские арабы не привыкли к налоговой бухгалтерии, зато научились не платить налоги, так что многие угодят в тюрьму за уклонение от налогов. Будучи гуманным государством, Израиль сможет заменить для них тюремное заключение эмиграцией.

В городах израильских арабов закон должен применяться столь же последовательно, как и в еврейских городах. Сейчас полиция предпочитает держаться подальше от арабских городов, опасаясь бунтов. Арабы бунтуют по любому поводу, будь-то платежи за коммунальные услуги в Лоде или арест друзских преступников в Пкиине. Бунт – это преступление, поскольку бунтовщики восстают против государства. Некоторые евреи отбывают длительные сроки заключения за участие в антиправительственных демонстрациях, но арабов не бросают в тюрьму даже после бунтов. Все граждане должны стать равными.
Полиция должна восстановить право применения огнестрельного оружия против бунтовщиков, а каждый участник бунта должен идти прямиком в тюрьму. И опять-таки, мы готовы заменить тюремное заключение изгнанием из страны.

Арабы должны платить за коммунальные услуги точно так же, как евреи. Израильские арабы де-факто освобождены от платежей за электричество и воду, которой становится все меньше. Опасаясь бунтов, государство боится вынуждать неплательщиков платить и отключать их от сетей. Следовательно, компании-поставщики электричества и воды вынуждены постоянно поднимать тарифы, чтобы законопослушные евреи оплачивали убытки поставщиков, причиненные неплательщиками-арабами.

Государство должно остановить ползучую незаконную застройку арабов. Они уже незаконно построили сотни тысяч жилых помещений, в основном отдельно стоящих домов, обычно на общественной земле и даже частной земле евреев. Израильское правительство требует от евреев неукоснительного соблюдения строительного законодательства, часто прибегая к разрушению еврейских построек – при этом ежегодно уничтожается меньше 1% зданий, незаконно возведенных арабами. Когда Израиль просто потребует соблюдения строительных законов всеми гражданами вне зависимости от национальности или религии, полмиллиона арабов останутся без крыши над головой – и многие уедут из страны.

К евреям и арабам должен одинаково применяться закон об измене родине. Израиль находится в состоянии войны с Палестиной и Сирией. Израиль запрещает евреям ездить в Палестину, однако израильские арабы ездят туда практически беспрепятственно. Необходимо установить одинаковые ограничения для всех израильских граждан, как евреев, так и мусульман.

Евреев нужно уравнять в правах с арабами. Если мусульмане и христиане свободно молятся на Храмовой горе, нельзя препятствовать в этом евреям. Почему евреи могут молиться в Риме, Вашингтоне и Москве, но не на Храмовой горе в столице Израиля? Если арабы взбунтуются, всех бунтовщиков нужно наказать. Точно так же, поскольку у арабов на Храмовой горе есть огромный комплекс Аль Акса (в основном – пустая площадка), евреи тоже должны иметь возможность построить там синагогу.

В демократическом арсенале хватает мер для построения еврейского государства.

Ох уж эти левые с их привычкой к микроанализу. Они анализируют только последние изменения, не понимая, что они являются последствиями более ранних решений. Левые требуют, чтобы Израиль отдал Голанские высоты, не понимая, что их оккупация была актом не нападения, но обороны: Израиль защищался от Сирии. Это примерно как осуждать полицейского за то, что он нападает на человека, хотя последний является преступником и объявлен в розыск.

Левые игнорируют картину в целом: они требуют, чтобы Израиль интегрировал своих арабов. Однако арабское присутствие в Израиле – это лишь незавершенная часть плана по обмену населением: Израиль вывез евреев из арабских стран, и теперь арабские страны должны вывезти из Израиля арабов.

Привычка к микроанализу вредит страдающему человеку и государству. Каждый шаг воспринимается как сделанный с нуля, с чистого листа, и ответить на прошлые, даже недавние обиды становится невозможным. Мир не только возмущался бы тем, что Израиль решил отомстить за убитых в 1929 году в Хевроне, – теперь уже нельзя даже отомстить за вчерашний ракетный обстрел Сдерота сегодняшней военной операцией в Газе. Арабов лишь слегка выговаривают за нападение на Израиль, зато Израиль разносят в пух и прах за каждый акт возмездия.

Вот еще один пример. Евреям положена Обетованная земля от Нила до Евфрата. Лига Наций выделила для нас скромную полосу земли, включавшую Трансиорданию. Британцы украли три четверти этой земли, чтобы создать королевство Иордания для нескольких бедуинов. Евреи проглотили эту обиду и приняли такое разделение. Но затем, как будто арабы вовсе не получали часть еврейской родины, ООН берет и вырезает в 1947 году из остатков Израиля палестинское государство. После того как евреи согласились и на это, мир теперь требует, чтобы евреи фактически отдали и все остальное, позволив израильским арабам размножиться до большинства.

Другой пример микроанализа – требование обеспечить равенство арабов в Израиле. Почему именно в Израиле? Давайте рассмотрим, как обстоят дела с арабско-еврейским равенством на Ближнем Востоке в целом: арабы имеют 20 стран, в которых евреев нет вообще – следовательно, наличие одного-единственного еврейского государства без арабов не очень-то похоже на неравенство. Левый Верховный суд еще больше продавил этот микроанализ, когда потребовал от еврейских деревень принимать арабских жителей; теперь евреи не могут избежать арабского присутствия даже в уединенных местностях. Равенство требуется даже на абсолютном микроуровне – в семье: ни одна израильская газета не опубликует в брачном объявлении фразу «Арабам просьба не беспокоить».

Микроанализ позволяет левым концентрироваться на мягких целях. В мире огромное количество зла, и злые люди не поддаются морализаторству. Ни один левый еще ни разу не потребовал от арабских стран выплатить компенсации за оставленное имущество евреям, покинувшим их страну в середине двадцатого века. Гораздо проще вынудить евреев впустить четвертое поколение палестинских беженцев, проживающее сейчас в Ливане. Таким образом, микроанализ всегда на руку злым, поскольку требует от морализаторов отвлечься от общей картины мира, полного зла, и залезть в карман добрых людей, которые хотят этого зла избежать. Микроанализ нападает на все, что не соответствует теоретическому идеалу добрых людей, вместо того чтобы уделять внимание страшным зверствам, чинимым злыми.

Анализ под микроскопом, отсутствие масштабного восприятия – неотъемлемая черта левых. Левые – это примитивные рационалисты, их главная предпосылка в том, что любую социальную проблему можно проанализировать, понять, подвергнуть планированию и разрешить. В таких невероятно сложных адаптивных системах как общества подобный подход заставляет левых намеренно все упрощать. С их точки зрения, Израиль противостоит нескольким палестинцам, а не евреи противостоят мусульманскому авангарду антисемитского мира. Левые оперируют радикально упрощенными концепциями, выдернутыми из контекста, потому как неспособны применить свой фирменный анализ к сложному миру.

И они уничтожают сложный еврейский мир.

Обычно политические доктрины бесполезны, поскольку каждое звено сложной адаптивной системы имеет бесчисленное множество вариантов, большинство из которых не являются оптимальными. Комплексные адаптивные системы не приемлют доктрин, но развиваются за счет длинной цепочки болезненных микрошагов. На каждом уровне ситуация изменяется и требует адаптивной реакции. Политика же имеет тенденцию к консервации и закреплению; в противном случае ее уничижительно объявляют спонтанным решением и не считают политикой.

Как следствие, что бы ни делало правительство, оно почти наверняка ошибется. Бисмарк придерживался самых лучших подходов, но они заложили основу для двух мировых войн. Лига Наций была отличной идеей, но она легализовала бездействие, которое позволило Германии перевооружиться. Разделение стран на два государства с целью удовлетворить интересы сторон часто кажется правильной стратегией, однако разделенный Вьетнам устроил кровавую войну, да и в других случаях эта политика показала нежизнеспособность. Пустить кровь коммунистам в Афганистане казалось удачной мыслью, однако поддержка моджахедов создала угрозу исламского терроризма. Не будет преувеличением заключить, что все политики ошибочны. История не знает ни одного примера плодотворной политики.

Следует различать политику и метод. Работать – правильно, однако ни одна благовидная работа не сделает среднего человека миллиардером; работа – это метод, обогащение – политика. Методы полезны сами по себе, в то время как политики служат внешним целям. Методы можно определить как математические производные от политик, или как краткосрочные политики. Оккупация Ирака с целью его демократизации – это политика, и политика ошибочная; карательная экспедиция с непосредственной целью удаления Саддама – это метод, и метод правильный. Метод – это исторически стандартный образ действия: страны нападают на врагов при наличии внешней угрозы, наказывают преступников при наличии такой возможности, укрепляют безопасность своей территории и т. д. С методами согласны почти все: и евреи, и арабы считают, что преступников нужно наказывать; наказание за правонарушения – это метод. Методы имеют лишь непосредственную цель.

Методы проводятся в жизнь очень короткими по времени действиями и не способны вызвать эффект бабочки Брэдбери с непредсказуемыми удаленными последствиями. Чаще всего методы направлены на восстановление прежнего положения вещей. Несколько реже методы применяются для предотвращения непредсказуемых сценариев: европейские поселенцы в Америке вырезали краснокожих индейцев, чтобы не осталось сколько-нибудь серьезного меньшинства, способного заявить свои права на землю предков.

Невозможно представить, чтобы лев пришел в стадо газелей и начал учить их этикету, самообороне или сельскому хозяйству. Нет, обычно львы решают непосредственную цель – насытиться, пусть и за счет газелей. Мирный процесс из этой же оперы. Что только Израиль не пробовал: и отклонял требования палестинцев, и выполнял их, все что угодно. Ничто не сработало – потому что политики никогда не работают. Ближневосточная экосистема – это классический пример комплексной адаптивной системы. Любая политика здесь будет ошибочной. Кто мог предположить, что Арафат откажется от государственности, которую Барак преподнес ему на блюдце с голубой каемкой? Кто мог прочитать мысли Насера в 1967 году, собирался ли он напасть на Израиль? Мы не знаем, разрабатывает ли Иран ядерное оружие или просто защищает свое право заниматься обогащением урана. В уравнении мирного урегулирования мириады неизвестных переменных. Если израильские арабы лояльны, это требует одного решения, если нет – другого; если беженцы Газы никогда не примут еврейское государство, это совершенно другая ситуация. Будет ли Египет поддерживать с Израилем напряженный мир, или к власти придут исламские радикалы и начнут войну?

На примере коммунистов видно, что среднесрочное экономическое планирование было ошибкой; демократические страны хотят планировать нечто гораздо более сложное, чем экономика – человеческие общества. Мирный процесс неизбежно провалится. Единственное решение израильско-арабского конфликта – прекратить искать решение. Евреи поселились в ближневосточном аналоге городских трущоб. Бывших жильцов можно отправить в тюрьму – или лагерь беженцев – но они вернутся. Если евреям не хватает храбрости на библейское решение, остается лишь одна альтернатива – веками жить в условиях тлеющего конфликта. Это полностью приемлемо.

В конце концов, гораздо больше израильтян гибнет в ДТП, чем в терактах.

Существует сходство между сталинским обществом, описанным в романе Кёстлера «Слепящая тьма», и постсионистским Израилем. Отличительной чертой сталинского общества было подавление общепринятой морали в настоящем ради достижения высоких идеалов в будущем. Идеалы должны быть достаточно абстрактны, чтобы люди не могли оценить, насколько цель оправдывает средства, при этом сама цель должна быть и блистательной, и неопределенной. То же самое и в Израиле. Сионисты пали до самых низов безнравственности: они охотятся на своих же соотечественников (Ках…), даже не определив, для чего. Как русские твердили о всемирном «государстве рабочих», при этом обкрадывая и обливая грязью этих самых рабочих, так же и сионистские бюрократы присвоили себе власть, вытолкнув религиозных и националистичных евреев в маргинальные преследуемые слои общества. Коммунисты и сионисты не могли сформулировать свои цели, потому что у них не было ясных целей. Очень несложно логически доказать, что плановая социалистическая экономика служит интересам не рабочих, а государства – и что социалистический сионизм противостоит иудаизму и еврейскости.

Кёстлер убедительно показывает, как хорошие коммунисты подпали под влияние плохих коммунистов, потому что у последних лучше получалось достигать целей коммунизма. Так же обстоит и в Израиле. Простые израильтяне верят, что властные эшелоны, пусть они и состоят и коррупционеров и предателей, преследуют цели сионизма, а раз так, то им нужно подчиняться. Если взять, скажем, Баруха Гольдштейна, то очевидно, что он не мог убить и ранить 150 арабов четырьмя магазинами. Просто солдат заставили отказаться от своих показаний, чтобы правительство могло обвинить Баруха в «резне» и запретить партию «Ках», в которой он состоял. В другом случае, многие видели, как Рабин встал и направился к машине, после того как его «смертельно ранил» Амир; десятки врачей больницы знали, что Рабин был смертельно ранен, находясь в операционной. Все они молчали. Вряд ли все эти люди – трусы, сломленные угрозами Шабака. Как и во время советских охот на ведьм, их убедили, что временная несправедливость оправдывает блистательные цели сионизма. Возможно, как в случае с героем Кёстлера, они нашли для своей совести подходящий компромисс – веру в то, что когда-то в будущем правда обнаружится, а невиновные будут оправданы. Сейчас израильские правящие круги могут позволить себе оправдать Амира и Гольдштейна: «Каха» больше нет, а образ правых безнадежно замаран. Действительно, де-факто они уже оправданы: согласно опросам, большинство израильтян не верит в официальную версию убийства Рабина. Однако при этом они по-прежнему не голосуют за ненавистных правых. Давид Разиэль и Авраам Штерн, на которых охотились сионисты при жизни, уже стали национальными героями. Придет очередь причислить к иконостасу и Кахане, и Гольдштейна; мертвые герои не опасны для истеблишмента.

Подобно герою Кёстлера, российские коммунисты работали на систему. Чтобы восстать против системы, нужно признать, что усилия всей жизни были напрасны. Это слишком сложно. Так же и в Израиле. Израильтяне страдают ради этой системы с ранних лет. Они рискуют жизнью в автобусах, на улицах, в армии. Они видят, как убивают и калечат их близких. Они страдают от тяжелого налогообложения и враждебного отношения мировой общественности. Для простого израильтянина оспорить систему означает признать, что все эти жертвы напрасны.

Как и коммунизм, сионизм мимикрирует. Если одно понятие оказывается скомпрометированным, правящая клика берет на вооружение другое. Еврейское государство – государство с большим числом арабов – государство с арабским большинством в перспективе. Социалистическое государство – атеистическое государство – государство, в котором Верховный суд и правительство контролируют религию. И никогда нельзя доказать, что правители предали свои цели, потому что цели постоянно приспосабливаются под постоянное предательство.

Россия никогда не отказывалась от своего сталинизма. Простые россияне молчали, когда правительство взрывало дома в Москве с целью спровоцировать войну в Чечне. Они приняли очевидную ложь правительства, как их деды принимали смехотворные суды во время охоты на ведьм. То же делает и Израиль. Евреи молчали, когда агенты Бен-Гуриона убили Арлозорова, изрешетили пулями «Альталену». Даже консервативные израильтяне не протестовали, когда правительство убило Кахане и Зееви.

И коммунисты, и сионисты добились быстрого успеха, почти даром мобилизовав трудовой народ на экономические проекты с идеологической подоплекой. В России промышленность, а в Израиле сельское хозяйство скачкообразно развивалось благодаря самоотверженному труду рабочих. Но по мере развития идеология утрачивала свой экономический потенциал, становилась все менее однородной, а экономика становилась слишком сложной для прямого планирования. Изначально более эффективные, чем консервативные рыночные экономики, идеологические экономики быстро оказались в отстающих, обремененные системными перекосами и страдающие от недостатка рыночных стимулов. Искусственные идеологии опасны не только для умов, но и для кошельков.

Израиль должен отказаться от блистательного сионизма ради консервативного иудаизма. Единственная альтернатива – общественная смерть.

Антисемиты совершенно правы, когда отмечают огромное влияние евреев в самых отрицательных политических событиях. Верхушка партии большевиков, так же как и других социалистических фракций в России, была диспропорционально еврейской. Шизофреническая смесь еврейского идеализма, мессианизма и презрения к гоям создала взрывоопасную субстанцию под названием большевизм. Формировать общества - занятие веселое. Планирование утопического общества уподобляет атеиста Богу. Ассимилированные атеистические евреи были действительно безродными космополитами – знаменитый сталинский термин описывал их совершенно точно. Люди без корней не обременены традициями, историческим опытом и этикой. Эти бывшие евреи получали садистское наслаждение, безжалостно перекраивая Россию.

Многие из этих безродных социалистов попали и на землю Израиля. И доминировали среди них русские евреи. Рак социализма, который ныне убивает Европу так же, как когда-то убил Рим, поразил евреев раньше всех остальных. Множество евреев из первой западноевропейской алии имели социалистические склонности. Евреи, приезжающие в Палестину, стремились установить новое общество. Когда европейцы колонизировали Америку, некоторые идеалисты тоже желали установить там новый мировой порядок – с нуля, с «чистой доски»; но большинство хотело только, чтобы им дали кусок земли и оставили в покое. Вот поэтому Америка и развилась в капиталистическое общество. Еврейское общество в Израиле жаждало утопической коммуны и сделало огромные шаги к ее успешному появлению на свет. Евреи были утопистами, но в различной степени. Некоторые практиковали крайнюю форму коммунизма, вплоть до свободного секса и обобществления детей в кибуцах. Некоторые с нетерпением ждали прихода тоталитарного социализма, или хотя бы такого, который сохраняет частную сферу. Кое-кто хотел жестко регулируемое капиталистическое общество. В то время как религиозные евреи изолировали себя в своих устарелых общинах, еврейское большинство отказалось от своих корней и продолжало возводить утопически совершенное государство.

Это и было главной целью первой алии – построить Утопию. Евреи готовы были населить хоть Уганду или Аризону, но ностальгические чувства направили их к земле Израиля. Их не волнует Земля обетованная, иначе они никогда не согласились бы на то, что Британия вырезает из их обетованной земли Трансиорданию или Франция - Ливан. Их не волнуют религиозные проблемы, а то бы они заселяли Хеврон и Шхем, а не Тель-Авив. Евреи были сыты по горло загнившей антисемитской Европой; и вот они приехали в Израиль, чтобы познать социалистический кошмар под названием совершенное общество.

Действия лидеров сионизма только и можно объяснить в этом контексте. В 1947-м году они согласились с планом ООН, который оставил Израиль с 40% быстро размножающегося арабского населения. Они отдали основную часть Израиля, в том числе почти всю библейскую территорию. Они учредили самую нееврейскую – социалистическую - экономику. Единственная последовательная линия их действий – это строительство утопического общества. Они играли в Бога, отвергая его в процессе игры.

Новое общество могло принять какой-то из существующих языков: американцы взяли английский, а евреи воображал�