Блокада Газы без войны и без миротворческой операции Совбеза ООН предполагает, что сектор находится под контролем Израиля – именно то, что Израиль отрицает, чтобы снять с себя ответственность за доставку в Газу гуманитарных грузов. Но если объявить Газу просто враждебной территорией, что делает правительство, это не дает юридического обоснования для блокады.

Да и зачем она вообще нужна? Приводятся три причины, и все они не сработали. Первая: Израиль пытался надавить на жителей Газы, чтобы сами выгнали ХАМАС и посадили во власть ООП. Вторая: Израиль хотел с помощью блокады заставить ХАМАСа освободить Шалита. Третья: блокадой хотели отрезать поставки оружия для Газы. Тоннели сорвали и этот план. Да он и незаконен: одна страна не может мешать другой стране вооружаться.

Что нам до того, что ХАМАС получит немного оружия? У Сирии есть 1200 ракет средней дальности, все нацеленные на израильские населенные пункты. У «Хезболлы» 60 тыс. ракет, нацеленные туда же. У египетских и иранских ракет основная цель также Израиль. Ракеты в Газе не прибавят нам проблем.

В чем состоит проблема, так это в сдерживании. Сирия и Ливан не используют ракеты против Израиля, потому что боятся ответного удара. ХАМАС его не боится, потому что его территория блокирована: следовательно, это уже не суверенное государство; следовательно, Израиль несет ответственность за гражданское население Газы. Израилю было бы гораздо проще снять блокаду, дать ХАМАСу все атрибуты суверенитета – и смело отвечать ударом на удар.

Почему ХАМАС должен мучиться с импортом, а мы – терять прибыли? Давайте сами предложим ХАМАСу ракеты малой дальности! Только с одним условием: если эти ракеты (или иранские) будут использованы против нас, то мы вбиваем Газу обратно в бронзовый век.

Фиаско ЮАР – наглядный пример того, что мир не может слишком долго терпеть какую-либо проблему. Израиль не может решить свою проблему уже 43 года, и с каждым годом палестинской борьбы она становится все острее. Арабский терроризм на Западе дает нам передышку, но одновременно усиливает голоса на Западе, призывающие давить на Израиль в направлении уступок. К счастью, после смерти Арафата у палестинцев уже нет харизматичного лидера, который выглядел бы на западном телевидении столь же благовидно, как другой террорист – Нельсон Мандела. Отношение к нам Запада зависит от нашего собственного настроя: никому не интересно заниматься безнадежной проблемой. Израиль может с одинаковым успехом подавлять палестинский национализм или специально затягивать переговоры, главное – подчеркивать, что и то, и другое безнадежно. Даже переговоры можно представить как безнадежные. Если Израиль не будет объявлять об успехах мирного процесса, западные активисты быстро потеряют к нему интерес.

С точки зрения мировых лидеров, выполнение требований палестинцев – это единственный способ успокоить прессу и заинтересованные группы. Израиль может разрушить эту иллюзию, объяснив миру, что от палестинского государства будет больше проблем, чем от его отсутствия: Израиль будет вынужден атаковать его в полную силу после каждого теракта (а их будет много), и в итоге весь регион погрязнет в войне.
Израилю нет смысла отказывать палестинцам в передаче земли. В конечном итоге за «оккупацию» Западного берега мы получим ровно те же санкции, что были бы и за выселение арабов. Зато, выселив их и пережив несколько лет санкций, мы получим прекрасное однородное государство.

Демилитаризованная Палестина – это большая опасность, потому что она станет лакомым кусочком для всех соседей. Сирия и Иордания имеют виды палестинскую территорию, а Сирия имеет виды еще и на саму Иорданию. Израилю будет очень неудобно посылать еврейских солдат на защиту Палестины, как это было в Иордании.
Может показаться странным, но если палестинское государство будет создано, то Израилю просто необходимо, чтобы оно было хорошо вооружено. Милитаризованное государство станет буфером между Израилем и Сирией. Оно уберет центр тяжести из Сирии, что сделает Ливан более стабильным и умеренным. Сильные Палестина и Сирия будут истощать друг друга. У Палестины нет ни источников дохода, ни технологий, и она будет всецело зависеть от Израиля в плане оружия. Такая зависимость сделает палестино-израильское сотрудничество более крепким, чем любой бумажный договор. Поскольку другие арабы презирают палестинцев, сильная Палестина станет для них не менее сильным раздражающим фактором, чем Израиль, и оттянет на себя часть ненависти, обращенной сейчас на нас.
Но чтобы разыграть карту с сильной и милитаристской Палестиной, Израилю нужен лидер калибра Бисмарка, а не Биби.

Чем дальше Израиль снижает военное давление на палестинцев, тем меньше у боевиков стимулов для «уступок» по модели двух государств. Вместо того чтобы силой заставить палестинцев подписать мирный договор, Израиль сделал их жизнь настолько комфортной, что формальная независимость ее уже не улучшит, тем более что де-факто у них эта независимость и так есть. Их теперешняя ситуация даже лучше формальной независимости: у них есть самоуправление, они пользуются международным признанием вплоть до собственных паспортов, но при этом не обязаны заниматься экономическими проблемами, поскольку Израиль предоставляет им и коммунальные услуги, и рабочие места.

После того как ЦАХАЛ искоренил терроризм в территориях, ФАТХ стал слишком далек от простых палестинцев. Перес специально набил цену этой группировке, чтобы сделать из Арафата, тогда всеми забытого обитателя Туниса, марионетку для мирных переговоров. Сегодня ФАТХ по-прежнему остается бандой головорезов, мало связанной с палестинскими массами. ФАТХ презирают за репрессии и рэкет, и единственное, что позволяет ему сохранять власть, – это право распределять огромные объемы иностранной помощи. Головорез ФАТХа может выиграть президентские выборы, поскольку получит самую лучшую рекламу, но на муниципальных и парламентских выборах партия показывает неважные результаты.
Старое руководство ФАТХа – старое в прямом смысле слова, это старцы 70 лет и более, а молодую гвардию отличает повышенная воинственность. Когда палестинское правительство подчинили независимому Файяду, а гангстеров из правительства убрали, это привело к радикализации ФАТХа. Их отстранили от управления страной, им стало нечем заняться, и они принялись бряцать оружием.

Демократические выборы на Западном берегу могут привести к власти умеренных лидеров, не связанных с ФАТХом. Такие лидеры могли бы представлять большинство палестинцев, уставших от конфликта и желающих его завершения. В отличие от воинственного и идеологически заряженного ФАТХа, простым палестинцам нет дела до беженцев 1948 года, и они только рады еврейским поселениям с их выгодными рабочими местами. Но ФАТХ и ХАМАС не допускают никакую свободу политического выражения. Потенциальные умеренные лидеры не могут привлечь на свою сторону избирателей иностранной помощью, которую распределяет ФАТХ. Даже богатые палестинцы не могут финансировать новые партии, потому что правительство сразу же перекроет их источники дохода. ФАТХ сокрушит любую альтернативную политическую и благотворительную инфраструктуру.

Для победы Запад должен признать, что ФАТХ больше не подходит на роль палестинского руководства. Сейчас военное и политическое крыло этой группировки представляют собой два совершенно независимых образования. Рядовые палестинцы могут поддержать бывших фатховских политиков, которые хотели бы жить с Израилем более-менее мирно, – но для этого этим политикам нужно избавиться от балласта боевиков. Запад должен полностью забыть о несгибаемом ФАТХе, поддержать несколько умеренных партий и поставлять помощь через них, а не через правительство ФАТХа. Тогда ФАТХу уже не придется притворяться умеренным для западных спонсоров, он вернется к активному терроризму, но ЦАХАЛ быстро его подавит.

Древние греки не пытались преподать персам урок цивилизованности, либерализма и терпимости. Нет, греки не боялись опуститься до уровня презираемых ими врагов. Война не время для поэзии и нотаций о морали. Почему голодная толпа всегда разоряет продуктовые магазины? Потому что, когда на карту поставлена жизнь, этика отходит на второй план. Если ты выжил, можно постараться исправить нанесенный вред и снова поступать нравственно. Но если выжить не удалось, увы; мертвые люди и мертвые народы не бывают нравственными.

Этика – это набор ограничений естественного поведения ради мирного, комфортного сосуществования с другими, и к военному времени этика отношения не имеет. Об этике можно говорить только применительно к соседям – тем, с кем можно мирно сосуществовать. Этики к врагам не существует по определению, подобных прецедентов история не знает.

Тора запрещает преступное убийство, а не всякое лишение жизни в принципе. Тора без тени смущения говорит об истреблении целых народов, когда это единственный выбор. Современные израильские политики решили, что палестинцы просто так забудут все унижение, которое они испытали, потеряв землю, детей, братьев. Американские поселенцы просто стерли коренных индейцев со страниц истории. С неграми так не получилось, и сегодня они требуют привилегий и организуют национальные движения. Южноафриканцам пришлось серьезно потеснить местное чернокожее население, но в результате они создали прекрасную и безопасную страну. Но поскольку негров не уничтожали, они начали, естественно, бороться за свои права, победили – и уничтожили страну. Чувствительным евреям может быть не по себе от идеи ликвидации коренного населения, но других способов создать долговечное государство у нас нет. Любой другой вариант только продляет страдание с обеих сторон. Впрочем, в отличие от времен Иисуса Навина, сегодня необязательно уничтожать нацию физически, достаточно ассимилировать палестинцев, рассеяв их среди прочих арабов.

Если кто-то думает, что в религиозном еврейском обществе будут казнить за веру в Дарвина, то он ошибается. Если абстрагироваться от спорных тем абортов, кошерной еды и публичной работы в Шабат, то религиозные евреи хотят видеть Израиль практически таким же, как и националисты. Если взять три главных вопроса политической повестки дня: земля, демография и военная тактика – то в них и светские националисты начиная с Жаботинского, и религиозные евреи полностью сходятся во мнениях. А именно: Израиль не должен отдавать арабам ни пяди той земли, что он имеет сейчас; арабы не должны стать в Израиле большинством; ответ на атаки арабов должен быть достаточно жестоким, чтобы у них не возникло желания их повторить.
Иудея, которую иностранцы зовут Западным берегом, является сердцем еврейской национальной идеи. Это та самая земля, где располагалось древнее еврейское государство, где жили патриархи, пророки и цари. Светские американцы никогда не продадут китайцам Белый дом, какую бы сумму они за него ни предложили. И для националистов, и для религиозных евреев Иудея вне любых переговоров и обсуждений.

Газа менее значима идеологически, но ее следовало удерживать из стратегических соображений. Если отдать ее палестинскому государству, Израиль будет перерезан надвое дорогой из Газы в Западный берег и египетские радикалы будут использовать ее как плацдарм против Израиля. Сейчас активно разыгрывается египетская карта: именно из Египта ХАМАС получает огромные партии оружия и взрывчатки.

Голанские высоты очень важны стратегически, но главная причина, почему их нельзя отдавать, – элементарное самоуважение. Израиль отражал сирийскую агрессию трижды, и Голаны – должная компенсация. Если мы вернем их Сирии, мы просто-напросто предадим память тех евреев, которые сражались за эти высоты и умерли на них. Кроме того, Голаны вообще никак не связаны с подписанием мирного договора с Сирией, потому что Сирия не хотела его подписывать еще до того, как утратила эту территорию в 1967 году. Сирия – стратегический враг Израиля, она им была 3,000 лет назад и будет вне зависимости от бумажных договоров. Голанские высоты дают Израилю небольшую глубину обороны, крайне важную в любой войне с сирийцами.

Израильская пропаганда преуменьшает демографическую проблему. Сейчас отношение арабов к общему населению Израиля искусственно занижено из-за недавнего притока из СССР пожилых евреев. Но они не воспроизводятся. Если взять группу детей до 9 лет, то в ней арабы составляют 32% населения, и эта цифра постоянно растет. Через тридцать лет арабы станут крупнейшей фракцией Кнессета и даже, возможно, образуют в нем большинство. И это автоматически будет означать конец еврейского государства. В Израиле как ненациональной демократии, управляемой арабами, нет никакого смысла. Даже если его арабские хозяева предоставят евреям сносные условия жизни, этого смысла все равно не будет, потому что в той же Америке или Австралии евреям будет все равно комфортнее. И израильских арабов, и палестинцев территорий нужно переместить в Иорданию – государство, в котором палестинцы уже составляют большинство.

Я мог бы привести в ответ такой довод. Этих смертей можно было бы избежать, если бы ХАМАС не начал вооруженное сопротивление Израилю. Настоящий виновник их смерти – ХАМАС, а евреи действовали просто как автоматы: нам угрожали – мы отреагировали. В этом смысле у нас не было свободы выбора, нападать на Газу или нет. Этой свободы выбора нас лишил ХАМАС. Если нет свободы выбора, следовательно, нет и вины.

Но у этого вопроса есть и более глубокое нравственное измерение: люди имеют право ненавидеть тех, кто ненавидит нас. Когда палестинские дети смотрят мультфильмы, в которых Микки Маус убивает евреев, когда в Газе дети участвуют в демонстрациях ХАМАСа в костюмах террористов-смертников, а подростки уже и становятся террористами-смертниками, – тогда да, меня совсем не трогает, когда я вижу их смерть.

Палестинские арабы бросают вызов Богу Израиля. Своими действиями они дают понять, что Божьи обещания евреям недействительны. Они заслуживают смерти и за это.

Не имеет абсолютно никакого значения, виновны погибшие в убийстве евреев или нет. Они – члены вражеского народа. Как у жителей Содома, у них был выбор: покинуть злое место или остаться в нем. Даже на территории Сектора Газа достаточно свободного места, куда гипотетические хорошие арабы могут скрыться от антиизраильского режима. Сделали они это? Нет. Более того, они голосовали за ХАМАС и ФАТХ с их террористами, между которыми мы не проводим разницу.

Дети не несут ответственность за поступки родителей только внутри сообщества. На национальном уровне они ее несут. Именно поэтому амаликитян истребляли за грехи их далеких предков. И не надо говорить, что амаликитян больше нет: в Писании мы постоянно видим, что они снова возникают то тут, то там. Амалик жив, и его несложно опознать по решимости убивать евреев. Если дети живут благодаря родителям, которые голосуют за ХАМАС, то эти дети тоже несут ответственность за действия ХАМАСа.

Убийство жителей Газы имеет религиозное обоснование. Народы Земли Израиля имели выбор из трех вариантов: подчинение и безоговорочная верность; изгнание; смерть. Причем этот выбор можно было сделать только до начала сражения, потому что после сражения выбор проигравшей стороны не может быть искренним, это будет просто военная хитрость.

Ненависть – это единственное, что объединяет израильских правых и левых, евреев Ицхара и северного Тель-Авива. Они могут спорить друг с другом по любому поводу, но все одинаково ненавидят арабов. Ни один еврейский левый не хочет ежедневно бояться арабов в Израиле и в ближнем зарубежье, и тут уж не до либерализма. Добро всегда пассивно, и только ненависть сплачивает массы и побуждает к действию. Когда евреи переходили Иордан, Иисус Навин воззвал к общей ненависти и борьбе с туземцами, а не к соблюдению Шабата и кашрута.

Было бы замечательно обратиться к еврейским левым словами Торы, но это бесполезно. По крайней мере, традиционными словами. Тора прекрасно понимает человеческую природу – не зря она поставила перед евреями, когда они входили в Ханаан, националистические, даже истребительные задачи. Евреи могут расходиться друг с другом в миллионе вопросов, но все они одинаково хотят страну без враждебных народов. Неслучайно еврейское слово «ближний» родственно слову «зло»: только общая ненависть к чужакам сплачивает нации. И лишь затем мы сможем начать всеобщее изучение Торы. Более того, они сами об этом попросят, чтобы рационализировать собственный национализм и ненависть. Никто не хочет ненавидеть просто так. Всем важно найти какую-то опору, оправдание, легитимирующее ненависть, и такая опора может быть только в идеологии и религии.

Палестинцы наделены свободой воли и потому несут ответственность за свои действия. Наказать их будет правильно, но только в порядке мести, а не с целью что-то изменить. Израиль же не может даже толком наказать, тем более что всегда есть спонсоры, готовые компенсировать весь причиненный ущерб.

Разрешать палестинцам работать в Израиле или переводить им налоговые отчисления, в то время как их правительство выставляет нам условия по мирным переговорам или отказывается признавать Израиль еврейским государством – это абсурдная практика, которую нужно прекратить. Одновременно с этим мы должны понимать, что одно лишь прекращение этой практики не положит конец терроризму.

Палестинцы не прекратят воевать с Израилем, пока у них есть деньги, оружие и поддержка Сирии и Ирана. Когда террористы-феллахи нападали на Израиль с территории Газы под влиянием Египта, у нас хватило здравого смысла наносить ответный удар по Египту. Сегодня же, когда мы отвечаем только палестинцам, это лишь вдохновляет Сирию поддерживать их еще больше. Еще бы: палестинцы озлоблены, а сирийцы в безопасности.

Чтобы остановить ракетные атаки, нужно бомбить Дамаск, а не Газу.

План экономического развития Палестины контрпродуктивен. Обычно государства становятся агрессивными в начальной стадии накопления богатства; когда правительство уже разбогатело, а народ еще нет, отвращение к войне еще не выработалось. То же происходит на ранних стадиях экономического развития: сначала корпорации получают сверхприбыли, много инвестируют и раскручивают экономику, но затем рост зарплат съедает корпоративные прибыли и инвестиционные ресурсы и постепенно замедляет экономический рост. Возможно, высокая ставка подоходного налога увеличивает сопротивляемость корпораций к росту чистой заработной платы, который непропорционально увеличивает налоговые обязательства корпораций. Соответственно, высокий подоходный налог увеличивает инвестиционные ресурсы и толкает экономику вперед. На начальных стадиях экономического бума государство воинственно, а корпорация экономически агрессивна.

Однако Древний Рим и Персия были богаты, но агрессивны, равно как и Франция, Великобритания и Германия в 18-20 веках. Бедная страна не может позволить себе крупномасштабную войну. Страны, которые богаты уже давно, могут себе позволить колониальные войны и далекие экспедиции, но обычно не участвуют в войнах, которые ставят под угрозу материальное благополучие их граждан. Воюют только те страны, что обрели богатство недавно, такие как Россия в двадцатом веке и Германия – в девятнадцатом. Обе они незадолго до того прошли через стадию индустриализации. Индустриализация Великобритании привела к многочисленным колониальным проектам.

То же и с арабами: правительства Египта и Сирии обрели способность к войне только благодаря помощи СССР, а Иран – благодаря продаже нефти западным странам. С другой стороны, Саудовская Аравия распределяет нефтяные доходы среди своих граждан, и они уже не поддерживают открытые войны, хотя и одобрительно хихикают, видя, как ваххабитский режим продвигает свою идеологию и втайне поддерживает террористов. Главная надежда Израиля на решение египетской проблемы не в том, чтобы Хосни или Гамаль Мубараки разогнали «Мусульманское братство», а в медленном развитии египетского среднего класса, для которого счета по ипотечным кредитам гораздо важнее Израиля, – и то лишь при условии, что выплачивать эти кредиты будет возможно, а то Израиль снова станет козлом отпущения. Даже в Египте, древнейшей арабской экономике с довольно развитым уровнем цивилизации, системный экономический рост весьма маловероятен, поскольку элиты обогащаются с государственного стола, а города наводняют необразованные селяне, создавая безработицу и понижая уровень зарплат.

В Палестине подобное развитие событий невозможно. На фоне других арабов палестинцы обладают кое-какой трудовой этикой и предпринимательской жилкой. Когда саудовцы и иорданцы катались на верблюдах, большинство палестинцев уже возделывали поля. Палестинцы веками занимались земледелием и в своем развитии обогнали соседей-пастухов. Много предпринимателей было и среди иммигрантов, что перекочевали в Палестину из арабских и африканских стран в начале двадцатого века. В чем-то этот процесс схож с миграцией предприимчивых европейцев в Америку, что также благоприятно сказалось на экономике Нового Света. А поскольку палестинцы вот уже шестьдесят лет паразитируют на Израиле, все вместе это привело к тому, что сегодня у них происходит самый мощный экономический рост среди всех арабских стран, за исключением нефтяных.

Между тем серьезным сдерживающим фактором является низкий уровень уважения к закону. У палестинцев немало кустарных производств, однако конкурировать на более высоком уровне, создавать серьезные современные предприятия они неспособны. Европейским иммигрантам в Америке понадобилось два столетия, чтобы создать законопослушное общество. Прежде чем прийти к нынешнему прозрачному правительству, Америка знала войны с индейцами, ковбойские разборки, правосудие по Линчу, предельно коррумпированные госучреждения. К счастью для американцев, их политическое развитие совпало с началом эпохи индустриализации: ко времени, когда в мировой экономике начали доминировать крупные промышленные предприятия, американские поселенцы уже сформировали относительно законопослушное общество. Или взять египтян: тысячелетия жесткой государственной власти сделали египетское общество законопослушным, подготовили его к промышленной экономике.
Палестинцы, подобно афганцам, сомалийцам и многим другим народам, не имели эффективного государства и просто не привыкли подчиняться власти и играть по правилам. В нравственном отношении палестинцы пали даже ниже афганцев: десятилетия скитаний, беспорядков и репрессий со стороны израильских военных и местных бандитов лишили их той рациональной морали, что присуща оседлым жителям деревень. Подачки БАПОР многократно усугубили ситуацию, поскольку четыре поколения палестинцев родились, выросли и умерли с твердым убеждением, что получение денег никак не связано с трудом. Честность, дисциплина, трудолюбие – сегодня эти понятия совершенно чужды большинству палестинцев.

Десятки миллиардов долларов экономической помощи палестинцам осели на банковских счетах лидеров террористов и в карманах 110 тысяч их коллег из различных палестинских спецслужб. Правительство Файяда немного снизило казнокрадство, но синекуры, монополии и всевозможные частные проекты лидеров остались. У Файяда просто нет вариантов: если перестать платить зарплаты сотне тысяч вооруженных боевиков, можно сразу же уходить в отставку всем правительством. А впрочем, оно и так обречено, поскольку властные фигуры среди боевиков никогда не смирятся с потерей доступа к иностранной помощи.

Эволюция обществ во многом сродни эволюции организмов: какие-то общества имеют врожденные заболевания, какие-то – приобретенные, и лишь немногие выживают и обгоняют в развитии остальных. Палестинское общество мертво, и любая помощь ему лишь умножает страдания евреев, которые вынуждены с этим обществом контактировать. Да и просто аморально помогать собственному злейшему врагу.

Проблема Газы может разрешиться сама собой. Палестинцы могут просто устать от тягот и войны и выбрать умеренную партию. Но принимая во внимание, сколько оружия накопили «Хамас», Палестинский исламский джихад и Комитеты народного сопротивления, крайне маловероятно, что они откажутся от контроля над палестинским обществом. Умеренных объявят предателями и надлежащим образом казнят. Мы будем десятилетиями ждать умеренности, а палестинцы будут продолжать нападать на Израиль и увеличивать радиус действия ракет.
Израильские набеги на Газу слишком опасны. Из-за ложно понимаемой нравственности еврейские солдаты отправляются в Газу без артиллерийской поддержки, открытые для мин и снайперов. Как только армия отступит, победоносный «Хамас» снова возродится.

Искоренить «Хамас» можно только полицейскими мерами. Израиль должен снова оккупировать Газу и начать проводить полицейские операции в духе Шарона: задействовать десятки тысяч агентов и провокаторов, прибегать к коллективному наказанию, заключению по подозрению, отказаться от надлежащего судопроизводства. Не должно быть никаких компромиссов, никакого палестинского правительства или властей, никакой полиции. Что важно, никаких обменов пленными.

Согласно первоначальной теории обмена пленными, сформулированной во время кризиса в Энтеббе, обмен возможен только при абсолютном отсутствии военных решений. Согласно этому подходу, если государство не может защитить своих граждан, оно вынуждено их обменять. В Газе военное решение предельно простое: не освобождать палестинцев по истечении срока их заключения, арестовать сотни чиновников «Хамаса», ежечасно расстреливать заключенных палестинских террористов, пока не будут освобождены израильские заложники. Если Израиль начнет действовать безумно, никто не будет похищать евреев.

Однако и с логической, и с моральной точек зрения Израиль должен действовать иначе. Нельзя расточать еврейские ресурсы и жизни, чтобы десятилетиями заниматься полицейским надзором в Газе. Это вражеское образование с вражеским населением, чье избранное правительство убивает евреев. Это далеко не беззащитные люди: факт в том, что «Хамас» построил серьезную оборону, включая тоннели, мины, противотанковые и противовоздушные ракеты. Народ Газы – это враг, а Газа – вражеское государство. Поэтому давайте подумаем о евреях и начнем бомбить Газу так же, как Союзники бомбили Дрезден.