Раввинистическая традиция гласит, что еврейство передается по матери, а принадлежность к клану – по отцу. Получается, что у смешанной семьи нет своего клана и, соответственно, своей земли. Вряд ли такие «межрелигиозные» семьи селились в земле клана жены. Это непрактично, поскольку она не могла унаследовать эту землю и не имела ее в собственности. Нет, женщины жили в шатрах клана своего мужа. Система, при которой мужчина переселялся в дом клана своей жены, равносильна матриархату, совершенно чуждого бедуинской ментальности древних евреев. Такая система давала бы еврейкам с нееврейскими мужьями преимущество в сравнении с другими еврейками – женами евреев: жена нееврея имеет земельный участок, а жена еврея – нет. Тора не может санкционировать такую несправедливость.

Мудрецы соглашались, что все прочие народы считают происхождение по отцовской линии. В подтверждение, Раши цитирует Кидушин 67б: «Сын следует за своим отцом». Когда фараон решил истребить еврейский народ, он приказал убивать мальчиков, а не девочек. Рабби голословно возражают, что еврейство передавалось по отцу до получения закона в Синае, а уже затем происхождение стали считать по матери. Это противоречит другой их доктрине, что патриархи соблюдали закон еще до того, как его получил весь народ. Рабби не смущает, что патриархи свободно женились на язычницах.

На самом деле еврейки, конечно же, выходили замуж за тех иностранцев, что селились в земле Израиля и перенимали еврейские обычаи. Они жили в городах, где у них либо не было собственных земельных участков, либо они их арендовали. Если муж соблюдал иудаизм (гер), то дети такого брака считались полноценными евреями – в соответствии с новообретенной религией их отца. Если еврейка выходила замуж за иностранца, который не соблюдал иудаизм (тошав), тогда их дети, естественно, придерживались религии отца. Еврейство передавалось по отцу чисто практически.

К евреям по отцу часто относились с недоверием: Левит 25:45 различает между «твоим братом» и «тем, кто происходит из семьи гера». Такой скептицизм неудивителен: безземельные прозелиты-герим с большой вероятностью могли оставить и Израиль, и иудаизм. Но через несколько поколений потомки герим полностью ассимилировались и иногда даже занимали важные посты в еврейском обществе.

В раввинистическом иудаизме вход в еврейство религиозный, а выход – биологический. Чтобы войти в нацию, нужно пройти религиозную процедуру обращения, однако дети крещеных евреев считаются евреями. Однако более последователен другой подход: дети «в целом еврейских» семей полностью евреи. Если иностранка вышла замуж за еврея и делит свою судьбу с израильтянами, то ее дети – евреи. А еврей-самоненавистник из движения «Мир сейчас» не может дать своим детям еврейскую душу.

Раввины превратили глубоких библейских персонажей в пластмассовых святых.

История образцовой прозелитки Руфи полна странностей. Танах вообще часто унижает евреев: наши предки совершали разные непотребства, Рахиль украла идолов, Моисей не обрезал своего сына, в Синае евреи постоянно восставали против Бога, а в Обетованной земле занимались идолопоклонством. Внук Руфи Давид убил своего полководца, чтобы взять его жену, а позже Бог запретил ему строить Храм, потому что он пролил слишком много крови в захватнических войнах за пределами Обетованной земли. Даже в библейские времена рэкет, при всей его типичности для бедуинов, никак не мог снискать Давиду уважение евреев, особенно при его жестоком нраве (1 Сам. 25:22).

Конечно, рабби предложили изобретательные объяснения для каждого из этих эпизодов. Вирсавии было суждено выйти замуж за Давида, а кровь была не людей, а жертвенных животных, хотя в Псалмах Давид предстает достаточно кровожадным властителем. Я предпочитаю держаться буквы текста.

Будущий свекор Руфи Елимелех во время засухи почему-то ушел из Израиля в Моав (современная Иордания), хотя там климат был едва ли лучше. Поскольку мы знаем, что Ноеминь не спешила встречаться по возвращению с родственниками, скорее всего, в Израиле у ее семьи были серьезные проблемы.

Ситуация с Руфью сложна тем, что Тора прямо запрещает евреям жениться на моавитянках. Во всех странах среди царей было обычным делом подвергать свои родословные ревизии в лучшую сторону, однако в случае с Давидом мы этого не видим. Самый значительный еврейский царь – результат запрещенного брака, по сути незаконнорожденный без права войти в «собрание Господа». Мы не знаем, что к этому привело: удивительная честность Давида, непредвзятость летописца или попытки врагов царя очернить его имя. Если исходить из псалмов, у Давида было множество внутренних врагов, поэтому вполне возможно, что они объявили его моавитским бастардом и плевали на его могилу.

Саддукеи – храмовые священники – не считали Второзаконие частью канона. Они вполне могли допускать, что туда специально вставили запрет жениться на моавитянках, чтобы уязвить Давида. Действительно, объяснение этого запрета выглядит странно: на моавитянах нельзя жениться, потому что они не встретили еврейских захватчиков хлебом.

Раввины решали эту проблему, читая слово «моавитяне» как «моавитские мужчины». Это нелепо, поскольку в еврейском языке формы мужского и среднего рода совпадают. Раввины сами с трудом могли объяснить, почему мицри означает всех египтян, а моави – лишь моавитских мужчин. По их словам, моавитяне прокляты, потому что не встретили евреев «хлебом и водой». Видимо, раввины полагают, что подносить хлеб чужакам должны мужчины. Но в 4 главе Судей Сисара попросил воды у Иаили, и она дала ему молоко. Когда Ездра разгонял смешанные браки, он определенно ничего не знал о раввинистическом разрешении жениться на моавитянках (Ездра 9:2).

Руфь никогда не обращалась в иудаизм. Многие думают, что актом обращения была сказанная Ноемини фраза: «Твой народ – мой народ, и твой Бог – мой Бог». Однако позже (2:10) она называет себя чужеземкой. Зачем бы Руфи понадобилось обращаться перед Ноеминью, если, как считается, она обратилась еще десять лет назад, когда выходила замуж за сына Ноемини?

Вернувшись в Вифлеем, Ноеминь и Руфь решили найти для Руфи мужа. Руфь специально пошла соблазнять Вооза, а не собирать колосья, что было довольно нескромно. Она спросила у Ноемини: «Позволь мне пойти в поле и собирать колосья кукурузы за тем, кому я понравлюсь». Ко всему прочему, во время жатвы она еще и «ненадолго осталась в доме», уединившись с мужчинами. Лишь в следующем стихе автор спешит поправиться, говоря, что она там была со служанками. Вооз запрещает своим мужчинам трогать Руфь (2:9), из чего видно, что раньше они ее уже трогали.

Руфь «пала на свое лицо» перед Воозом: это был провокационный сексуальный жест. В Танахе нечасто можно прочитать, чтобы женщины занимали такую позу. Это сделала Авигея перед Давидом, и он взял ее в жены. Руфь поклонилась до земли, а не пала ниц, как часто делали женщины перед важными людьми (2 Сам. 14:4).

По хитрому совету Ноемини Руфь «открыла ноги» пьяного Вооза и легла рядом с ним (3:4). Тора не ограничивает поведение вдов, неявно признавая их потребность в спонтанных половых связях и даже проституции. Однако действия Руфи вряд ли заслуживают похвалы. Она прямо предложила Воозу заняться сексом (3:9) и назвала его гоэль. Стандартное значение этого слова – «избавитель», и в таком значении этот термин не обязывает к сексу. Если отталкиваться от более натянутого перевода – «родственник», то предложение Руфи было лишено правового основания: жениться на ней должен был только брат ее покойного мужа, и уж тем более не в амбаре.

Вооз похвалил Руфь за то, что она образумилась – выказала «больше доброты в конце, чем в начале», когда он позволил ей собирать чуть больше колосьев. Даже Вооз признал ситуацию крайне неприличной (3:14), поскольку женщинам не место на гумне, где обычно спали пьяные мужчины.

Традиционно Елимелех считается свекром Руфи, и Тора однозначно осуждает такие отношения. То, что Вооз называет Елимелеха братом (4:3) противоречит всем остальным стихам, в которых последний называется весьма дальним родственником. Если бы он был братом, зачем тогда Ноемини пришлось устраивать для него ловушку, чтобы он женился на Руфи; почему нельзя было попросить его об этом прямо? Когда Вооз впервые упоминается в Танахе, он называется приятелем Елимелеха. Редактор замечает это несоответствие и в этом же стихе добавляет, что он был членом семьи.

Вооз, со своей стороны, обманул близкого родственника, у которого было преимущественное право на поле Ноемини. Вооз сказал ничего не подозревающему родственнику, что поле можно получить только вместе с Руфью, что не соответствовало закону Торы. Сегодня мы немного знаем о юридической системе того времени и можем лишь гадать, что имел в виду родственник, когда объяснил свой отказ словами: «Чтобы это не уничтожило мое собственное наследство». Он сказал это только после того, как Вооз упомянул Руфь, и потому эта мысль не относится к собственно земельному участку. Возможно, родственник не хотел жениться на моавитянке, что, как он знал, было запрещено. Его современники не воспринимали всерьез ее обращение в иудаизм.

Закон халица основан как раз на истории Руфи. Когда родственник Вооза отказался взять Руфь в левиратный брак, чтобы восстановить семя своего родственника, он отдал Воозу свою сандалию в знак подтверждения земельной сделки. Позже этот ритуал несколько изменил значение, снятие обуви стало считаться наказанием за отказ от выкупа земли родственником, а затем – за отказ от левиратного брака. Нет ничего плохого в том, что еврейский закон не был дан готовым, а развивался веками.

Не все понятно и с самим земельным участком. В отличие от общинной собственности арабов, у евреев была система частной собственности на землю. Земельные участки можно было закладывать, продавать, арендовать и выкупать. Хотя клан в отсутствие Елимелеха мог пользоваться его землей, по закону она принадлежала Ноемини. Однако по возвращению она не стала требовать от клана вернуть ей прибыль и послала свою невестку заниматься достаточно унизительным собиранием колосьев.

В древности после десяти лет брака женщина уже не была особо привлекательной. Вооз был богатым землевладельцем и наверняка имел варианты получше. Вполне возможно, он хотел жениться на Руфи только для того, чтобы не отдавать землю Елимелеха Ноемини. А она должна была быть большой, раз Вооз решил нарушить запрет жениться на моавитянках.

Старейшины тоже сомневались в допустимости этого брака. Они благословили Вооза и Руфь примером Иуды и Фамари. Фамарь в свое время забеременела от Иуды, когда он принял ее за иностранную проститутку. Старейшины упомянули также Лию и Рахиль как образцовых жен, видимо, саркастически намекнув на проблемы брака Иакова и идолопоклонство Рахили.
Раввины тоже были далеки от идеализации брака Вооза и Руфи, который они сравнивали с отношениями Лота со своими дочерьми.

Примечательно, что Ноеминь взяла ребенка Руфи «на грудь» (4:16). Это перекликается со стихом Бытие 30:3, где Рахиль присваивает себе ребенка наложницы, кладя его себе на колени. Из-за спорного прозелитизма Руфи Ноеминь должна была формально усыновить его.
Сыну дали имя соседские женщины, а не сами Вооз и Руфь. Возможно, отношения Вооза и Руфи были ограничены рамками левиратного брака, который предусматривал только зачатие, и дальнейшие отношения с моавитянкой в планы Вооза не входили. Согласно раввинистическим источникам, Вооз умер на следующий день после брака. Раввины не допускают и мысли о том, что это Бог наказал его за брак с моавитянкой. По их мнению, дни Вооза были специально продлены, чтобы он встретил Руфь и восстановил родословную, ведущую к Давиду. Это объяснение слишком сложно и не отвечает требованиям бритвы Оккама.

Исаак и Иаков не были первенцами. Моисей был воспитан как египтянин. История происхождения царя Давида от моавитянки – еще одно звено загадочного презрительного отношения Танаха к еврейским лидерам.

Государственное финансирование – проблема неоднозначная. Насколько нравственно вкладывать деньги в инфраструктурные проекты, если их можно вложить в медицину и спасти чьи-то жизни? Это вопрос жизни еврея против качества жизни еврея. Когда же финансируются иностранные нужды, вопрос ставится уже иначе: жизнь еврея против качества жизни кого-то еще.

Тора в этом отношении однозначна: мы помогаем только нашим товарищам-евреям и прозелитам (герим, что часто неправильно переводится как пришельцы). Вопросы политкорректности нашего законодателя не интересовали. Не нужно обладать всеведением, чтобы понять, что каждый шекель на иностранные нужды – это шекель, отнятый от еврейских нужд. Следовательно, помогать иностранцам – значит обкрадывать евреев.

Эта логика в первую очередь относится к еврейским благотворительным организациям, доноры которых вправе рассчитывать, что пожертвованные ими деньги будут потрачены на нужды евреев. Что это, воровство или предательство доверия? Благотворительные организации часто лукавят, заявляя, что их крупные и политически активные доноры всегда рады помочь иностранцам. На самом деле крупные доноры не очень-то крупны. Много лет Бронфманы считались финансовыми столпами Всемирного еврейского конгресса, что давало этим производителям спиртных напитков серьезные финансовые козыри. А недавно из-за внутренних интриг в конгрессе общественность вдруг узнала, что пожертвования Бронфманов составляют крайне незначительную часть всего бюджета, тогда как его основная часть представляет собой многочисленные пожертвования обычных еврейских трудяг. Если бы все эти люди хотели пожертвовать на иностранные нужды, они бы несли деньги в другие соответствующие фонды. Тот факт, что они отдали деньги именно еврейской благотворительной организации, однозначно доказывает, что они желали поддержать именно еврейские цели.

Рабби постепенно расширяли норму еврейской благотворительности. Сначала они разрешили иностранцам, посещающим еврейские города, пользоваться местными благотворительными ресурсами, – но только после того, как удовлетворены все потребности евреев. Возможно, это был некий политкорректный способ сказать «нет».

В Изгнании произошло еще одно расширение: еврейскими благотворительными фондами смогли пользоваться нееврейские соседи. Разрешение это было лишь номинальным: евреи жили в закрытых общинах и редко общались с неевреями. Причина такого разрешения проста: мы помогаем нуждающимся неевреям для того, чтобы они нам не навредили. Навредить могут как сами нуждающиеся, так и их общины.

Итак, критерий для помощи нуждающимся чужакам звучит так: помогать только тем, кто иначе может нам навредить. Следовательно, нет смысла помогать: странам, с которыми мы в состоянии войны (Индонезия); нейтральным странам (Бразилия); странам, которые не могут реализовать свою враждебность к нам (Польша); странам, от населения которых никак нельзя ожидать насилия, даже если мы откажем ему в помощи (США). Естественно, не следует помогать израильским арабам. Если мы боимся, что они могут нам навредить, у нас есть четкая заповедь: изгнать.

Помощь враждебным неевреям – это в лучшем случае умиротворение, в худшем – уступка вымогателям. Рабби однозначно относятся к вымогательству: мы не выкупаем еврейских заложников, потому что это создает опасность других евреев. Финансовая помощь израильским арабам увеличивает их требования и побуждает их оставаться в Израиле, что опять-таки опасно для многих евреев. Сильному еврейскому государству нет смысла поддаваться вымогателям.
Помогать иностранцам безнравственно, потому что этим мы лишаем помощи своих сограждан. Сотни еврейских организаций финансируют тысячи непонятно каких проектов, в то время как множество американских еврейских семей не может оплатить обучение своих детей в еврейских школах. Для меня – да и для любого нормального еврея – образование еврейского ребенка гораздо важнее любого числа лишившихся домов в результате цунами индонезийских мусульман. А как можно брать деньги у правительства США или произраильских христианских организаций и одновременно тратить еврейские деньги на мусульман и язычников?

Да, все это звучит оскорбительно. Но подумайте о добрых христианах, завещающих свои деньги на христианские нужды, будь то церкви или приюты. Оскорбительно исключение, но не включение. Возможно, было бы оскорбительно (но не обязательно неправильно), если бы христианин помогал всем группам, кроме евреев, или еврей помогал всем на свете, кроме поляков. Но помогать только своим – нормально и не оскорбительно. Христиане помогают христианам, евреи помогают евреям.

Помогать своим – это и есть сущность благотворительности. Мы помогаем тем, кто со статистически большой вероятностью помог бы нам.

Царь может разгневаться на раба, но Бог, как принять думать, разгневаться не может, потому что он бесконечно выше людей и любое человеческое влияние на него бесконечно мало. Однако из математики мы знаем, что бесконечно малые значения все-таки обладают определенным воздействием.

Более того, поскольку Бог всеведущ, даже бесконечно малые объекты не являются для него абсолютно незначительными. Говоря опять же языком математики, производное бесконечно большого знания и бесконечно малого значения может быть любым. Следовательно, с чисто логической точки зрения нет причин отрицать изменчивость Бога.

Бог отличается от нашего мира числом измерений. Очевидно, что Бог существует вне нашего четырехмерного мира. Но, как двумерная поверхность куба очень важна для куба, так и люди важны для Бога, и особенно в свете убедительных свидетельств Торы. А важность чего-либо для кого-либо может быть выражена только через его реакцию на это.

Нет оснований считать Бога бесконечным. В Торе ясно сказано, что его дух парил над первобытными водами. Следовательно, он не находится в каждой точке вселенной; к тому же, время и пространство тоже ограничены.

Есть веские библейские основания считать, что Бог и не всемогущ, поскольку он действует только через законы природы. У всех чудес есть естественные объяснения. Я думаю, Бог совершает чудеса, влияя на вероятность событий: скажем, он может заставить подброшенную монетку приземлиться на ребро, но не может заставить ее зависнуть в воздухе. Амаликитяне нанесли Богу личное оскорбление, и Бог не смог отомстить им за это лично, а поставил эту задачу перед евреями.

Идея о том, что Бог создал мир, происходит из ошибочного прочтения еврейского слова бара, которое означает оформить, придать вид, а не просто создать что-то из ничего.

Бог гораздо ближе к нам, чем нам хочется думать. Это раввины делают Бога неизменным, чтобы он не видел, какими атеистами они стали, как они упразднили его заповеди и покушаются на его власть.

Награда и наказание в загробной жизни – это раввинистический инструмент для удержания паствы в загоне. Когда раввины взгромоздили на евреев кучу новых правил, их нужно было запугать, чтобы они эти законы не нарушали. Это прямо противоречит Торе, которая доверяет людям, веря в их способность делать добро по своей воле.

Для поддержания доктрины о воскресении раввины буквально интерпретируют метафорическое пророчество о том, как Бог вдохнет жизнь в сухие кости. Еще меньше библейских аргументов в пользу рая. О Моисее сказано, что после смерти он «присоединился к своим предкам»: раввины снова толкуют это буквально, что в каком-то смысле предки Моисея живы. Раввины категорически настаивают, что Торе чужда образность и каждая фраза должна пониматься строго буквально, однако сами охотно отходят от буквализма, когда им это выгодно: так «глаз за глаз» превратился в доктрину о справедливом возмещении. Ясно, что некоторые библейские эпизоды понимать буквально невозможно: скажем, как Бог летает над первобытными водами, создает человека из пыли или вдувает в него жизнь.

Ранние фарисейские рабби считали, что хорошие люди перевоплощаются, а плохие – нет. Это довольно сложно совместить с учением о том, что Авраам живет в раю, а не на земле. Позже стали учить, что в конце дней хорошие люди воскресают для вечной жизни, тогда как плохие остаются мертвыми. Но даже в этой натянутой доктрине нет ни слова о посмертном наказании.
В результате возникла масса парадоксов. Поскольку, как учат рабби, конец придет, когда все евреи станут грешниками, получается, что души хороших людей зависят от плохих: без них они просто не смогут воскреснуть. Если души проводят вечность в блаженстве, стало быть, воскресение становится для них наказанием. Потом, есть какая-то фундаментальная несправедливость в том, чтобы вечно наказывать душу за грехи, совершенные во временной жизни. Логика подсказывает, что все временное – ничто в сравнении с вечностью.
Проблем становится еще больше, если учесть бестелесность души. Возьмем известную саддукейскую загадку о женщине, которая была замужем за несколькими мужьями; за кого из них она выйдет замуж в загробной жизни? Храмовые священники – саддукеи отвергали воскресение как народные байки. На это раввины отвечали, что в загробной жизни у душ нет ни чувств, ни родственных связей. Но тогда что в них вообще человеческого? Если ваша душа пропорхнет мимо душ вашей жены и детей, ничего не ощутив, то разве это рай?

Или можно представить, что в раю нас ждет нечто гораздо лучшее, некое абсолютное единение всех душ; но подобная перспектива нас не привлекает и не побуждает вести добродетельную земную жизнь. Нет, та жизнь, какую мы знаем, существует только в этом мире.
Скорее всего, души очищаются от земных привязанностей не сразу. Некоторые на какое-то время задерживаются, другие могут исчезнуть и появиться вновь. Но через некоторое время души утрачивают всякую связь с этим миром и спускаются в Шеол, место вечного сна, о котором Писание говорит вполне конкретно.

Поскольку у душ нет формы и свойств, они ничем не отличимы друг от друга. Как обосновывает Рамбам, то, что лишено отличительных ипостасей, всегда едино. Если все души лишь проявления одной души, тогда она не может быть ни хорошей, ни плохой. Нелогично прославлять правую руку и проклинать левую. Души – или душа – вне добра и зла, и потому их нельзя судить за дела, совершенные в человеческом теле.

Сложно согласиться, что все души от Моисея до Сталина – инструменты Божьей воли. Видимо, добром является сам факт реализации душой свободы воли, вне зависимости от выбранного пути. Молот хорош независимо от того, строят с его помощью или ломают.

Подумайте: когда ученый проводит эксперимент на мышах, он зависит от них. В зависимости от их поведения он изменяет ход эксперимента. Игрок в карты зависит от карт: каждый следующий ход основан на предыдущих. Идея о том, что Бог влияет на ход земных событий и награждает и наказывает людей за их поведение, на самом деле унизительна для Бога. Ведь, нарушая его законы, мы этим провоцируем его реакцию – то есть, влияем на него. Но можно ли влиять на Бога? Его принято представлять как абсолютную константу вне всякого влияния и воздействия. Один из способов решения этого парадокса – пантеизм, идея о том, что Бог и его творения суть одно и то же. Вавилоняне тоже считали, что мир создан из протобожества. С точки зрения нашего обсуждения эта идея равносильна тождеству всех душ: они обитают в Боге и не могут быть добрыми или злыми, подлежащими награде или наказанию.

Мы рождаемся в этом мире, чтобы делать то, что Бог не может делать непосредственно сам, – физические действия в согласии с его волей. Его влияние на мир после Творения сродни магнитному полю: магнит может двигать предметы, но сначала их нужно туда положить. Бог создал мир с его законами, как настольную игру с правилами. Мы – игроки, и мы должны играть по его правилам.

Мы не заключали с Богом контракт. Он может делать все, что захочет, вплоть до разрушения Храма и изгнания своего народа, – но мы все равно должны соблюдать его заповеди, или приказы.

Мы появляемся в этом мире не для того, чтобы изучать Тору. Бог не нуждается в нашем знании. Мы здесь, чтобы творить его волю.

Но ортодоксальные рабби вряд ли вправе критиковать реформаторов. Фарисейские раввины сами внесли в иудаизм серьезнейшие изменения, в сравнении с которыми тают реформы реформистов. Я бы не хотел здесь подробно останавливаться на проблеме Устной Торы, которая была определенно неизвестна священникам Храма. Но даже если согласиться с божественным происхождением Мишны, Гемара уже в любом случае простой продукт научных дискуссий, а последующая ей галаха – вообще куча чисто человеческих запретов. Напрямую к Устному закону восходит едва ли одно галахическое правило из тысячи.

Ортодоксальный иудаизм отбросил главный столп нашей религии – жертвы. Раввины специально объявили их ненужными, потому что саддукейские священники перекрыли фарисеям доступ к Храму. Раввины не смогли организовать жертвоприношения, и потому им пришлось их упразднить. А заодно они упразднили и самих священников, объявив их Хасмонеями, потомками Маккавеев, хотя все факты указывали на то, что саддукеи происходили из священнической семьи Цадока. И неважно, что Маккавеи тоже происходили от Цадока. Впрочем, кем бы ни были священники по происхождению, они бесспорно были кохенами, левитами, и вполне легитимны.
Скептицизм раввинов победил по воле случая – благодаря гибели Храма. До этого они, конечно, пользовались определенной популярностью как любая оппозиционная группа, но господствующим течением их назвать было нельзя. Разрушение Храма оставило саддукейских священников без дела и дохода, и это стало триумфом фарисейских раввинов. В последующие столетия они разработали платформу бесхрамового иудаизма. С одной стороны, они сохранили иудаизм в той или иной форме. С другой стороны, они противодействовали всем попыткам восстановить Храм. Как показывает пример императора Юлиана, евреи уже давно восстановили бы Храм, если бы как следует хотели этого.

У нас были хорошие отношения с мусульманскими оккупантами, так что мы могли построить Храм уже давным-давно. Но это обозначило бы конец эпохи раввинизма. При действующем Храме синагоги были бы не нужны, их бы закрыли и множество рабби осталось бы без работы. Пожертвования евреев шли бы в Храм, а не в йешивы. Священники отняли бы у раввинов галахические законодательные функции. Вот почему неудивительно, что раввины сегодня сопротивляются строительству Храма больше, чем любой араб.

Но вот что интересно: можно вполне найти компромисс между Торой и раввинами. Долгое время евреи приносили жертвы и без Храма. Когда у нас уже была Скиния, евреи приносили жертвы в открытой местности; например, так сделал отец Самсона, когда его попросил об этом незнакомец. Раввины ошибаются, ссылаясь на Осию 4:13: «Я желал рвения, а не приношения» – здесь «приношение» относится к незаконным жертвам на горных алтарях, а не к положенным по закону. Нельзя одной фразой пророка перечеркивать ясный закон, требующий приносить жертвы. Обратите внимание, что храмовые священники отвергали все пророчества, считая их народными выдумками. Позиция раввинов всегда была лукавой. Так, они символически интерпретировали субботний стол как жертвенный алтарь; но если Бог не желает жертвоприношений, то почему он желает фаршированную рыбу?

От жертвоприношений немалая польза. Они сдерживают левизну, как ничто другое. Жертвоприношения бьют в самое сердце левой идеологии – идею реформировать общество, якобы к лучшему. Вернувшись к древней, слепой и варварской практике животных жертвоприношений, мы дадим твердый отпор либеральным взглядам. Хотя вряд ли либералы так уж либеральны: они против жертв, но за котлеты. Они убивают животных ради еды, а мы будем убивать ради гораздо лучшей цели – но не исключающей и еду. Жертвоприношения создают новый тип еврея – обагренного жертвенной кровью священника. Он сильно отличается от вашего раввина, это суровый и относительно бесстрашный еврей.

От приношения животных лишь шаг до убийства врагов – тоже важной заповеди.

Еще еврейские левые воображают, будто в колонизированной земле Израиля может возникнуть новая еврейская нация, отличная от своих предков из гетто. Откуда ей взяться? Пугливый менталитет Изгнания по-прежнему с нами, он никуда не делся. Перед удивительной победой в войне 1967 года мы сами себе рыли могилы, мы жили в Сдероте под огнем и относимся к этому как к должному. Евреи привыкли считать само собой разумеющимся, что их убивают, и когда их собственное правительство становится соучастником их убийства, они не смеют возражать. Общественное мнение то и дело поворачивается на 180 градусов: во время удачной военной операции мы рвемся убить как можно больше палестинцев, а стоит им осуществить очередной удачный теракт, как мы уже готовы выдать им собственное государство. Это типичный еврейский маниакально-депрессивный синдром на национальном уровне.

Кроме исторических, у евреев есть и рациональные причины для сохранения ментальности гетто: в Израиле действительно опасно, не менее опасно, чем в любом польском гетто. Возможно, даже более, потому что здесь на помощь, хоть и запоздалую, никто не придет. Хотя израильская армия считается четвертой по силе армией мира, она страдает одним хроническим недостатком, понижающим ее до уровня бельгийского ополчения, – она не в состоянии вести длительную войну. У нас уже отняли Синай и скоро отнимут Голанские высоты, и Израиль просто утратит всю глубину обороны. В условиях современной мобильной войны евреи не могут себе позволить проиграть ни одно сражение, иначе их могут сразу же выбросить в море. Размер по-прежнему имеет значение, и крохотный Израиль, осажденный врагами, – это просто большое гетто.

В открытом мире невозможно насильно удержать евреев в еврействе, как было в гетто. Последний раз мир был открытым в эпоху Римской Империи: евреи могли свободно уезжать из Иудеи и безопасно жить практически где угодно. Чтобы сохранить еврейское население, Иудее пришлось пойти на компромисс в части строгости религиозных законов. Сегодня мобильность еще больше, и насаждать ценности силой не получится. Впервые в истории евреи будут держаться Бога исключительно по собственному желанию. И такие евреи будут отличаться от других.

Это будут первые евреи, лишенные ментальности Изгнания.

Наш предок Каин убил первенца Авеля. Возможно, Авраам тоже не был первенцем, потому что охотно оставил отцовский дом и отправился в Ханаан: он определенно не был наследником. Исаак и Иаков были младшими братьями Исава и Измаила. Еврейские патриархи, главы племен, были рождены в очень необычном порядке: первенец родился от рабыни, а самый любимый сын Иакова Иосиф был самым младшим. Ревекка и Рахиль тоже не были самыми старшими дочерьми. Первых своих детей Авраам и Иаков родили от рабынь, как, по видимости, и Исаак, который определенно имел какие-то отношения до того как женился на Ревекке уже в достаточно зрелом возрасте.

Тора тщательно обращает внимание на ошибки наших праматерей. Имя Сара означает «сварливая», Рахиль поклонялась идолам. Мудрецы считают, что она украла идолов своего отца, чтобы их уничтожить, но такое объяснение противоречит принципу «бритвы Оккама», требующего наиболее простого объяснения. И в данном случае проще всего предположить, что она хотела пользоваться идолами по прямому назначению – для поклонения.

Мы узнаем и о безнравственном поведении наших праотцов. Авраам дважды отдавал Сару враждебным правителям, Исаак женился на Ревекке, когда она еще была ребенком, и точно так же Иаков договорился с Лаваном о малолетней Рахили. Патриархи продали в рабство собственного брата. Моисей, который сам не был первенцем, женился на двух иностранках и не обрезал своих сыновей.

Спустя считанные дни после чудесного спасения еврейский народ променял Бога на золотого тельца и затем постоянно склонялся к идолопоклонству. Евреи не проявили благодарность за спасение из Египта и всю дорогу до Обетованной земли сомневались в заповедях Бога.

Можно долго гадать, почему Тора описывает евреев в таких уничижительных интонациях. Например, поразмышлять над ревизионистской концепцией о том, что евреи происходят от «смешанного большинства», вышедшего из Египта вместе с первоначальными носителями иудаизма. Ведь наши предки в Египте «не знали Бога» по имени и явно не обрезывались, поскольку им пришлось обрезаться перед переходом Иордана. Все это, конечно же, чистые гипотезы.

Невозможно доказать, что Тора не запрещает то или иное действие, однако всегда возможно интерпретировать некоторые ограничения настолько широко, чтобы захватить требуемую ситуацию. Возьмем крайний случай: Тора запрещает брать в жены двух сестер. Она же, Тора, называет всех евреев «братьями», из чего можно сделать вывод, что все еврейки – «сестры». Таким образом можно прийти к запрету многоженства – однако из Писаний мы знаем, что такого запрета в прошлом не было. С другой стороны, откуда мы знаем, что многоженство действительно было разрешено? Может быть, все библейские персонажи нарушали запрет, который мы только что дедуктивно вывели?

В этом примере мы отвергли факты (обилие документальных свидетельств о многоженстве у евреев) на основе предположения, что эти факты нарушали фундаментальный закон (предполагаемый запрет многоженства). Логика может подсказать много способов прийти к любому нужному умозаключению. Во всех науках, кроме разве что математики, никакая гипотеза не подлежит формальному доказательству: мы просто принимаем наиболее простое объяснение, не противоречащее фактам. Однако в теологии факты часто перетолковывают или вообще игнорируют. В физике, если мы наблюдаем явление, нарушающее закон гравитации, мы отвергаем этот закон как неудовлетворительный. В теологии же, если какое-либо событие нарушает явный или подразумеваемый закон Бога, мы игнорируем событие как нарушение этого закона.

В отличие от камней, подчиняющихся закону гравитации, люди имеют свободу воли и могут нарушать даже самые фундаментальные законы Бога. Если в Писании сообщается об убийстве, это не значит, что Божий запрет убийства перестал действовать. Точно так же никакое деяние, описанное в Торе, не дает раввинам права выводить из него закон. Патриарх Иуда подошел к дорожной проститутке; вместо того чтобы признать факт, что иудаизм разрешает проституцию, раввины придумали объяснение, почему Иуда нарушил закон.

Раввины хвалятся своим превосходством над другими религиями, лишенными четких правил. Они заявляют, что все правила записаны в Торе и Талмуде, и тут же придумывают новые: отталкиваясь от запрета Торы зажигать в субботу огонь, раввины переходят к талмудическим дискуссиям о различных типах огня и, наконец, к современной галахе с ее миллионом типов электрических приборов. Подобное выведение частного из общего, произвольных правил из фундаментальных принципов ничем не отличается от того, как христиане применяют указание Иисуса о всепрощении к конкретным ситуациям.

Крайне важно понять, что современная галаха – это современная галаха, о чем часто забывают. В Талмуде ничего не говорится об использовании в Шабат холодильника. Здесь совершенно неважно, принимаем ли мы Устную Тору или, как храмовые священники, придерживаемся только Торы письменной. Хотя галахические авторитеты заявляют, что Устная Тора является основой всех их умозаключений, само многообразие и часто противоречивость точек зрения указывает на шаткость этой основы. На тысячах страниц пространных талмудических рассуждений можно найти поддержку для практически любой требуемой точки зрения.

Рабби утверждают, что доказательством верности их подхода служит тот факт, что все прочие еврейские течения отошли в небытие. Но если выживание группы является главным критерием, тогда иудаизм уступает индийским языческим культам, поскольку индуистов в мире в сто раз больше, чем евреев. Есть весьма убедительные доказательства как раз обратного: в общественных науках, где нет абсолютных доказательств, ложные идеи выживают чаще, потому что они выглядят красивее и ярче приземленных реалий повседневной жизни. Во-вторых, ложных идей всегда много, тогда как истина обычно одна, поэтому уже чисто статистически ложные идеи с большей вероятностью будут иметь больше сторонников.

На практике побеждает наиболее агрессивная и убедительная группа. Караимы, соблюдавшие Тору, но отвергавшие Устный закон, считали раббанитов евреями, а раббаниты караимов – нет. Караимы могли жениться на ортодоксальных еврейках, не запрещали им отправлять их обычаи, и семьи постепенно смещались к ортодоксии. Раббаниты просто задушили караимов экономически и демографически, изгнав их из еврейских общин. Со временем караимы ассимилировались.
Раббаниты молодцы в том, что защитили иудаизм Изгнания жесткими запретительными мерами. Проблемы начались с появлением «Шулхан арух», первого досконального руководства по еврейской религиозной жизни. Впервые теологическая мысль коснулась тысяч сиюминутных вопросов и отрегулировала каждый аспект жизни еврея. Другие рабби подхватили это начинание и принялись искать еще не отрегулированные ситуации, чтобы их тоже отрегулировать и навеки вписать свое имя в галаху. Начавшийся в 19-м веке научно-технический прогресс породил мириады новых предметов и областей жизни, что еще больше увеличило поле для регулирования. В наше время произошел настоящий галахический взрыв: в жизнь еврея ворвались правила о простых лифтах, о лифтах с сенсорным управлением, о лифтах с регулированием по массе и скорости и без такового, и так далее.

Альтернативой зарегулированности является разнообразие. Раввины высмеивают разнообразие в толковании заповедей, но разве это плохо? Ведь мы по-разному толкуем светские законы, по-разному одеваемся, по-разному водим машину, но почему-то никому не претит, что люди не водят машину одинаково. Ни один ортодоксальный еврей не требует, чтобы государство обязало всех водителей ездить на одинаковых машинах и с одинаковой скоростью.

Концепция разнообразия в рамках закона – это ключ к пониманию предписанных Торой наказаний. Религиозные преступления были специально сформулированы туманно, чтобы наказывались только явные, грубые нарушения. Невозможно представить себе Бога как эдакого кровожадного монстра, требующего казни за любое, самое мелочное нарушение Шабата. Наказывать следует только за очевидный выход за рамки понятия м’лаха (изнурительная работа). Рабби чувствуют, что их закон слишком раздут: как можно казнить человека за то, что он включил свет в Шабат? И вот, вместо того чтобы изменить закон, они отказываются обеспечивать его исполнение. Именно поэтому они подспудно соглашаются с государством, что идея Сангедрина уже не актуальна.

Мудрецы утверждают, что в Шабат запрещены тридцать девять видов действий, потому что описание работ по созданию Скинии идет сразу же после заповеди Шабата (Исход 35:2–4). По этой причине делается вывод, что м’лаха – это все то, что делалось при постройке Скинии. Хотя здесь сложно заподозрить Талмуд в неискренности, все же есть одна проблема: между запретом м’лаха (35:2) и описанием работ в Скинии находится еще запрет зажигать огонь, что относится к дому еврея, а не к скинии или храму. Таким образом, следуя логике Талмуда, фрагменты о Шабате и Скинии никак не связаны друг с другом. Да и как бы то ни было, тысячи современных галахических правил о Шабате не имеют ничего общего с довольно разумными ограничениями Талмуда.

Аргумент о Скинии ведет и к другим нелепым выводам. Например, рабби позволяют в Шабат копать, при условии, что человек не занимается строительством или сельским хозяйством. Основание: копание не совершалось при строительстве Скинии. Однако в Торе описывается, что одного еврея приговорили к смерти за собирание дров в Шабат. Ясно, что копание не менее тяжелая работа, чем собирание дров.

Тора требует, чтобы евреи вели себя таким образом, чтобы снискать уважение других народов. Мы же увлечены абсурдными дискуссиями о том, как можно и как нельзя включать в Шабат электроприборы (например локтем!). Из-за всего этого народы считают нас клоунами. Когда изобрели электрические лампы, большинство рабби еще были в здравом уме и не считали их источником запрещенного в Шабат огня. Но со временем победили сторонники жесткой линии, воспользовавшись сомнительным местом у Рамбама, где раскаленный докрасна металл приравнивается к огню. Да, во времена Рамбама это было разумно, поскольку тогда металл можно было раскалить докрасна только с помощью открытого огня. Но даже этот аргумент большинство рабби прошлого не принимали: на его основании можно было запретить хозяйкам доставать из печей раскаленные кастрюли. Вот и вышло, что самый неудобный субботний запрет – о включении света – основан на двух сверхстрогих и неоднозначных интерпретациях.
Но и это не все. Как быть с флуоресцентными лампами, в которых вообще нет раскаленного металла? Их запретили на том основании, что в них применяется стартер, работающий какую-то долю секунды при включении.

Неоновые лампы запрещены из-за искры, приводящей к свечению. Но ведь искры иногда возникают и в одежде из синтетической ткани – ее тоже надо запретить? Тут раввины заявляют, что искры на ткани имеют низкую температуру и не могут вызвать огонь, и потому это как бы ненастоящие искры. Но этот аргумент не в ладах с физикой: например, пары бензина можно зажечь вспышкой любой температуры, даже светом.

Раввины разрешают устанавливать в Шабат столы, хотя и признают, что стол служит «домом» для ног, тогда как строить в Шабат дома нельзя. Они сами же объясняют, что человек не создает «дом для ног» специально и вообще это несущественный побочный результат установки стола, который можно проигнорировать. Но почему же тогда нельзя проигнорировать микроскопические искры, столь же ненамеренные и несущественные, и все-таки разрешить пользоваться многими электроприборами?

Или другой пример – светодиоды. У них уже точно нет ни раскаленных частей, ни искр, они включаются полностью электронным способом. Однако их запрещают на том основании, что кто-нибудь может подумать, что вы используете лампы накаливания – которые, в свою очередь, сами запрещены в результате крайне спорной интерпретации.

И ведь раввины сами понимают шаткость своей позиции, почему и придумывают дополнительные основания для запрета. Некоторые такие аргументы просто поражают своей наивностью: поскольку вольфрамовая нить лампы при нагревании смягчается (!), это аналогично варке – еще один субботний запрет. Да уж, за смягчение вольфрамовой нити впору требовать Нобелевскую премию.

Когда логические доводы заканчиваются, рабби обращаются к традиции. Миллионы религиозных евреев ходят в Шабат в синагогу без зонта, хотя дождь может хлестать, как из ведра. Почему? Галаха не запрещает временное раскрытие уже существующего навеса, как например постановку палатки или, соответственно, зонта. Однако несколько веков назад рабби запретили зонты в Шабат по причинам, совершенно не связанным с религией. Эта традиция укоренилась, и сегодня евреи мокнут под дождем и рискуют здоровьем, чтобы ее соблюсти.

Галахические точки зрения по запутанным технологическим вопросам часто противоречат друг другу. Они исходят из совершенно земных характеристик предметов: шабатные правила различаются для металлических и пластмассовых винных пробок, пивных крышек и крышечек из фольги. Очень сложно представить, чтобы Бог требовал от нас заниматься такой микрохирургией.

Девятнадцатый и двадцатый века стали свидетелями галахической революции: впервые стали разрешать то, что внешне похоже на запрещенное. Традиционно галаха запрещала некоторые вещи, которые были похожи на другие, запрещенные, чтобы случайный свидетель не заподозрил еврея в нарушении. Именно поэтому запретили есть курицу с молочными продуктами, хотя курица – птица, а не животное, и ее можно есть с молоком даже в самой жесткой интерпретации Торы. Сейчас же позволены рисовый хлеб в Песах, мороженое на соевом молоке после мяса, парики и многое другое, что напоминает что-то запрещенное. Лицемерие стало институционализировано: раввины играют в игры с Богом и Талмудом, который ничего не знал о соевом молоке.

Некоторые ведущие раввины понимают эту проблему. Рав Авербух и Моше Фейнштейн прикладывали огромные усилия, чтобы обходить запреты. Грустно видеть, как великие умы пытаются решить проблемы, которые прежде всего не должны были появляться. Это как выкопать в дороге ямы и затем внимательно их обходить.

Когда евреи пошли в Изгнание, мудрецы создали систему дополнительных правил, «ограду вокруг закона», с одной единственной целью – сохранить религиозную частоту во враждебном окружении. Изгнание закончено. Вместо того чтобы продолжать защищаться от окружения, мы должны изменить политический климат и вернуться к нормальному иудаизму.

Еще сто лет назад в еврейских общинах о гиюре никто не слышал: если еврей хотел взять в жены нееврейку, он просто это делал, соблюдя пару формальностей. Во многих странах обращаться в иудаизм было запрещено, однако смешанные браки все же имели место, и позиция раввинов была однозначной: длительный период обращения необязателен. Это было просто неосуществимо: для невесты-мусульманки было равно невозможно ни несколько лет соблюдать еврейский закон в доме своего отца, ни переехать к своему жениху до свадьбы.
В Торе проблема обращения решена с поистине божественной простотой – это обращение через переезд. Каждый житель еврейского государства должен соблюдать еврейские законы. Какой бы ни была религия иммигранта, поклоняться он может только Богу. Он должен участвовать в еврейских войнах, ему не разрешена работа в Шабат, еда – в Йом-кипур и квасное – в Песах. Что касается базовых аспектов еврейского религиозного закона, то разницы между евреями и иммигрантами просто не было. Именно поэтому Тора неоднократно призывает любить пришельца: он такой же, как еврей, и с ним нужно поступать, как с евреем.

Но древние рабби имели дело с непростой ситуацией, далекой от идеала. Тогда Святая земля была испещрена языческими поселениями, многие иммигранты откровенно насмехались над еврейскими религиозными обычаями. И рабби пошли по пути наименьшего регулирования – просто запретили прозелитам вступать в брак с евреями, за исключением незаконнорожденных. С точки зрения рабби, прозелиты не были полноценными евреями. Но уже дети таких семей прозелитов полностью ассимилировались и получали все права евреев. Известные раввинистические лидеры Шемайя и Авталион происходили от язычников.

Поэтому-то настоящая проблема Израиля – это не сотни тысяч славян, а миллионы евреев. И тех, и других нужно заставить соблюдать базовые законы иудаизма. Пока всевозможные евреи по деду готовы жить по нашим законам, мы им всегда рады.