Ультраортодоксальные евреи полагают себя евреями высшего сорта, и светские евреи относятся к ним так же, как антисемиты относятся к евреям в целом. Как антисемиты нас ненавидят, потому что мы считаем себя избранными – и выше их, – так и еврейские атеисты презирают ультраортодоксов за их горделивое самовозвышение над другими. Совершенно неприемлемо, что ультраортодоксальные евреи, религиозные маяки еврейства, ничего не дают обществу. Военный бюджет Израиля составляет 5 млрд. долларов, или по тысяче долларов на каждого еврея. Ультраортодоксы тоже должны платить свою часть. Их антисионизм не дает им права оправдываться тем, что если бы не сионисты, они бы сейчас были в хороших отношениях с арабами. Арабы убивали ультраортодоксальных евреев еще в девятнадцатом веке, когда сионизма не было и в помине. Террористы продолжают их убивать и сегодня.

Должен быть минимальный фиксированный налог, который обязан платить каждый трудоспособный гражданин. Как все оплачивают муниципальные расходы, так же все должны оплачивать расходы военные.

Должны или нет платить арабские граждане Израиля, можно вообще не обсуждать. Их необходимо выслать.

Если нелегальная иммиграция опасна, то нет никакой проблемы ликвидировать ее силовыми методами. Нелегалов можно убивать прямо на границе, как простых нарушителей. Если они просят статус беженцев, Израиль может отправлять их в лагеря БАПОР в Газе и Восточном Иерусалиме. Помощь беженцам – это единственный смысл существования БАПОР.

Еще одно, даже более простое решение – привлечь на помощь синайских бедуинов. Сейчас бедуины получают с африканцев за транспортировку в Израиль около 600 долларов с человека. При нынешнем уровне миграции это около 12 млн долл. в год. Мы платим бедуинским кланам вдвое больше – и они прекращают провоз мигрантов и начинают их отлавливать. Эти деньги – ничто в сравнении с расходами на борьбу с африканской преступностью в Израиле или строительство Великой китайской стены на израильской границе с Египтом. Кстати, этот подход применим и к контрабанде оружия в Газу.

Но есть и более глубокий вопрос: почему мы вообще не желаем видеть в своей стране африканцев? Они на нас не похожи, они культурные чужаки, с которыми нам не комфортно жить в одних городах. Они становятся преступниками, потому что наши меры пресечения их не останавливают, ведь в израильских тюрьмах гораздо комфортнее, чем в большинстве суданских отелей. Они вытесняют евреев с рынка неквалифицированной рабочей силы. Со временем они могут натурализоваться и голосовать по чисто еврейским вопросам в Кнессете. Они обременяют наши социальные службы.

Все эти проблемы решить очень просто. Во-первых, надо дать всем нелегалам временные рабочие визы. Во-вторых, удерживать существенную часть их зарплаты, которую они получат только в случае, если отбудут из страны до прекращения срока действия визы. Если мигранта признают виновным в каком-либо преступлении, включая иммиграционное, то он теряет всю отложенную часть зарплаты. Если он садится в тюрьму, то должен жить в минимальных жилищных условиях, сравнимых с его страной. И Тора, и либеральная теория постулируют, что обладатель визы имеет только право на то, чтобы его не притесняли, а не на дополнительные льготы (включая тюрьмы класса люкс), доступные для граждан государства.

Африканцы, да и вообще все трудовые иммигранты, должны жить в отдельных общинах. Они приехали к нам работать, а не слоняться. Это вовсе не трудовые лагеря – назовем их, скажем, изолированными общинами. В такой маленькой стране, как Израиль, это не создаст проблем логистического плана.

На трудовых мигрантов не должна распространяться израильская минимальная заработная плата. Эта плата является самым высоким косвенным налогом, который платят потребители. Считается, что таким образом субсидируются неквалифицированные отечественные рабочие, но какой смысл субсидировать таким образом иностранцев? Очень низкие зарплаты и стесненные жилищные условия нельзя называть притеснением – у мигрантов всегда есть выбор, работать или ехать домой. Если они принимают наши условия – отлично, нет – едут домой в любой момент. Отказывая иностранцам в минимальной зарплате, мы не притесняем их, а просто не хотим косвенно субсидировать.

Натурализация для трудовых мигрантов должна быть строжайше запрещена – конституционным законом. Если они рождают у нас детей, мы им желаем всего наилучшего и депортируем. Их пустили в страну только для работы и ни для чего другого.

Трудовые мигранты не должны получать социальные пособия и услуги. Поколения еврейских налогоплательщиков создали эти ресурсы для своих детей, а не для африканских мигрантов. Бесплатные школы и полубесплатные больницы на самом деле вовсе не бесплатны. Мы пускаем к себе трудовых мигрантов, потому что это выгодно нам, а не им, это вовсе не благотворительная деятельность. Их не следует пускать даже в наши парки, построенные в пустыне нашими руками за наши деньги. Парки – это наша собственность, такая же, как дома, и временным мигрантам там нечего делать. Все мигранты должны в обязательном порядке оформлять медицинскую страховку, причем ее цена должна вычисляться индивидуально и без уравнивания с еврейским населением в целом, которое ведет гораздо менее рискованный образ жизни. В договоре страхования нужно прописать, что утрата работоспособности автоматически ведет к депортации. Евреи не должны страховать здоровье мигрантов по ценам ниже рыночных, тем самым их субсидируя.

Если соблюсти эти условия, трудовая миграция может вызвать настоящий переворот и в экономике, и в политике Израиля. Мигранты станут мощным источником дешевой рабочей силы и вытеснят с этого рынка израильских арабов. Даже безналоговый черный рынок, на котором работают арабы, не сможет на равных конкурировать с африканцами, потому что зарплаты последних не будут привязаны к минимальной заработной плате. Для многих безработных арабов Израиль окажется слишком дорогим местом, особенно если евреи резко снизят пособия по безработице.

Как видим, даже африканские нелегалы могут оказаться весьма полезными – если только у евреев хватит мозгов ими воспользоваться.

Нет, мегапроекты Дубая финансируются не нефтью. Этот эмират выкачивает жалкие 80 тысяч баррелей в сутки – примерно столько же дает синайское месторождение, которое Израиль отдал Египту за клочок бумаги под названием «мирное соглашение». Дубай очень умно влез в необслуживаемый долг в 80 миллиардов долларов, выставив инвесторов дураками. Дураков-инвесторов всегда предостаточно. Тем людям, что годами вкладывались в явно жульнические схемы Мэйдоффа, не пристало сегодня учить других деловой этике. А вспомним, что Америка нажилась исключительно путем доения европейских инвесторов с помощью рыночных пузырей и обвалов: вложенные в американскую экономику деньги никто никогда не вернет. А возьмем историю местного розлива, когда Моссад построил в Бангладеше якобы «электростанцию», которая вытянула из спецслужб чуть ли не полмиллиарда долларов.

Я не утверждаю, что роскошные мегапроекты в дубайском стиле непременно убыточны, хотя предметы роскоши хорошо продаются только в период экономического бума. Виллы Пальмового острова продавались по предварительным заявкам, хотя гостиницы будут пустовать. Тут все зависит от ажиотажа: если курорт модный, то покупатели и инвесторы не заставят себя долго ждать. У Израиля самые лучшие предпосылки стать таким модным курортом: он и близок к Египту, и достаточно экзотичный. В Израиле тепло, при этом бóльшую часть года не слишком жарко. Зарплаты достаточно низкие, чтобы не лишать инвесторов экономических преимуществ, при этом у местных кадров есть достаточная трудовая этика. Вся страна тесно скомпонована вокруг аэропорта и морских портов, при этом имеется достаточно закрытых уголков. Народ интересный и дружелюбный.

Но нам не хватает двух вещей: дружественного к бизнесу правительства и ощущения безопасности. Взять Эмираты: там потрясающе дружественная к бизнесу атмосфера. И дело не только в свободных экономических зонах, важнее другое – готовность правительства отдать последнюю рубашку ради бизнесменов. Если у вас есть связи (а в крупном проекте без связей никуда), то никакой волокиты нет абсолютно. Последнее время положение немного ухудшается по мере того, как в Эмиратах постепенно появляется собственная бюрократия, но пока еще любое решение в верхах очень быстро проводится в жизнь. Причем так дружелюбно относятся не только к крупному бизнесу. Для руководителя свободной экономической зоны совершенно естественно время от времени звонить своим подопечным и интересоваться, все ли у них в порядке, не надо ли чем-то помочь, будь то визы для сотрудников, правительственные контракты и т. д. Новые производства в свободных зонах создаются в мгновение ока: все разрешения получаются за считанные дни, электрические подстанции согласуются за день, морские контейнеры проводятся через порт и таможню за час.

Евреи преуспевают абсолютно во всем, за что берутся. Когда они решили создать бюрократию, они создали лучшую бюрократию в мире, преодолеть которую проблематично не только малым предпринимателям, но даже крупным инвесторам. Мы для того ушли из Иерихона, чтобы построить там казино? Почему нельзя построить казино в Израиле?

Однажды я два раза ездил к другу в Египте с промежутком в восемь месяцев. Во второй приезд я увидел, что в его заводе появилось новое здание. Я заметил ему, что в Израиле восемь месяцев уйдет только на получение разрешения, что его немало удивило. Зачем вообще строительные разрешения? Если сертифицированный архитектор подписал проектную документацию, то почему какой-то чиновник должен что-то пересматривать? Зачем зонирование для коммерческой застройки? Землевладелец и без нее кровно заинтересован иметь хорошие отношения с окружающими, потому что иначе ему будет трудно работать. Почему нельзя использовать для строительства земли сельскохозяйственного назначения? С каких пор субсидированное, крайне неэффективное сельское хозяйство для общества важнее недорогого жилья?

Израильтяне стремятся эмигрировать в развитые страны не из-за упадка сионистских ценностей. В Канаде этих ценностей вряд ли больше. Нет, они принимают простое и вполне здравое человеческое решение – не тратить жизнь попусту. Если в США покупательная способность зарплаты в высокотехнологичном секторе в пять раз выше, чем в Израиле, это значит, что израильский эмигрант сможет зарабатывать там в день столько, сколько здесь он зарабатывает в неделю. Если можно работать только в четверг и получать те же деньги, то зачем работать с воскресенья по среду?

У израильских экономических проблем нет иного решения, помимо полного отказа от всех разрешений и запрета профсоюзов и монополий. Только тогда в Израиле будет комфортно заниматься практически любым видом деятельности.

Надо отдать США их два миллиарда долларов экономической помощи и вместо этого продавать наше собственное очень неплохое оружие всем, кого оно заинтересует. Нас не должно интересовать, кто кого каким оружием убивает. Это будет или наше оружие, или российское, какая разница? Наши лучшие бомбы должны быть доступны для любого диктатора. Наши лучшие инструкторы должны предоставлять услуги любому революционному движению, имеющему в кармане сколько угодно кровавые деньги. Это самая лучшая периферийная стратегия, самый лучший способ завоевать расположение иностранных правительств и заручиться их поддержкой в ООН. Мы сможем делать с арабами что угодно и не бояться никаких санкций, потому что наши лучшие экспортные рынки – это режимы-изгои, которым наплевать на ООН и ее политику. Более того, мы сможем даже подружиться со многими мусульманами. Израиль был дважды очень близок к установлению прекрасных рабочих отношений с аятоллами, когда после их революции мы поставляли им оружие. Но наше глупое правительство посылало в Иран неисправное оружие и американские ракеты с истекшим сроком годности. Израиль отказался от сотрудничества с несколькими серьезными подрывными движениями в арабских странах, у которых есть неплохие шансы прийти к власти. Кто-то скажет, что так мы поссоримся с американцами. Вряд ли, потому что американцы часто поддерживают те же самые режимы, с которыми запрещают торговать нам. Но даже если они и будут возражать, Израиль всегда может перейти на российское оружие. И это надежный способ заставить Россию перестать продавать оружие арабам.

Израиль должен поднять знамя банковской тайны, которое уронила Швейцария. Эта страна уже не раз нарушала свои когда-то знаменитые принципы неприкосновенности банковских счетов: она начала с того, что стала предоставлять информацию о счетах виновных в коррупции и отмывании денег (интересно, сколько крупных счетов не связаны с коррупцией?) и закончила откровенной выдачей американцам лиц, уклоняющихся от уплаты налогов. Единственная причина, по которой американцы могут давить на швейцарские банки, – они сами ведут активную деятельность в Америке. Пусть многие израильские банки и подчиняются американским правилам, все же они в большей степени изолированы и менее подвержены такому давлению. У евреев хорошая репутация в финансовом мире, и многие иностранцы, уклоняющиеся от налогов, будут очень рады держать деньги в израильских банках.

Тут возникает опасность, что ФАТФ (Группа разработки финансовых мер борьбы с отмыванием денег) может просто заблокировать иностранные транзакции израильских банков по подозрению в коррупции и отмыванию денег. На этот счет есть два решения. Первое, более жесткое: полностью игнорировать ФАТФ и совершать сомнительные транзакции в валютах не самых разборчивых стран, например в юанях. Более умеренное решение: запретить грязные деньги, но закрывать счета только с санкции израильского суда. Для рассмотрения таких дел может быть создан специальный суд, который будет жестко подходить к процессуальным нормам и требовать таких однозначных и неопровержимых доказательств вины, что держатели счетов будут фактически неприкосновенны. Действительно, почему нас должно беспокоить, если какой-нибудь российский чиновник, нажившийся путем коррупции, решил вложить деньги в наш банк?

Через Израиль гораздо выгоднее транспортировать ближневосточную нефть в средиземноморский регион, чем через Сирию и Турцию. Но для этого израильское правительство должно наконец решить проблемы с арабами. И почему бы их не решить? Для бизнеса нужна безопасность. Арабы уже давно хотят закопать топор войны с Израилем. Когда-то это была удобная отдушина для местных радикалов, но затем она превратилась в объединяющую платформу для них и стала проблемой. Саудовцы будут только рады подписать с Израилем договор. Даже Иран не сможет противостоять нормализации, если палестинское правительство достигнет с Израилем договоренности. Иран и его клиенты Сирия, Ливан и Ирак могут и дальше сопротивляться миру с Израилем, однако инвесторы просто-напросто не будут реагировать на позицию стран-изгоев. Для западной прессы и в сознании западного инвестора израильские проблемы с безопасностью связаны с палестинцами. Это, естественно, не так: от террористов гибнет гораздо меньше людей, чем от ДТП, однако этот стереотип очень устойчив. Израилю не обязательно согласовывать с палестинцами все мыслимые и немыслимые проблемы: достаточно уйти в те границы, которые мы считаем приемлемыми. Как и в случае с Газой, западная общественность увидит главный посыл израильского отступления и не поймет все сопутствующие обстоятельства. ХАМАС, естественно, сразу же захватит Западный берег – скорее всего, не на выборах, поскольку Исламское движение утратило популярность даже в Газе. Однако ХАМАС уже видел наш ответ на ракетные обстрелы, поэтому вряд ли в ближайшие годы захочет повторения. С другой стороны, война в Газе 2009 года в арабском фольклоре обрастет мифами и легендами, что не позволит развиться массовому антиизраильскому терроризму.

Безопасность – это очень просто, когда понимаешь, что на первом месте стоит экономика.

Между шведским и израильским социализмом есть одно принципиальное различие. Шведское общество относительно однородное, а в израильском есть большие группы тунеядцев: харедим, арабы, негры, престарелые иммигранты. Особенно абсурдна коррупция в отношении негров: помимо прямых субсидий (причем финансовых, а не в виде бананов), они еще и очень выигрывают от системы минимальной зарплаты, при которой трудолюбивые евреи фактически содержат негров-фалаша. Многие евреи даже не осознают, что минимальная зарплата – это самый большой налог, который они платят.

Все антиизраильские выкрутасы правительства возможны только благодаря коррупции. Харедим приняли эвакуацию Гуш-Катифа только после того, как их лидеры бросили им косточку в виде небольшой прибавки к субсидиям. Поселенцы молчат по поводу разрушения форпостов только потому, что правительство субсидирует их поселения.

Но разве нельзя сказать, что государство обязано что-то субсидировать? Конечно, нет. Правительство не получает деньги из воздуха. Оно собирает их в виде налогов и затем распределяет. Нация в целом не получает от государства никакого дополнительного блага, которого не имела изначально. Следовательно, нация ничем не обязана правительству. Ситуация такова, что государство элементарно подкупает нацию, склоняет людей к повиновению за их же собственные деньги. Абсурдность этой ситуации в том, что государство на законном основании грабит порядочных и трудолюбивых евреев и на их же деньги подкупает другие группы, чтобы проводить политику, вредную для этих евреев. Их деньги у них отнимаются и оборачиваются против них!

В классической афинской демократии голосовать имели только люди с определенным имущественным цензом. В Израиле нужно запретить голосовать тем, кто потребляет больше, чем производит. Одним из последствий этого шага будет отчуждение арабов, а порочная практика политически мотивированных субсидий будет сведена на нет.

Академические социальные теории начали активно претворяться в жизнь примерно со времен Руссо. До этого государство не имело возможности управлять умами людей. Телами – да, но управлять умами стало возможным только с появлением идеологий, пропаганды и особенно средств массовой информации.

После заката аристократии в девятнадцатом веке единственным критерием оценки достоинств человека стало образование. Сегодня человек без университетского диплома имеет мало шансов стать известным политиком. Таким образом, на смену знатности пришла ученость. К моменту, когда политик занимает какую-либо должность, он уже прошел промывку мозгов левыми академическими теориями. Неудивительно, поэтому, что весь политический спектр сместился влево, включая даже номинально консервативные партии. Туда же смещается весь образованный класс общества и пресса.

Но эта ситуация может скорректироваться неожиданным образом. Традиционные вузы страдают от той же проблемы, что и любая бюрократическая организация: они продают товары, объективную ценность которых невозможно установить ни до, ни после потребления. Соответственно, рыночная реакция на их действия наступает с большим опозданием, из-за чего они могут себе позволить длительное время функционировать с крайне низкой эффективностью. Ко времени наступления рыночной реакции может быть уже слишком поздно что-то менять. В свое время с этим столкнулась церковь: когда монополия привела к резкому росту стоимости религиозной жизни, наступила реформация. Что касается вузов, то они имеют тенденцию к неограниченному разрастанию, подобно бюрократической организации. Они растут быстрее, чем их клиентская база. Единственное доступное им решение проблемы – увеличение числа и продолжительности учебных курсов.
И старшие классы общеобразовательной школы, и высшее образование становятся все более бесполезными. Практически никто не помнит, что он там проходил, и еще меньше из этого использует на практике. Бесполезными можно считать где-то 95% курсов в колледжах и 50–70% в университетах. И это не говоря о многочисленных предметах, не имеющих никакого отношения к реальной работе и карьерным перспективам; я никогда не мог понять, зачем «социальным работникам» диплом университета или медсестрам – колледжа.
И здесь появляются коммерческие колледжи. Сегодня в них идут в основном те, кто не смог поступить в «нормальные» университеты. Не смогли они это сделать по разным причинам. Кто-то и правда слишком глуп, но есть также большая категория студентов, которые не собираются работать по полученной специальности и поступают просто так, забавы ради. Они не хотят тратить лишнее время и деньги и выбирают более быстрое и недорогое образование. Эта категория студентов может со временем изменить систему образования, заставив коммерческие вузы сократить время и снизить стоимость курсов, предоставляя только действительно необходимые и практические знания.

У таких реалистичных образовательных учреждений просто не будет времени на чепуху социальных теорий. Когда молодые люди поймут, что могут получить разумное образование в любое время, сразу уменьшится число желающих учиться в традиционных колледжах, где им придется платить непонятно за что, тратить драгоценное время, а самое главное, в которые нужно поступать слишком рано, когда человек еще не задумывается о выборе профессии. В итоге колледжи просто не смогут промывать мозги образованному классу, определяющему развитие общества.

Система медицинского страхования искусственно увеличивает число пенсионеров и, как следствие, соотношение пенсионеров к работающим. Чем больше трудоспособное население работает и чем лучше система здравоохранения, тем дольше живут пенсионеры и тем больше их соотношение к работающим. А чем старше пенсионеры, тем более дорогое лечение им требуется, и они потребляют даже больше медицинских ресурсов, чем это следует из соотношения. Бóльшая часть медицинских расходов приходится на последние полгода жизни. Конечно, каждый имеет право бороться за продление жизни на несколько дней за счет частных ресурсов, но обществу совершенно невыгодно тратить огромные ресурсы на продление чьей-то жизни на несколько дней.

Поскольку пенсионеры становятся главными клиентами системы здравоохранения, фармацевтические компании концентрируют ресурсы в области лекарств для пожилых людей, вместо того чтобы бороться с заболеваниями, типичными для трудоспособного населения. Страховые компании часто выплачивают больше денег в последние дни жизни своего клиента, чем в течение всей его предыдущей жизни. С ростом медицинских расходов работающие люди не могут позволить себе много детей, что опять-таки сказывается на старении населения. Изменяется структура электоральных предпочтений. Политики ощущают больше ответственности перед непродуктивными, но голосующими пожилыми избирателями. В итоге субсидии пенсионерам растут еще больше. Демократические политики, приходящие к власти на 4–5 лет, в принципе неспособны изменить завязшую систему здравоохранения: экономические интересы и выживание страны не так важны, как победа на выборах – а она маловероятна без поддержки пенсионеров.

Есть две крайности: можно убивать пенсионеров, как якобы делали эскимосы, а можно субсидировать их что есть мочи. Хочешь жить долго – откладывай сбережения, расти детей, которые будут тебя поддерживать в старости, выбирай недорогое лечение. Право жить дольше, так же как и право жить лучше, или есть, или почти любое другое, напрямую зависит от способности заплатить за это право. Когда государство встает на сомнительную стезю субсидирования и перераспределения в здравоохранении, оно неизбежно придет к раздаче бесплатной еды.

Сложно обосновать право демократического государства на отъем частной собственности, поскольку такое государство должно выполнять роль поверенного лица для своего народа, а не властвовать над ним. Государство представляет интересы частных землевладельцев, а не благодетельствует им, одаривая их правом собственности или забирая по необходимости.

С другой стороны, при неограниченном праве на частную собственность общество тоже не сможет функционировать. Ведущие страны не признают за гражданами право уничтожить ценную картину или историческое здание. Иногда такой запрет не выражен явно: владельцу могут разрешить разрушить здание, но при этом он должен построить новое. Предполагается, что разумный человек не будет ничего разрушать, если не может создать что-то более ценное взамен. Точно так же общества могут ограничить право частной собственности ради интересов общества в целом. Однако если говорить конкретно о праве принудительного отчуждения, то это очень плохая практика.
В Израиле, где частная собственность охраняется очень сильно, особенно в политически чувствительных местах (например имущество, оставленное арабами), можно часто наблюдать какую-нибудь хижину посреди небоскребов. Чрезмерная политизация права отчуждения создает неудобства для людей. Для решения этой проблемы ее нужно перевести из разряда «государство – индивидуум» в «индивидуум – индивидуум».

Если весь район отказывается съезжать из-за того, что власти решили построить в этом месте фешенебельный торговый центр, то их желание нужно уважать. Но возьмем такую распространенную ситуацию, когда девелопер уже купил бóльшую часть нужных участков, но не может приступить к строительству из-за пары-тройки упрямых жильцов. Мы получаем конфликт между двумя владельцами одной и той же собственности – крупного земельного участка. Да, на микроуровне и владельцы жилья, и девелопер владеют только собственным участком. Но на макроуровне они совместно владеют одним большим участком размером с квартал. Перед ними встает двойная проблема: как эффективно и рационально воспользоваться одновременно и личной, и совместной собственностью? Когда упрямые жильцы отказываются продать свой дом, они этим затрудняют рациональное использование совместной собственности и, следовательно, вредят владельцам соседних участков. А это уже хорошо проработанная ситуация, которая часто разбирается в судах, – спор между владельцами соседних участков о пользовании общим имуществом. В таких спорах суды обычно пытаются максимизировать выгоды для обеих сторон.

Если рассматривать кварталы и иные коллективные виды недвижимости как совместную собственность, это откроет путь к самоуправлению таких общин. У такой системы есть важные политические последствия. Как владелец дома волен пускать или не пускать гостей, так и община сможет запретить на своей территории членов движения «Мир сейчас» или арабов.

Израиль задает риторический вопрос: зачем Палестине танки и самолеты? А зачем они любой другой стране мира, включая такие, которым никто не угрожает либо которые не в состоянии защищаться сами, как Швейцария? В этом безумном мире национальных государств и регулярных армий танки – это элемент маскулинной национальной гордости, примерно как флаги. Израиль не имеет права требовать от соседнего государства демилитаризации. Не Израилю определять, будет у палестинцев государство или нет, потому что у них уже есть государство де-факто, и в любой момент оно может стать и де-юре, вне зависимости от позиции Израиля.

Не зная иудаизма и моральных традиций, еврейские лидеры не могут заставить себя сказать простые слова: эта земля не будет принадлежать палестинцам, потому что она наша по Божьей заповеди и потому что мы пронесли ее в наших сердцах через все Изгнание.

Безопасность не единственная проблема, связанная с палестинским государствам. Еще одна, и куда более реальная – экономическая. Палестина просто высосет из Израиля все соки. Израильские арабы будут регистрировать автомобили в Палестине, чтобы уклоняться от высоких таможенных пошлин. В Израиле такие высокие таможенные пошлины и такая дырявая граница, что Палестина быстро станет форпостом контрабандистов. Если иранцы финансируют палестинских террористов, сионистские потребители будут финансировать арабские преступные синдикаты, занятые контрабандой товаров, наркотиков, женщин. Палестинские рабочие-мигранты заполонят Израиль в большем количестве, чем мексиканцы – Америку, потому что палестинское общество пристрастилось к иностранной помощи и не в состоянии создать собственную экономику. Палестинцы наводнят Израиль через браки с израильскими арабами (арабками), и Верховный суд просто не сможет долго удерживать неявный мораторий на воссоединение арабских семей; арабским супругам позволят иммигрировать в Израиль. Еврейское государство будет вынуждено экономически поддерживать палестинцев с помощью соглашений о свободной торговле, в результате чего на израильские рынки хлынут безналоговые палестинские товары. Палестинцы будут воровать воду и электричество, идущие по их территории. Палестинцы получат половину оставшегося Мертвого моря. Поскольку половина уже выделена Иордании, Израилю останется 15–25% площади моря. Палестинцы начнут выкачивать из моря минералы. Они уже сейчас существенно превышают свою квоту водозабора из озера Кинерет. Учитывая, как сейчас они загрязняют реки Западного берега, можно наверняка утверждать, что очень скоро единственная крупная водная артерия Израиля будет полностью непригодна для питья. Ко всему прочему, Израиль отдал ХАМАСу свое единственное разработанное газовое месторождение, находящееся в Газе. У палестинцев нет экологических стандартов, и промышленный смог с их заводов пройдет считанные километры к израильским городам, да и в самом Израиле найдется немало нечестных бизнесменов, готовых переместить в Палестину свои заводы, чтобы не соблюдать израильские экологические нормы. У Израиля немало проблем с нелегальными радиопередачами в Палестине, угрожающими авиасообщению. Без военных ситуация окончательно выйдет из-под контроля и многие частоты станут непригодны. Еще одна проблема – непривитый палестинский скот.

Сосуществование в этой земле евреев и палестинцев экономически невозможно. Следовательно, арабов нужно выселить.

Именно слабая экономика Израиля – причина остановки западной алии. Если переехать в небезопасную страну из чисто идеологических соображений готовы многие, то очень немногие согласятся на многократное снижение дохода.

Слабая экономика объясняет высокую поддержку обществом ухода из территорий: их и слишком дорого удерживать, и экономическая отдача от них низкая. Евреи не настолько бескорыстны, чтобы отказаться от экономически выгодной территории, пусть и опасной. Да, население позволило Бараку подарить Арафату ашкелонское месторождение газа, но это была секретная сделка. Ни одно государство никогда открыто не откажется от экономически выгодных территорий.

Слабая экономика Израиля – подлинная причина войны с арабскими странами: они просто не видят причин для сотрудничества с евреями. Когда арабы чуяли прибыль, они решали гораздо более серьезные проблемы, чем нынешняя израильская: например, находили религиозные лазейки для взимания процентов по кредитам.

Экономические проблемы объясняют и поведение Запада, требующего от Израиля капитулировать: кому нужны неудачники? США поддерживают всевозможные кровавые арабские режимы исключительно из-за их нефти. А что можно взять с Израиля? Израиль не должен удивляться, что на его интересы не обращают внимания: может ли нищий предъявлять политические требования? Сравните отношение Америки к Израилю и к Тайваню.

Экономическая несостоятельность толкает Израиль к военной истерии. ЦАХАЛ закупает в 5 20 раз меньше оружия, чем арабские армии. Конечно, о безопасности тут говорить не приходится. Россия помогает Ирану в его ядерной программе исключительно из-за денег; будь у Израиля их больше, он смог бы перебить цену иранцев. Израиль настолько зациклен на Америке только потому, что это единственная страна, готовая работать с ним бесплатно. Русские или французы потребовали бы закупать у них оружие или участвовать в экономических проектах ценой куда больше, чем два миллиарда долларов в год.

Бедность – главная причина разрушения израильского общества. Большинство презирает харедим не потому, что те считают себя единственными истинными евреями, но, что более важно, потому что они высасывают из страны все соки. По этой же причине часто недолюбливают новых иммигрантов. В нормальной стране государственная субсидия в несколько сот миллионов долларов в год считалась бы несерьезной.

Экономические проблемы – причина и невысокого патриотизма израильтян. Молодежь с детства пичкают ура-патриотизмом, но смотрите, сколь многие из них хотят эмигрировать в США. Никакая промывка мозгов не устоит перед банальным экономическим интересом. Или устоит, но недолго. Израильтяне не могут ощущать гордость за родную страну, когда смотрят телесериалы и видят, насколько богаче живут люди в других странах.

Как случилось, что евреи помогли разбогатеть стольким странам, но свою собственную страну разорили? Ответ в том, что евреи преуспевают во всем, чем ни займутся. Когда еврейские бюрократы и социалисты решили создать бескомпромиссное коммунистическое государство, они выполнили эту задачу с блеском. Вместо превосходной экономики Израиль создал превосходные антирыночные механизмы: чрезмерное и абсурдное регулирование, враждебные суды и колоссальный бюрократический аппарат.

Реформировать эту систему возможно, хоть и не сразу. В первую очередь правительство должно привлечь религиозные партии к рекламе либерализации экономики. Коррумпированный религиозный истеблишмент, забывший о предупреждении Рамбама не смешивать религиозные и государственные функции, ради денег готов на все, особенно сейчас, когда резко сократились частные пожертвования. Профсоюзный монстр Гистадрут нужно поставить в одни условия с отраслями, не задушенными профсоюзами. Как любая свобода, либерализация сразу же ударит по государственному регулированию. Как только крупные сектора израильской экономики будут освобождены от регулирования, другие сектора, связанные профсоюзами, будут вынуждены пойти на серьезные изменения. Если они объявят забастовку, государство их просто распустит. Большинство функций того же Гистадрута, от портов до школ, можно передать частным подрядчикам. Либерализация экономики вовсе не такая сложная задача, как иногда думают. Для этого нужно просто отказаться сразу от многих регулятивных актов, а не пытаться их реформировать; упразднить целые отделы бюрократов, а не пытаться поднять эффективность их работы.

Свободная рыночная экономика не лишена опасностей. Каждый пускается вплавь на свой собственный страх и риск, и кто-то иногда тонет. Однако подавляющее большинство населения будет жить лучше.

Но правительство никогда не пойдет на либерализацию самостоятельно, по одной простой причине: кто платит, тот заказывает музыку. Перераспределение бюджета позволяет государству контролировать население. По этой же причине лидеры харедим призывают свою паству жить на соцпособия и не работать: получая пособия, они зависимы от распределяющих пособия лидеров. Регулирование и социализм – это те средства, с помощью которых государство жестко, по-сталински контролирует общество. Нужно разрушить всю государственную машину до основания, иначе и экономика, и само государство обречены.

Несколько десятилетий назад американский суд постановил, что сжигание американского флага защищено правом на свободу выражения. В то же самое время под этим флагом гибли американские солдаты. Законодатели одного из штатов поступили умно: они снизили наказание за избиение поджигателей флага до штрафа в 25 долларов. Блестящая логика: если государство не может защитить свои ценности, оно должно дать гражданам право взять ситуацию в свои руки. В Израиле нередко можно увидеть, как арабы издеваются над евреями, особенно пожилыми и женщинами. Единственный способ им противостоять – применить силу; переругиваться с ними бесполезно. Так поступают достойные, смелые евреи – но в результате оказываются за решеткой. Агрессию араба остановить просто: оскорбите его, подождите, когда он ударит, пристрелите его и сообщите об этом в прессе. Но государство действует как собака на сене: оно и само неспособно обеспечить правосудие, и запрещает делать это своим гражданам.

Самая главная обязанность государства перед своими гражданами – защита. Если государство не может выполнить эту фундаментальную обязанность, у него нет морального права править своими подданными. Уже два года израильское правительство не может защитить Сдерот против обстрела ракетами “Кассам” из Газы, как раньше не могло защитить Кирьят-Шмону на границе с Ливаном. Жители Сдерота не обязаны хранить верность государству, которое не может их защитить, хотя имеет для этого все необходимые ресурсы. Если на человека напали на улице, а рядом нет полиции, то ему приходится драться, чтобы защитить себя – так же и жители Сдерота, да и все евреи в целом, должны сражаться с арабами. Нет большего позора для Израиля, чем запрещение гражданам отвечать на атаки арабов. Евреи делают это лучше. Мы можем отвечать огнем на огонь. Возможно, израильское правительство не хочет расширять конфликт, хотя это хочет сделать “Хамас”, вводя в строй ракеты большего радиуса действия. Что ж, пусть так – нам и не нужно запускать ракеты из Тель-Авива. Нет такой моральной или правовой доктрины, которая бы позволила правительству запретить евреям обстреливать Газу из Сдерота. Мы сделаем ракеты получше арабских. Мы можем убивать арабов более эффективно, чем они убивают евреев. Мы можем остановить арабское насилие. Но только если государство не будет нам мешать.

Многие евреи только рады отказаться от ответственности. Они бормочут: “В следующем году в Иерусалиме!” – вместо того чтобы купить билет. Их молитвы – мерзость, и то, что под ними до сих пор не разверзлась земля, показывает лишь глубину божественного милосердия. У нас достаточно граждан, готовых взять ситуацию в свои руки.

При той силе, которой обладает израильский полицейский аппарат, даже организация размером с ранний “Эцель” не продержалась бы долго. В 1930-х годах еврейский террор против арабов оказался настолько эффективным, что не использовать его сегодня – преступление. Террор можно осуществить и без организации, силой ячеек, состоящих из двух-трех человек. Стоит убить на израильских улицах несколько сотен арабов, как насилие в Газе тут же прекратится. А если нет? Ну, тогда хотя бы арабов станет меньше на несколько сот.