Своим возвышением Либерман обязан главным образом избирателям «Ликуда», которые заметили, что Нетаньяху перестал отличаться от «Аводы» и «Кадимы». Их программы совершенно идентичны. Однако при этом Либерман и Нетаньяху раскалывают правый блок, что может привести к победе «Кадиму». В идеале «Ликуд», «Наш дом – Израиль» и другие правые и религиозные партии должны были сформировать блок: это привело бы к ним гораздо больше избирателей. Впрочем, и сейчас дела обстоят неплохо: я вообще предпочел бы, чтобы правительство сформировала «Кадима». Как бы странно это ни звучало, для страны это лучше.

Если Нетаньяху окажется в правительстве, он продолжит политику «Кадимы» и будет плясать под дудку Обамы. Да, мы пока еще не знаем, как эта дудка будет звучать: как ассимилированные евреи восстают против еврейских целей, так и Обама может восстать против целей мусульманских. Если так, то любое израильское правительство будет только радо американскому карт-бланшу для жесткой политики. В широком национальном правительстве, куда войдут также Барак и Ливни, Нетаньяху будет проводить мирную политику. Если он откажется от мирного процесса, как было в начале хевронского размежевания, Шабак устроит одну из своих фирменных провокаций. (В 1997 году Нетяньяху выступал против ухода Израиля из Хеврона, и тогда израильский солдат открыл огонь по арабам на хевронском рынке на виду у случайно оказавшихся там видеокамер. Сразу же после этого правительство издало указ об уходе из Хеврона, и Нетаньяху даже извинился перед Арафатом за этот инцидент. Арафат, который сам устроил не один теракт против евреев, был весьма польщен.)

Между тем, оказавшись в оппозиции, Нетаньяху станет жестко критиковать правительство Ливни–Барака–Либермана и его пораженческую политику. С Нетяньяху в оппозиции правительство «Кадимы» не сможет провести через Кнессет ни одну политическую уступку. Очень скоро к Нетаньяху присоединится и вышедший из правительства Либерман, и вместе они дискредитируют левое правительство и приблизят его конец. Евреи могут смело голосовать за Либермана, не обращая внимание на определенную угрозу для победы «Ликуда».

Если рассуждать логически, Либерман на нынешних выборах – наименее плохой выбор. Но если вы хотите эффектно использовать свой голос, то не проходите мимо Марзеля и его Национального Союза.

В длительной перспективе Лейбористская партия «Авода» – труп. Что очень даже неплохо. Это политическое образование надолго пережило свою эпоху. Если на Западе ее социалистическая экономическая политика все более популярна, то на Востоке, в том числе Ближнем, она дискредитирована. Первоначально лейбористская повестка дня – заселение земли, высылка арабов, борьба с врагом – уже давно является епархией ультраправых. В стремлении отличаться от правых и угодить своим ассимилированным спонсорам лейбористы стирают всякую грань между собой и ультралевым «Мерецом». Изначально эта партия была коммунистической, но позже частично восприняла рыночную риторику; даже давний ее шеф Бейлин недавно вышел из партии, чтобы заняться бизнесом. «Мерец» же, в свою очередь, больше склоняется к ультралевому движению «Мир сейчас», которую не принимают в свой круг даже израильские левые.

«Кадима» – это случайный побочный продукт «Ликуда». Шарон создал ее с единственной целью – протянуть через Кнессет решение об эвакуации Гуш-Катифа. У «Кадимы» нет собственной идеологии и, получив толчок от Шарона, она продолжает дрейфовать влево. Политические задачи «Мира сейчас», «Мереца», лейбористов и «Кадимы» идентичны: клочок бумаги, на котором написано слово «мир», в обмен на передачу арабам озера Кинерет, Голанских высот, Иудеи, Самарии и Иерусалима. Теоретически «Мир сейчас» выступает за полный уход евреев с территорий, тогда как «Кадима» – за частичный. На практике же это различие несущественно: как объявил палестинский переговорщик Куреи, правительство «Кадимы» уже согласилось с планом отступления, который предусматривает ликвидацию половины поселений (в цифрах населения: 250 тысяч евреев и 40 тысяч арабов живут на 56% территории Иудеи и Самарии. Очевидное решение – перемещение арабов и аннексия этих 56%. Израильское правительство предпочитает выслать евреев и отказаться от территорий.) Правительство «Кадимы» постепенно принимает все возрастающие требования палестинцев. С националистической и религиозной точки зрения, между планами «Кадимы» и «Мереца» нет никакой прнципиальной разницы: первая предлагает переселить 150 тысяч евреев и отдать 93% Иудеи и Самарии, вторая, соответственно, 250 тысяч и 100%.

Процесс демократических выборов содействует конвергенции левых. Партии ищут в первую очередь политического влияния, нежели решения каких-то конкретных задач. Их спонсорам нужны дивиденды от правительства, местным активистам – места во власти, лидерам – международное признание. Если какие-то цели и есть, то они приносятся в жертву в ходе избирательной гонки. Чтобы получить как можно больше голосов и лишить голосов своих оппонентов, партии размывают свои программы, дабы отвечать запросам как можно более широкой аудитории. Политический спектр «Кадимы» включают в себя как ультралевые высказывания Ольмерта («Израилю придется уйти отовсюду, включая Восточный Иерусалим»), так и правые сентенции Ливни («Условием создания палестинского государства является переезд в него израильских арабов»).

«Ликуд» действует аналогично. Эта якобы правая партия всегда была убежищем демагогов. За исключением Осло, все капитуляции Израиля – дело рук правых: Синай, Мадрид, Хеврон, Газа. Даже Осло осуществил Рабин – правый среди левых. Объяснение этого феномена оставим психиатрам; возможно, все дело в присущем правым ощущении преследования и опасности, коренящемся в постоянном противостоянии с истеблишментом и мировым антисемитизмом, а также в своеобразном понимании праведности, требующем справедливости к противнику. Так это или иначе, но повестка дня Нетаньяху насквозь левая: поскольку он за мирный процесс, он и за уступки палестинцам, и за выселение еврейских сельских жителей, и за уход с Храмовой горы, поскольку арабы не примут ничего, что меньше этого – если, конечно, Израиль не использует в качестве аргумента бомбы. В каком-то смысле политика Нетаньяху более проарабская, чем политика «Мира сейчас»: в отличие от левых, он настаивает на массированной экономической помощи палестинцам. По его логике, богатые палестинцы должны забыть о терроризме. Это чепуха по двум причинам. Во-первых, никакая помощь не приведет отсталых арабов к процветанию: Саудовская Аравия, Эмираты и Катар не нуждаются ни в чьей помощи, однако их арабское население недалеко обогнало в своем развитии верблюдов. Во-вторых, богатые арабы не менее враждебны к Израилю: сверхбогатый американский клиент Кувейт содержал у себя ООП; в Катаре гнездятся радикальные исламистские организации; Саудовская Аравия – главный спонсор исламских террористов. Даже если Нетаньяху удастся озолотить 90% палестинцев, оставшихся 10% – а это 200 тысяч арабов – более чем достаточно для любого террористического предприятия, а недовольство своим экономическим положением лишь усугубит их политические и террористические чаяния.

Единственная причина, почему «Ликуд» все же предпочтительнее «Мереца», – это требование Нетаньяху соотносить израильские уступки с палестинскими мерами безопасности. Между тем Нетаньяху сам не делал того, о чем говорит: он отдал Хеврон и б’oльшую часть Иудеи и Самарии, когда уровень терроризма был весьма высок. У политика, отдавшего Хеврон, должно быть еще меньше сомнений по поводу Ариэля. Балансирующий подход Нетаньяху ведет в никуда, ведь Израиль идет на уступки только из-за палестинского терроризма. Общественная поддержка отступления с территорий растет после каждого крупного теракта. Еврейское пораженчество не уникально: Великобритания отдала эту же территорию (а также Индию, Ирландию и т. д.) под натиском террора. Палестинцы не так глупы, чтобы отказаться от терроризма до получения своего государства.

Распри «Ликуда» и Фейглина также показывают, насколько левой стала эта партия. Понятно, что Нетаньяху и компания имеют личные причины сопротивляться поглощению партии Фейглиным, ведь оно может лишить их постов. Но почему с Фейглиным борются рядовые активисты? Опросы показывают, что вхождение Фейглина в реалистичный список «Ликуда» несколько улучшило результаты партии – однако большинство активистов предпочитает верить, что Фейглин плох для «Ликуда». Они подсознательно мыслят таким образом: поскольку Фейглин может существенно изменить облик «Ликуда», то лучше «свой», привычный «Ликуд», чем партия совсем другого человека, пусть и подлинно правая.

Есть огромная разница между «Ликудом» с Фейглиным на 20-м месте и «Ликудом» с Фейглином на месте 1-м. Уважаемый правый парламентарий – плюс для партии, но приход правого оппозиционера к управлению партией оттолкнет от нее многих традиционных избирателей. Считается, что Фейглин у руля партии может привлечь правого избирателя, ныне рассеянного среди политически аморфных религиозных партий. Как бы то ни было, Фейглину было очень непросто попасть в список «Ликуда», и он не сможет возглавить его ни на нынешних выборах, ни, скорее всего, на следующих. Его способность овладеть «Ликудом» вызывает сомнения: с одной стороны, член «Ликуда» как системный парламентарий более ценен, чем неизвестно кто из небольшой партии. С другой стороны, если бы Фейглин шел на выборы с собственной партией, поддержанной другими правыми, он смог бы собрать значительное число мест. Впрочем, для нынешних выборов этот расклад уже не актуален.

Либерман вовсе не так плох, как кажется. Да, демагог, поддерживаемый финансовыми плутами, но зато он не раз и не два выступал против левых проектов. В этом он, по крайней мере, более последователен, чем тот же Нетаньяху, который поддерживал правительство Шарона вплоть до эвакуации Гуш-Катифа. Среди его достоинств и воздержание от пророссийских интонаций и заигрываний с Кремлем.

У партии «Шас» и ОИТ устоявшаяся аудитория, которая будет голосовать за них при любом раскладе. Сейчас они против отказа от Восточного Иерусалима, но если их избирателям предложить достойные субсидии, они могут и передумать, как уже было в случае с Гуш-Катифом. Если эти лицемеры смирились с де-факто палестинской оккупацией Храмовой горы, им не составит труда усыпить свою совесть по вопросу де-юре палестинской оккупации Иерусалима. И не забывайте, что и «Шас», и ОИТ поддерживают отход из Иудеи и Самарии.
Итак, любое правительство будет продолжать пораженческую политику. Максимум, что мы можем сделать на нынешних выборах, это превратить Кнессет в платформу для озвучивания подлинно правых взглядов. Правый эквивалент движения «Мир сейчас» не только лишен права избираться в Кнессет, но вообще запрещен. Хорошо уже то, что в Кнессет могут пройти умеренно правые фигуры. Это сделает консервативную платформу более узнаваемой и улучшит ее репутацию: взгляды, озвученные в Кнессете, по какой-то причине считаются более авторитетными. При самом лучшем сценарии настоящие правые смогут стать своего рода парламентскими оводами; быть может, им даже удастся замедлить процесс капитуляции.
Среди устоявшихся партий такой правой группы попросту нет. Да и вряд ли она нужна. В компактном израильском обществе новые партии быстро находят своего избирателя, а в ряде случаев им даже удавалось добиться неплохого представительства в Кнессете. Есть ли такая партия сегодня? Знакомьтесь: «Наша земля Израиль» (имеется в виду, что она наша, а не их) – партия Дова Вольпа и Баруха Марзеля, последних истинно правых. В стране без правых политиков самое лучшее, что мы можем сделать, это проголосовать за эту странную пару. По крайней мере, их отличает честность – черта, почти исчезнувшая в нынешнем Кнессете. Марзель, – давний помощник рабби Меира Кахане, стержень еврейской общины Хеврона, человек, стоящий за бесчисленным множеством правых проектов и инициатив, человек с безупречной репутацией и авторитетом, – без сомнения, стоит каждого голоса в свою пользу. Рабби Дов Вольпе, – независимый хабадник, получивший уникальное благословение Ребе жить в бедности и помогать народу Израиля, – полностью оправдывает свою репутацию. Именно он призвал хабадников прислушаться к словам Ребе: «Палестинское государство – угроза для евреев», именно он призвал солдат Армии обороны отказаться выполнять преступный приказ выселять еврейские семьи. Вольпе являет собой лучший тип неистового хабадника-сиониста.
Марзель и Вольпе ничего не изменят в израильской политике. Как и никто другой. Но Марзель и Вольпе дадут 100-процентную отдачу на каждый полученный голос.

Не случится ли так, что голоса за Марзеля-Вольпе разделят правый лагерь и потеряются при округлении голосов? Небольшой эффект подобного рода произойдет, однако его начали другие правые партии. Религиозные сионисты ссорятся из-за своих 4–6 мест, а «Моледет» отделился от блока «Еврейский дом». Ультраортодоксальные партии так и не смогли объединиться, несмотря на всю символичность различий. Светские правые, «Ликуд» и «Наш дом Израиль», яростно конкурируют друг с другом, а их разочарованные избиратели уходят к «Кадиме».

Если «Кадима» вернется к власти, то сформирует правительство совместно с ультралевыми и при поддержке арабских членов Кнессета. Вторжение в Газу или нападение на Иран незадолго до выборов может еще больше поднять рейтинг «Кадимы». [Эта статья была написана до операции в Газе.] Пресса постоянно чернит жалкого лидера правого лагеря Нетаньяху, что не сможет не сказаться на результатах голосования. Фальшивые опросы, предвещающие победу левых, – еще одно мощное оружие, способное разубедить правых идти на выборы. Явка правых на выборы обычно низка: они поддерживают Нетаньяху в опросах, но не в кабинках. В этом сценарии неважно, будут ли потеряны наши голоса за Марзеля – ведь правые все равно не смогут сформировать правительство.

Если же правые партии получают большинство, то голосование за Марзеля-Вольпе превращается в некоторую лотерею, поскольку возникает риск потерять два процента консервативных голосов, которые будут критическими для победы.

Правые могут выиграть выборы, но проиграть правительство. Если правые и религиозные партии получают большинство, но «Кадима» набирает больше всех голосов, правительство будет формировать Ливни. Теоретически «Шасу» стоило бы отказаться от ее приглашения, чтобы она потерпела неудачу и право сформировать правительство перешло к «Ликуду». Но на деле «Шас» понимает всю силу своей позиции и вполне может поддержать Ливни в обмен на массированные субсидии для харедим. Скорее всего, Ливни согласится дать харедим больше социальных денег, чем консерватор Нетаньяху. В условиях экономического кризиса, когда пожертвования для харедим сократились, «Шас» ради денег готов пойти на предательство.
В каком-то смысле нам даже выгодно, чтобы «Ликуд» потерпел неудачу. Правительство что «Ликуда», что «Кадимы» будет продолжать мирный процесс – посмотрите на Хевронское и Вай-риверское соглашения. Зато в оппозиции «Ликуд» будет ревностно придираться к каждой попытке «Кадимы» пойти на уступки арабам и даже создаст парламентскую коалицию против капитуляции.

Левые выиграют или лжеправые, в Кнессете нам нужны предельно честные, искренние и громогласные правые. На фоне лжеправых всех мастей, поддерживающих капитуляцию Израиля на тех или иных условиях, Марзель и Вольпе представляют собой освежающую альтернативу.
Партия «Еврейский дом» тоже неплоха, а если вы ищете что-то более центристское, то сойдет и Либерман.

Израильское образование и политические уступки препятствуют патриотизму: евреи узнают о правах арабов на эту землю и видят, что правительство признает эти права.

Ливни – это типичный бесхребетный правый атеист. Рожденная в семье ультраправых и сама будучи правой большую часть жизни, Ливни всегда готова подкорректировать свои взгляды. И почему бы нет? Без веры в Тору приверженность идеалу Жаботинского «оба берега Иордана» – это простое дело вкуса, а никак не скрижальная аксиома.

Ливни как минимум дважды радикально изменяла своим убеждениям. В первый раз ей пришлось наступить на горло своим правым взглядам для вступления в Моссад, полностью левое учреждение. Затем она круто поменяла линию, когда была назначена министром иностранных дел: после нескольких тайных встреч с «миролюбивыми» палестинцами (обычно это было в Яффе) в ее голосе зазвучали мирные интонации. От тезиса «у Иордана два берега, и оба наши» она перешла к другому – «ни один берег не наш». Начав с Израиля на Западном берегу и в Иордании, она остановилась на тель-авивском пляже.

Будучи женщиной, Ливни очень податлива. Ее боссы в Моссаде, палестинские коллеги, Шарон – очень много разных людей могли уговорить ее в чем угодно. Она сказала комиссии Винограда, что верила обещанию Ольмерта, что ливанская кампания продлится лишь пару дней. Она может верить даже в явную нелепицу: на конференции в Давосе Ливни призналась, что поддерживала шароновское размежевание с Газой, «чтобы дать миру шанс» – ценой разрушенной жизни 9 тысяч евреев и краха надежд миллионов евреев. Просто для того, чтобы опробовать более чем маловероятный план.

Ливни, может, и патриот, но уж слишком гнилой ее патриотизм.

Его единственная значимая цель – удалить из Израиля как можно больше арабов. Здесь ему недостает принципиальной позиции рабби Кахане (безусловный трансфер) и Рехавама Зееви (выкуп имущества арабов, согласившихся на переезд). Либерман предлагает политкорректное решение – территориальный обмен с палестинским государством. Предлагается обменять арабские районы Израиля на еврейские блоки поселений в землях, контролируемых палестинской автономией. Как и все полумеры, этот сценарий неработоспособен.

Во-первых, израильские арабы не хотят становиться арабами “Фатха”. Они отказывают “Фатху” в праве производить обмен территориями от их имени. Как только в повестку переговоров будет включен обмен территориями, арабы из обмениваемых территорий просто переедут в другие районы Израиля. Ничто не мешает жителям деревень переехать, скажем, в Яффу; там они будут защищены от обмена.

Во-вторых, обмен территориями создаст известную проблему разделенных семей. Любая большая арабская семья будет иметь родственников по обеим сторонам границы. Позиция по этому вопросу израильского Верховного суда хорошо известна: правительство обязано предоставить арабам возможность встречаться с родными. Поэтому поток людей через границу будет очень большой, что сразу отразится на безопасности.

В-третьих, обмен территориями вернет нас к карте ООН 1947 года, против которой мы воевали в Войну за независимость. Тот план ООН создал несколько плохо связанных между собой еврейских анклавов, окруженных и пересеченных арабскими анклавами. Конечно, подобное государство было обречено. А план Либермана предполагает карту еще хуже, поскольку сегодня арабы продвинулись далеко за границы 1947 года.

В-четвертых, план Либермана не учитывает проблему нелегального строительства. На самом деле израильские арабы заселяют в несколько раз большую территорию, чем им выделено согласно градостроительным планам. Разрушить эти огромные массивы нелегальной застройки политически приемлемыми методами невозможно, а отдавать эти территории палестинской автономии непрактично.

В-пятых, киббуцы и арабские деревни Галилеи, поселения и арабские города в Гуш-Эционе настолько переплетены, что разделить их с целью обмена территориями просто нереально. Граница, отделяющая еврейские деревни от арабских, будет похожа на следы пьяницы. Защищать такую границу будет невозможно.

Существует фундаментальное противоречие между благодушной политикой и реальной политикой: действенные меры никогда не бывают популярными. Согласно плану Либермана, арабы из обмениваемых районов уезжать не захотят, и их придется депортировать. Так почему бы не депортировать их без земли?

В качестве следующего премьер-министра Израиля Нетаньяху гораздо предпочтительнее Эхуда Барака, который уже выказал готовность отдать Арафату все что угодно, включая Иерусалим. Позиция Нетаньяху, по крайней мере на бумаге, несколько более отвечает еврейским интересам. Перед лицом иранской угрозы Нетаньяху, скорее всего, назначит Барака министром обороны, компенсировав таким образом собственную некомпетентность в военных вопросах. С другой стороны, не менее вероятно и то, что Ольмерт начнет бомбардировку иранских ядерных объектов незадолго до выборов, тем самым пытаясь обеспечить себе мощную поддержку.

Можем ли мы ожидать, что Нетаньяху будет до конца верен своим предвыборным обещаниям? Это маловероятно при любом раскладе: для израильских политиков характерна нечестность. Рабин обещал нанести по палестинцам жесткие удары возмездия в отместку за теракты, однако в итоге подписал Ословские соглашения сразу же после выборов. Шарон набрал очки в своей предвыборной кампании, высмеивая план левых по одностороннему размежеванию с Газой – который сам же и принял во всей его полноте, причем реализовав с крайней жестокостью по отношению к евреям. После того как Менахем Бегин, лидер террористической группы «Эцель», отдал Синай, а Ицхак Шамир, лидер террористической группы «Лехи», согласился на Мадридскую конференцию, вряд ли стоит ожидать кристальной честности от бизнес-консультанта с американским образованием типа Нетаньяху.

Нетаньяху вовсе не так уж плох. Он не отдал столько, сколько другие правые премьер-министры. Есть нечто дьявольское в том факте, что самые худшие уступки – по сути, все уступки, – были сделаны ультраправыми: Бегином, Шамиром и Шароном. К этому списку можно добавить также Рабина, который хотя и находился на левом фланге политического спектра, по своим политическим и военным методам он был правым вплоть до фашизма. Возможная причина такой коллизии в том, что левые понимают, что лгут о демократии и либерализме и не стесняются обещать мировым державам одно, а делать другое. Правые же несколько более честны, прямолинейны; когда они теряют веру и не видят рационального выхода из тупика, они соглашаются с предложениями иностранцев, в которых видят решение проблемы мира, и выполняют их.

Повторим: Нетаньяху никогда не был таким уж плохим вариантом. Например, он настаивал, насколько это возможно для бизнес-консультанта, на симметричности в уступках с палестинцами. Если они хотят, чтобы Израиль выполнил Ословские соглашения, они должны сами выполнять их, для начала покончив с терроризмом. Только в таком мире кривых зеркал, каким является израильская политика, подобный подход может считаться достижением. Как бы то ни было, Ольмерт проводит ту же политику, только под несколько другим углом: он не слишком настаивает на симметричности, поскольку это невозможно. Настаивать на невыполнимых требованиях, разумных или нет, означало бы отказ от выполнения мирных инициатив левых. Вместо этого Ольмерт предпочитает зарыть проблему под тонной невыполненных обещаний палестинцам.

Фирменный подход Нентаньяху – показать нежелание палестинцев к сотрудничеству. Он подписал соглашение Уай-Ривер, по которому арабы получали серьезные уступки, но потребовал от них ряд невыполнимых шагов: запрет антиизраильских выступлений, изъятие большого числа нелегального оружия, которым традиционно владеют арабские крестьяне, и роспуск всех террористических организаций. Остается лишь гадать, действительно ли палестинцы подписали соглашение, не собираясь его выполнять, – как сделали израильтяне для умиротворения американских спонсоров; а также действительно ли Арафат верил, что может нарушить все пункты соглашения и продолжать требовать от Израиля уступок. Как бы то ни было, соглашение рухнуло – но лишь после того, как Израиль выполнил его начальные положения и передал палестинской автономии значительные территории. Израиль фактически передал Палестине вдвое больше, чем требовалось в зоне «С» (2% земли вместо 1), и 59% от обязательств в зоне «В» (7% вместо 12). Именно в этом опасность стиля Нетаньяху: каждый раз, когда он соглашается продемонстрировать нехватку воли к миру у палестинцев (что и так очевидно), ему приходится идти на необратимые уступки.

Нетаньяху гордился тем, что в рамках Хевронского соглашения выдвинул такие условия, которое палестинцы не смогут выполнить; они во многом аналогичны уай-риверским пунктам. Но стоит взглянуть поглубже, и мы увидим, что это соглашение предусматривает неделимый Хеврон: как видно из контекста, под палестинской юрисдикцией.

Если Ольмерт не начнет бомбить иранские ядерные объекты, Нетаньяху выиграет выборы. Линкольн как-то заметил: «Можно обманывать всех некоторое время, некоторых – все время, но нельзя обманывать всех всегда». Этот принцип не относится к евреям, которые готовы голосовать все снова и снова за тех политиков, которые обманули их лишь незадолго до этого. Есть ли лучшая кандидатура на пост премьер-министра, чем Нетаньяху? Скорее всего, нет – все одинаково плохи. Еврейское государство было основано очень тоталитарным способом и одной личностью – Богом, и оно не сможет выжить, если перейдет к демократии. В демократическом процессе нет ничего хорошего. Любой премьер, вышедший из рядов коррумпированной и раболепной иерархии, будет коррумпированным и раболепным. Кроме того, он будет еще и неверным, поскольку настоящие люди веры (в отличие от политиков «Шас») не находят спонсоров. Вот почему вовсе не принципиально, кто станет следующим премьер-министром; если возникнет настоящее решение, оно придет не из Кнессета, а с улиц.

Однако выборы полезны тем, что благодаря им можно провести в Кнессет несколько хороших евреев. Итак, наш выбор – голосовать за таких людей, как Барух Марзель, истинный последователь рабби Меира Кахане, или Ариэль Эльдад. Нетаньяху наши голоса не нужны; с ними или без них, он в любом случае выиграет выборы. Зато благодаря нашим голосам в Кнессете появится овод Марзель, который хотя бы не будет молчать. С трибуны Кнессета он сможет расшевелить Израиль, склонив его вправо – и к праведности.

На их фоне Ольмерт держится неплохо. Начав с принципиальной оппозиции плану Бегина-Шарона об уступке Синая десятилетия назад, до игры в кошки-мышки с Аббасом, Ольмерт пока ничего не отдает врагу. На первый взгляд, с «Фатхом» все согласовано, однако вопрос палестинского государства стоит на месте. Если кто-то обвиняет Ольмерта в ливанской войне, пусть предложит альтернативу. Разумно ли ожидать, что Ольмерт наведет порядок в армии за два месяца в должности премьер-министра? Стоило ли ему вторгаться в Ливан после того, как 18-летний период оккупации оказался стратегически бесполезным? Должен ли он был выжечь Ливан напалмом, чтобы избавиться от всех бородатых арабов? Ольмерту хватило смелости нанести удар по Ливану после первой же провокации.

Ольмерт очень умен. Все хотят, чтобы он вторгся в Газу, но что дальше? Если армия уничтожит пару тысяч арабских боевиков и отступит, мы сразу же получим на порядок больше новых добровольцев, поскольку отход армии будет расценен как победа «Хамаса». Если армия останется в Газе, начнет действовать международный закон, обязывающий Израиль заботиться о населении оккупированной территории. В Сдероте погибло два человека, но в уличных боях в Газе могут погибнуть сотни израильских солдат. Если палестинские партизаны начнут устойчиво бить по Ашкелону ракетами типа «Град», у Ольмерта не будет другого выхода, кроме как отправить карательную экспедицию и усмирить Газу на год-другой, как это было сделано в Ливане. В партизанской войне нет однозначных решений, и тем более таких, которые будут благовидно смотреться в новостях CNN.

Левые очень недовольны Ольмертом и стремятся его убрать. Пока он не поддается на уговоры «черной чумы» Кондолизы Райс и угрозы уголовного преследования по ложным обвинениям. Проведение честной, прямой политики потребовало бы сверхъестественных моральных усилий; настоящая политика – это искусство маневра. Ольмерт – не политический бульдозер, но мастер политики. Он ходит не по прямой, но пока – и не в сторону капитуляции. Это самое лучшее, что у нас есть из израильских политиков.

Никто из ведущих израильских политиков не отдает себе отчета в том, что существование еврейского государства зависит от того, насколько велико наше желание жить на этой земле. Готовы ли мы сражаться и, в случае необходимости, умереть за нее? Мир лучше, чем территории? … но вряд ли мир лучше, чем еврейские Иудея и Самария. Израиль утратил Иудею и Самарию в тот момент, когда они стали «Западным Берегом».

Идеологически накачанные англоговорящие репатрианты и большинство репатриантов из стран СНГ находят общий язык и хорошо понимают – кто “мы” и кто “они”; кто друг и кто – враг. А вот рожденные в Израиле евреи, в течение многих лет подвергавшиеся промывке мозгов, обладают значительно меньшей пассионарностью, чем “русские” и “американские” израильтяне.

Жулик Либерман пришел к власти на “русских” голосах. Нетаниягу – идеальный кандидат для евреев правой ориентации, родившихся в Израиле. Он говорит как правый, сохраняет политкорректность, производит хорошее впечатление, но не наживает для своих избирателей неприятностей осуществлением реально правой, национально-ориентированной политики.

Нетаниягу – это плохо для евреев.

Пер. с англ. Марьяна Беленького

Биби никогда серьезно не изучал экономику. У него есть научные степени по архитектуре и управлению, а политологию он учил, когда университеты уже были заражены левизной. Опыт Нетанияху в бизнес- консалтинге, которым так восхищаются израильтяне, делает ему плохую рекламу в США, где консультанты, как правило, считаются никчёмными и являются объектом бесчисленных шуток.

На посту министра финансов Нетанияху председательствовал над процветающей экономикой, побочным эффектом американского экономического бума. Клинтон и Нетанияху никак не повлияли на экономический успех Америки и Израиля. Нетанияху на посту премьер-министра председательствовал над экономикой в упадке – последствием, согласно смехотворным утверждениям Нетанияху, спада иммиграции из России. Наоборот, большой приток иммигрантов обременяет экономику; к тому времени, когда Нетанияху занял пост премьер-министра, более ранняя иммиграция уже начала оказывать благотворное влияние.

Нетанияху следовал основным предписаниям экономического либерализма, известным первокурсникам: приватизация, дерегулирование, введение плавающего курса валюты, уменьшение социального обеспечения и снижение налогов. Он приватизировал государственные компании, даже не потрудившись сначала создать конкуренцию. Олигархические монополии заменили монополии государственные. Компании под управлением государства – плохо управляемые и потому малоприбыльные – были оценены по дешёвке, и олигархи раскупили наше национальное имущество по крайне низким ценам. Действуя должным образом, Нетанияху должен был в первую очередь сменить руководство государственных корпораций, сделав их высокоприбыльными предприятиями, отменить государственное регулирование рынков, чтобы создать конкуренцию, и только потом – приватизировать. Коммерческие конкуренты предложили бы намного более высокие цены за государственные активы и управляли бы ими намного эффективнее, чем олигархи, не имеющие опыта в этом бизнесе. Позже, Нетанияху стал ломать монополии, но было уже слишком поздно: отмена монополии должна предшествовать приватизации.

Одна разновидность приватизационной политики Нетанияху была особенно вредной: евреи и арабы владели примерно равной площадью земли, правительство контролировало остальную часть. В 1997 году, Нетанияху запустил широкомасштабную приватизацию земли в Галилее и на Юге. Этот шаг некритически служил интересам экономического либерализма и очень рационально угождал интересам инвесторов – друзей Нетанияху. Как и следовало ожидать, евреи не бросились селиться в Галилее, полной враждебных арабов, или на слишком жарком юге страны. Нетанияху, таким образом, открыл шлюзы приобретения земли для израильских арабских организаций, финансируемых Саудовской Аравией.
Израилю ещё предстоит пережить результаты отмены государственного регулирования банков. Крах непрофессиональных маленьких банков более чем вероятен. Нетанияху учуял давно всем известную проблему – устаревший подход Банка Израиля – но не знал способов решения этой проблемы. Вместо кропотливого, медленного дерегулирования, Нетанияху решительно разломал старую систему, не создав инфраструктуры для новых методов ведения банковского дела. Время его нахождения на посту было коротким; и он пытался втиснуть как можно больше реформ в этот срок. Проведённые наспех реформы особенно опасны в маленькой экономике Израиля, расшатывая фондовую биржу и вызывая резкие колебания валюты.

Нетанияху плясал под дудку МВФ, забывая, что МВФ ещё не улучшил долгосрочную экономическую перспективу ни в одной стране. Наоборот, такие страны, как Япония и Южная Корея, создав закрытые, неформально контролируемые рынки, и регулируемую валюту, достигли стабильного роста – и только потом постепенно открылись для мировой экономики. Будучи нараспашку раскрытой Нетанияху, слабая израильская экономика подверглась колонизации: иностраные инвесторы стали важными работодателями и добавочная стоимость уплывает из Израиля. Вместо культивации отечественного хай-тека, как Япония и Корея, Израиль радушно принял иностраные компании, удовлетворившись ролью их научно-исследовательских лабораторий; зарплаты остаются в Израиле, но прибыль от бизнеса утекает за границу. Американские компании хай-тек не зря платят своим работникам в Индии в несколько раз меньше, чем их американским коллегам: продуктивность индусов намного меньше. Израильские евреи не менее эффективны, чем их американские коллеги, а зарплаты в Израиле ниже, чем в Америке только из-за непрофессиональной экономической политики израильского правительства.

Сегодняшняя девальвация шекеля – результат опрометчивой либерализации. Олигархический сектор экономики – крупные экспортные компании и основные иностранные инвесторы – растёт, принося иностранную валюту в Израиль, в то время как большинство людей относительно бедны и потребительский импорт остаётся низким. Системное искривление экономики Израиля подобно быстро либерализованным рынкам, таким как Украина: ВВП сосредоточен в нескольких больших компаниях, а распределение доходов крайне неравномерно: олигархи контролируют львиную долю, бедные – крайне бедны, а доходы среднего класса не в состоянии угнаться за высокими и продолжающими расти ценами. Нетанияху сконцентрировал свои усилия по отмене правительственного регулирования на большом бизнесе, а не на маленьких компаниях, как нужно было. Запланированная им ставка подоходного налога в 35% является самым высоким практическим уровнем в развитых странах, в то время как израильская пост-социалистическая экономика может хорошо развиваться только при подоходном налоге не более 15%. Низкий подоходный налог особенно важен для формирования потребительских возможностей среднего класса.

Поверхностная экономическая политика Нетанияху гарантирует системный кризис, пережитый большинством стран, следовавших рекомендациям МВФ.

Израильские политики демонстрируют, что умело морочить народу голову – это путь к успеху. Бегин, Рабин, Нетаниягу, Барак и Шарон – все нагло врали избирателям и скрывали свою политическую платформу до того мгновения, когда вступали в должность. Избиратели ничему не учатся, как показывает нынешняя поддержка Нетаниягу. Избиратели суеверны и склонны к простой замене своего авангарда: многие готовы поменять Ольмерта на Ципи Ливни, послужной список и приоритеты которой похожи на ольмертовские. Участие в выборах – вещь бесплатная, и избиратели доверчивее, чем покупатели луковиц тюльпанов: только что созданные партии с броскими именами, типа «Партия пенсионеров», имеют громкий успех. Популизм и демагогия – это реальный капитал политиков. Посмотрите на Либермана, который бил себя в грудь перед своими  потенциальными избирателями до выборов, абсолютно ничего не делал, войдя в должность, и по-прежнему имеет массу сторонников.  

Более раннее заявление Биби, в котором он сравнил Иран с нацистской Германией, было холостым выстрелом. Иран – мусульманская страна, относящаяся к евреям с крайней терпимостью  и единственная страна с внушительной и гармоничной еврейской общиной. Согласно Фридману из Нетурей Карта, Ахмадинеджад предложил евреям религиозную автономию в Палестине; вполне возможно. Каковы бы ни были намерения Ирана по отношению к Израилю, они отличаются от нацистских.

Нетанияху предложил нереалистическое решение  проблемы иранской ядерной программы: добровольное свертывание инвестиций международными корпорациями. Если это единственный козырь Биби, то он не стоил оглашения. Биби призывает американские пенсионные фонды прекратить инвестиции в компании, ведущие бизнес с Ираном. Подобный отзыв инвестиций беспрецедентен и не может быть осуществлён принудительно: деньги могут проходить через холдинговые и подставные компании или через множество других инвестиционных каналов, полностью стирая любую связь с Ираном. Подобная политика, даже если и будет приведена в действие, является  весьма долгосрочной, и, скорее всего, не принесёт никаких результатов: компании, инвестирующие в Иран, не откажутся от своего участия в бизнесе потому, что американские пенсионные фонды сбрасывают их акции.
Нетанияху, обсуждая санкции, сравнивает единственного надёжного союзника Израиля, белую Южную Африку с Ираном, что просто отвратительно. Жалко, что мировые санкции раздавили благоприятный колониальный режим в Южной Африке, и сейчас туземцы опустошили эту райскую страну.

Другая идея Нетанияху, предъявление Ахмадинеджаду обвинений в подстрекательстве к геноциду, не имеет прецедента и правовых оснований. Ещё ни одному руководителю государства не были предъявлены обвинения на столь шатком основании, и не ясно, трактует ли Женевская конвенция политическую речь как подстрекательство.  Даже если подобный судебный процесс будет инициирован, он будет длиться долгие годы, и вынесенный им приговор не сможет быть приведён в силу. Ахмадинеджад призвал стереть Израиль с карты мира; многие израильтяне, включая автора этой статьи, призывают убрать с карты Палестину и, возможно, Иорданию. Это – не геноцид, а отрицание суверенитета и, возможно, этническая чистка.