Ирак не будет в ближайшем будущем развивать сильную армию именно потому, что склоняется к Ирану, который не хочет, чтобы его бывший заклятый враг как следует вооружился. Египет не может себе позволить большую современную армию, потому что вынужден тратить каждую свободную пиастру на субсидирование сорока миллионов своих нищих, чтобы они не слишком бурно возмущались и не слишком активно голосовали за «Мусульманское братство» – что они, впрочем, и так делают, только медленно. У Саудовской Аравии уже меньше населения и больше нефтедолларов, поэтому она может позволить себе дорогую армию – на самом деле, самую дорогую армию на Ближнем Востоке. Однако фундаментальная неспособность саудовцев к качественному скачку в своем развитии не позволяет им создать жизнеспособную армию. У этих двух стран общая проблема: им приходится полагаться на ядерное оружие. У саудовцев уже сейчас есть ядерные бомбы – они получили их от Пакистана в обмен на финансирование своей ядерной программы. Египет медленно обогащает уран до оружейного на небольших научных реакторах.

Нуклеаризация – их единственная надежда против Ирана, который не только свергает правительства в других странах региона, но активно подстрекает шиитские движения в Египте и Саудовской Аравии. Проблема этих стран в том, что их шииты лояльны Верховному аятолле Ирана, а не своему правительству. В Египте это пока не очень большая проблема, хотя сейчас она и более актуальна, чем десять лет назад. А вот в Саудовской Аравии это проблема номер один, потому что там шииты живут аккурат в нефтяных районах. Первое же шиитское восстание сразу же поставит под угрозу нефтяные районы – единственный значимый источник доходов ваххабитской монархии Саудовской Аравии. При таких высоких ставках владение и применение ядерного оружия вполне оправдано.

Скоро Египет и Саудовская Аравия официально войдут в ядерный клуб, и Сирия просто не сможет стоять в стороне. Оману тоже придется как-то поддержать свой статус сверхдержавы, что невозможно безъядерными средствами. Марокко, вечный миротворец на Ближнем Востоке и колонизатор Сахары, не сможет подвести своего короля и тоже нуклеаризуется.

Если страна не смогла сохранить ядерную монополию в ситуации, когда весь регион бряцает ядерным оружием, она просто не заслуживает уважения.

Как такового вреда от этого удара не будет. При всей своей браваде «Хезболла» вряд ли запустит по Израилю все свои 50 000 ракет в ответ на удар по Ирану. Лет пятнадцать назад «Хезболла» еще могла устроить эффектное военное шоу и запустить по Израилю десятки тысяч ракет без оглядки на последствия. Сегодняшняя «Хезболла» – это больше политическая организация, чем партизанская группа. Она не будет рисковать голосами ливанских избирателей, которые ей с таким трудом удалось вернуть после разрушений 2006 года. Если израильская авиация одновременно с ударом по Ирану разбомбит базы и стартовые площадки «Хезболлы», то та будет даже рада такому повороту событий, который станет удобным предлогом не запускать ракеты по Израилю. Если «Хезболла» не смогла отомстить за убийство Мугнийе, то вряд ли будет ссориться с Израилем из-за Ирана.

Не будет это делать и Сирия. Асад не забыл, что аятоллы не помогли ему, когда Израиль сравнял с землей его ядерный реактор, и сейчас у него нет большого желания им помогать. Он понимает, что удар по Израилю ракетами СКАД будет стоить ему Дамаска, а возможно, даже собственного трона. Как говорится в арабской пословице, Сирия готова сражаться с Израилем до последнего египетского солдата. Абсолютно исключено, что Асад вступится за Иран.

Турция будет только рада, если Иран поставят на колени: османы стремятся к региональному господству, и теперь у них будет одним конкурентом меньше.

Сам Иран ничего не сможет противопоставить. Его баллистические ракеты на данный момент слишком примитивны для значимой атаки по Израилю. Как и Асад, аятоллы испугаются военной эскалации, потому что слишком большие разрушения приведут к массовым беспорядкам, грозящим опрокинуть режим. Может произойти активизация терроризма, но не слишком большая, поскольку аятоллы отчаянно ищут международного признания, а Стражи Революции выродились в бизнесменов.

Однако больших результатов у этого удара тоже не будет. Иран сможет импортировать все компоненты своей ядерной программы из Северной Кореи и продолжит поддерживать шиитские и террористические движения на Ближнем Востоке и в Африке. Иран сможет и сохранить традиционные источники регионального влияния, и восстановить свою ядерную программу. Хотя США, Израиль, Франция и Германия попытаются основательно разрушить иранскую ядерную инфраструктуру, они побоятся полномасштабного вторжения с целью демонтажа самого режима аятолл. Вполне возможно, после удара они даже заключат с ними определенный политический договор, чтобы уменьшить возможный ответный удар Ирана. Можно вспомнить, что бомбежка «Осирака» никак не повлияла на политический статус Саддама, так что вряд ли можно ожидать в данной ситуации крушения аятолл.

А вот Израилю стоит ждать изменений. Это будет первый раз после 1956 года, когда Израиль не смог решить собственные проблемы самостоятельно. Это будет не победа Израиля, а приход США на помощь своему клиенту. В результате роль Израиля в регионе будет и дальше уменьшаться.

Для Саудовской Аравии ситуация может обернуться неприятными последствиями. Иран слишком активно борется за региональное господство, чтобы смириться с американским коллаборационистским режимом в своем мягком подбрюшье. Следовательно, Иран будет провоцировать шиитское восстание в самой чувствительной точке саудовцев – в нефтяном районе.

Иран возьмется и за Азербайджан, еще один коллаборационистский режим. Азербайджан опасен для Ирана в двух отношениях: потому что это американская и израильская база и потенциальный претендент на азербайджанский район самого Ирана. Сменить автократический режим в Азербайджане Ирану будет не так уж сложно, тем более что Россия поддерживает его против прозападного диктатора Алиева.

После удара по «Осираку» Саддам очень быстро восстановился и уже спустя десять лет имел развитую ядерную программу. Вряд ли аятоллы менее уперты. Окружив себя поясом антиамериканских стран, закопавшись глубоко в горы, организовав аутсорсинг производства компонентов в Северной Корее, аятоллы так просто не оставят попытки получить бомбу. И рано или поздно им это удастся.

Проблема с иранцами в том, что они видели иракцев. Аятоллы усвоили урок и создали свою ядерную программу вокруг центрифуг, а не реактора. Это более провокационный метод: реакторы хотя бы в теории можно использовать для выработки энергии или исследований, а центрифуга явно говорит о намерении освоить полный ядерный цикл. Никто не будет покупать центрифуги, когда урановые стержни для реакторов можно купить на рынке по конкурентным ценам, обычно у тех же компаний, что продают и реакторы. Мир так возмутила иранская ядерная программа только потому, что он не удосужился тактично умолчать о своих целях.

Сейчас Иран убивает двух зайцев: и обогащает уран на центрифугах с военными целями, и имеет реактор. Реактор, в свою очередь, также служит двум целям: он и легитимизирует центрифуги (они якобы дают топливо для мирных целей), и при случае может быть использован для создания плутониевой бомбы. Каждый компонент иранской ядерной программы многозадачен и избыточен: центрифуги и реактор служат и военным, и гражданским целям, военную задачу можно решить и на центрифугах, и на реакторе. Для усиления этой избыточности иранцы еще и создали небольшой обогатительный комплекс в Коме. Он тоже многозадачен: на нем в секретном режиме обогащается до оружейного уран из Натанца, а на случай разрушения Натанца его можно использовать как запасной обогатительный комплекс. Неудивительно, что Ком защищен лучше Натанца: Ирану важнее низкообогащенный уран в Коме, чем урановая руда в Натанце.

По логике, если Израиль разбомбил реактор в Ираке, то тем более его надо бомбить в Иране. Израиль упустил удачную возможность разбомбить реактор в Бушере перед тем, как русские начали поставлять туда топливо. Даже Менахема Бегина беспокоила проблема загрязнения от реактора «Осирак», почему он и спешил с атакой, чтобы его не успели загрузить топливом. Но в Бушере особого загрязнения не будет. Во-первых, с помощью тактического ядерного оружия все можно проделать очень чисто. Во-вторых, с помощью бункерных или вакуумных бомб можно направить взрыв вовнутрь. Нет, радиоактивное загрязнение – это просто удобный предлог, чтобы не бомбить этот российский объект.

Ком – еще один вызов для ВВС, потому что армия вряд ли захочет использовать коммандо (кроме разве что против батарей ПВО). Проблема не только в том, что комплекс находится глубоко под горой, но еще и в том, что он очень маленький. Если Израиль уничтожит этот комплекс, Иран создаст новый, причем на этот раз – в жилом здании. В Иране уже проводились эксперименты по плазменному обогащению, для которого вообще не нужны большие помещения.

Бомбардировка Натанца не приведет к долгосрочным результатам. Как только Иран освоил технологию центрифуг, он уже может возобновлять утраченные арсеналы в мгновение ока. Цех с центрифугами несравнимо проще реактора.

Сегодня ключевые компоненты ядерных ноу-хау фактически неуничтожимы. Израиль не сможет заставить иранцев забыть методы металлизирования обогащенного урана или преобразования в полусферы и боеголовки.

Для восстановления от израильского удара Ирану потребуется максимум три года. И на этот раз Иран проделает все быстрее, вынесет нужные объекты дальше, задействует гораздо меньше людей – и, возможно, сохранит все под завесой тайны до самых испытательных взрывов.

Удар по Ирану не лучший вариант. Пока для Израиля предпочтительнее объединиться с Ираном против Египта – страны, которая в современной истории начала против нас три войны и еще начнет не одну. Однако если решение об ударе по Ирану все-таки будет принято, Израиль не должен ограничиваться только разрушением ядерной инфраструктуры. Должна ставиться задача нанести максимально болезненный удар, чтобы у Ирана не возникло желания начать ядерный цикл заново.

Израиль не должен бомбить только военные объекты. Великобритания и Германия бомбили военные объекты друг друга не одну неделю, но переломный момент наступил лишь тогда, когда британская авиация совершила первый налет на Берлин. Тогда рядовые немцы впервые задумались о правильности политики нацистов. Удар по Тегерану вместо санкций может быстро опрокинуть режим мулл. Иранцы вступятся за аятолл только в случае, если будут надеяться на их защиту. Если этой защиты не будет, они опрокинут режим собственными руками.

В долгосрочной перспективе режим аятолл обречен, как обречено любое религиозное правительство в просвещенном обществе, открытом для новых идей. Когда именно это произойдет, вопрос открытый: это могут быть месяцы, а могут и годы. Еще меньше ясности, кто придет на смену этому режиму. Тут в действии сразу несколько разнонаправленных факторов. Атеистический средний класс хочет экономической безопасности, его не привлекает религиозный пыл вроде того, что исходит от Ахмадинежада. Однако бóльшая часть иранского населения живет в бедных сельских районах. Эти люди не ожидают в ближайшем будущем особого экономического роста и готовы воспринять националистические идеалы, особенно если их немного обновить. Лидеры оппозиции и студенты сплотились вокруг ультрафундаменталистского клерика Монтазери, но и Горбачев ратовал за «социализм с человеческим лицом» и обильно цитировал при этом Ленина. Может показаться, что Корпус стражей революции и ополченцы движения «Басидж» готовы подавить любое восстание, но в СССР в 1991 году армия оказалась бессильна. Или политики у власти побоятся стрелять в народ, или несколько генералов переметнутся на сторону оппозиции. Аятолла Хаменеи в очень преклонном возрасте, жить вечно он не будет, и Рафсанджани поставит вместо него марионеточного верховного аятоллу – который, как до него Хаменеи, вполне может стать самостоятельным игроком. Сам Рафсанджани сейчас разрывается между гигантской коррупцией, которая, как считается, сближает его с Западом, и мечтой всей своей жизни о создании бомбы, которая ведет его прямиком в лагерь радикалов и махровых стражей революции. Но и само командование стражей тоже разрывается между воинственностью и коррупцией, как было с советскими генералами.

Руководство любой страны мира тяготеет к умеренности, и Иран не исключение. Однако этот процесс может затянуться надолго, и за это время Иран успеет создать ядерное оружие. Единственным сдерживающим фактором в развитии иранской ядерной программы является аятолла Хаменеи, который буквально придерживается фетвы аятоллы Хомейни, запрещающей оружие массового уничтожения. Поддерживать иранскую оппозицию в краткосрочной перспективе вредно, поскольку это уберет этот единственный сдерживающий фактор: любой преемник Хаменеи поначалу будет склонен поддаться давлению Рафсанджани и согласиться издать новую фетву, отменяющую запрет Хомейни.

Бессмысленно надеяться, что сразу же после путча оппозиция получит от Запада признание и экономическую помощь, а взамен согласится свернуть ядерную программу. Этого не было в России и Пакистане, и не будет в Иране. Победившая оппозиция должна сначала доказать свою состоятельность собственному населению, а для этого ей придется вернуться к националистической платформе. Отказаться от этой платформы можно будет только через какое-то время, когда удастся закрепится у власти. Мусави не дурак, он не может не понимать простое правило: ядерная держава может получить от Запада гораздо больше уступок, чем страна-банкрот. Правительство Мусави вряд ли откажется от империалистической политики, которую он сам когда-то давно и начал, установив контакты с «Хезболлой». Нет смысла Ирану и отказываться от африканской оси, которую с таким трудом развил Хатами. В отличие от Дяди Сэма, тратящего триллионы долларов на проигранные войны в Ираке и Афганистане, Иран умеет выигрывать с экономической выгодой: его военное присутствие в Ливане, Сирии, палестинских территориях, Ираке и ряде других африканских и мусульманских стран стоит аятоллам меньше двух миллиардов долларов в год. Конечно, иранская империалистическая политика может измениться, как это произошло в России, но опять-таки подобно России Иран может со временем передумать и вернуться к имперским амбициям. Тегеран – это естественный центр всемирного шиитского движения, и причем эту централизацию провоцируют саудовцы, централизуя вокруг себя суннитский ислам (чему яростно противостоит Египет, видя себя центром суннитского богословия). После того как к борьбе за лидерство в суннитском мире подключится Турция, что весьма вероятно, Иран просто не сможет стоять в стороне от необходимости компенсировать эти тенденции аналогичным процессом в шиитском мире. Пока не предвидится чего-то, что сможет поколебать имперские амбиции Ирана даже в долгосрочной перспективе, и ядерное деление только цементирует эти амбиции.

Нужно рассредоточить население и экономическую инфраструктуру и законодательно предусмотреть немедленное уничтожение всех мусульманских целей при ядерной атаке по территории Израиля.

Доктрина взаимного гарантированного уничтожения в целом будет работать даже с мусульманами, хотя, конечно, нельзя полностью исключать ситуацию, что ударить по Тель-Авиву решит некий спятивший исламист, и тем более террорист, не только не боящийся возмездия, а даже приветствующий его, поскольку оно будет обращено против неверных у власти в арабских странах.

Демонтаж режима аятолл – задача первостепенной важности, потому что они управляют всемирной террористической сетью. Важно убить Рафсанджани: он работал над атомными бомбами еще при Хомейни, не обращая внимания на его запрет. Нужно не просто запрещать выдачу виз всем иранцам, так или иначе связанным с ядерной программой, а убивать любого выехавшего за границу иранского чиновника, и в первую очередь Ахмадинежада. Нужно спровоцировать террористические атаки суннитов на Ком, чтобы подорвать интеллектуальную основу воинственного фундаментализма. Нужно разобраться с иранскими зонтичными компаниями за рубежом и работающими с Ираном иностранными компаниями. И все это нужно делать быстро, потому что когда аятоллы увидят, что теряют власть, от них можно ожидать любого, даже самого безумного поступка. Режим аятолл слаб и ненавидим, и Запад должен давить на него, как Рейган давил на трещащий по швам СССР. Это можно делать, в частности, провоцируя гонку вооружений путем вооружения Саудовской Аравии.

Не поймите меня неправильно. Я обеими руками за бомбардировку Ирана, за разрушение его подземных и горных лабораторий, за хорошенькую взбучку муллам и т. д. Это важно, если мы хотим восстановить достоверность нашего устрашения, нашу региональную гегемонию, а самое главное – нашу уверенность в себе. Как в 1981 году, когда мы разбомбили реактор «Осирак», шквал международных осуждений сойдет на нет за какой-то месяц.

Однако чисто стратегически, я думаю, не Иран наша главная проблема. Как Советский Союз в его последние дни, Иран кажется невероятно опасным, но на самом деле это колосс на глиняных ногах. Постоянно растущие аппетиты иранского общества съедают и без того оскудевающий поток нефтедолларов. Из-за отчаянных попыток наладить экспорт природного газа в Европу Иран конфликтует с Россией.

Из-за сложной экономической ситуации Иран очень мало помогает своим иностранным клиентам: несколько шиитских школ и больниц в Африке тают в сравнении с суннитской экспансией Саудовской Аравии; несколько десятков миллионов долларов ежегодной помощи ХАМАСу и «Хезболле» несопоставимы с израильскими инвестициями в Армию Южного Ливана или американскими – в ФАТХ. Иран до сих пор так активен только потому, что пока ни одна страна не оказала ему решительного сопротивления. Будь у ФАТХа чуть больше оружия, чуть больше денег на зарплаты и карт-бланш на произвольные казни, от ХАМАСа уже через несколько недель не осталось бы и следа. Если американцы станут оказывать массированную военную поддержку не ливанской армии, а друзам, да еще и пообещают им автономию, то господство шиитов и «Хезболлы» в Ливане закончится в мгновение ока.

Иран во многом похож на СССР: та же трусость, та же внутренняя нестабильность и почтенный возраст лидеров-аятолл. В современной истории Иран не развязал против других стран ни одной войны. Он слишком труслив, чтобы воевать в открытую, поэтому воюет чужими руками (ХАМАС и «Хезболла») и поддерживает Сирию. Но невозможно дешево выиграть войну. Дешево можно только раздуть конфликт, но не выиграть. Это всегда было фирменной советской политикой. Сейчас Иран больше дразнит регион, чем реально ему угрожает.

Не имея средств на наступательную армию, Иран закупает оборонные системы, чтобы продолжать в относительной безопасности докучать своим соседям. Среди прочего, он потрясает громким, но практически бесполезным ядерным оружием. В стратегическом отношении Иран не представляет вообще никакой угрозы. Империи стоят дорого, и финансировать свои амбиции Иран не способен. Муллы сидят во власти слишком долго, режим утратил популярность, народ его презирает. Иран похож на собаку, которая специально гавкает слишком громко, чтобы не пришлось кусаться.

Интересно отметить, что США сделали политический разворот на 180 градусов и сейчас поддерживают региональное господство Ирана, как они поддерживали СССР в его последние месяцы. Американские дипломаты так боялись изменений, что просили советские республики остаться в составе союза и не объявлять независимость. Америка приняла «естественную» гегемонию России в регионе и ничего не предпринимала, когда та преобразовывала бывшие советские республики в свои сателлиты. Тот же страх изменений лежит в основе и нынешней политики Обамы: он предпочитает ядерный Иран, способный контролировать Ближний Восток, бесконечным конфликтам между Израилем и суннитскими режимами, Израилем и ХАМАСом, суннитами и шиитами.

Возрождение иранских фундаменталистов – это ремиссия на смертном одре. Ахмадинежад – единственный актив Стражей революции, многим иранцам он уже изрядно надоел, хотя и не до такой степени, чтобы проголосовать за его оппонента. Точно так же в СССР за несколько лет до его распада вдруг активизировался кагэбэшный фундаментализм, когда Генсеком КПСС был избран глава КГБ Андропов. Что касается Ахмадинежада, лучшим решением было бы сбить его самолет во время одного из его многочисленных иностранных визитов.

Против бедных стран бесполезны традиционные экономические санкции. Они работали против богатых белых режимов ЮАР и Родезии, но Северная Корея и Ирак их практически не замечали. Последний даже умудрялся нелегально экспортировать нефть, хотя был осажден иностранными армиями. В санкциях против Ирана специально оставлена лазейка: его финансы и логистика просто осуществляются через ОАЭ. Несмотря на массированное присутствие в Персидском заливе американского флота, обмен грузами между Ираном и ОАЭ происходит совершенно беспрепятственно. Эмираты настолько близкий союзник Америки, что они даже получали от нее коды «свой – чужой» для американских самолетов. Единственная причина, по которой им это нужно, – возможность атаковать схожие израильские самолеты. ОАЭ и дальше будет играть роль финансовой клиринговой палаты для Ирана с явного одобрения США. Если закрыть эту лазейку, уже это сильно ударит по Ирану, а если закрыть Персидский залив для иранских нефтяных танкеров, режим аятолл падет на колени за считанные недели. Израилю для этого даже не нужна ООН: немного политической смелости, и всю работу смогут проделать беспилотники и диверсанты.

Демократическим путем изменить иранский режим нельзя, потому что в выборах участвуют только кандидаты, одобренные аятоллами. Полномочия президента в Иране очень ограниченны в сравнении с верховным аятоллой и главой иранского религиозного совета. Запад может не признавать иранского президента на том основании, что он избран не демократическим путем, в результате отсеивания неугодных кандидатов. В конечном счете, аятолл можно сместить только тем же способом, каким они пришли к власти, – через народное восстание. Поскольку иранцы – люди мирные и не любители уличного насилия, нужно уделить очень большое внимание пропаганде и финансированию оппозиции. Лучшая оппозиционная платформа – увеличение социальных пособий. Они приветствуются исламским законодательством и еще больше опустошат иранскую казну, и так подорванную санкциями. Период экономических проблем – самое лучшее время для начала народного выступления против аятолл.

Спонсированное американцами иранское региональное доминирование толкает Израиль к альянсу с Египтом. Мы уже пробовали этот вариант, и тогда Вавилон победил и опустошил нашу страну. Географически вести с Израилем полномасштабную войну Иран не может, для этого ему нужен альянс Израиля с Египтом. Стратегически нашим союзником является не страна Египет, а только ее светское руководство. В Египте даже средний класс недолюбливает Израиль, а «Мусульманское братство» – крупнейшая оппозиционная группа – вообще сотрудничает с Ираном. Если в Египте произойдут политические изменения, что весьма вероятно, он отдалится от Израиля и сблизится с Ираном.

Паниковать стоит по поводу не Ирана, а Пакистана и Северной Кореи. Бандитское население в первой стране и бандитское правительство во второй бросают вызов самому существованию Израиля. Если немедленно не уничтожить ядерную инфраструктуру Северной Кореи и не разделить Пакистан на светское ядерное и отсталое талибанское государства, получение исламскими террористами ядерного оружия лишь вопрос времени. И тогда нам останется успокаивать себя мыслью, что наземный ядерный взрыв в порту Хайфы убьет не больше двадцати тысяч человек, включая немало арабов.

Сначала у нас была копия Исхода: Обетованная земля лежала на блюдце с голубой каемкой, и европейским евреям нужно было лишь взять ее, но они отказались. 4/5 всех евреев отказались покинуть Египет и погибли – столько же погибло и в Европе. В землю вошли только те евреи, которых закалили десятилетия скитания по пустыне, – израильские пионеры тоже отличались от евреев Изгнания. Мы разграбили наших арабских убийц и гонителей, как в свое время в Египте. В обоих случаях мы были в шаге от полного истребления: в первый раз фараон приказал убивать всех новорожденных мальчиков, а чуть позже загнал нас в тупик у Красного моря, во второй раз это была Катастрофа.

Даже через два года после бойни евреи все еще отказывались строить еврейское государство, потому что больше полагались на идолов социализма. В ответ они получили войну за выживание 1947–48 годов. В 1967 году весь народ снова оказался под угрозой уничтожения: сирийцы и египтяне решили уличить момент и уничтожить одним махом сразу много евреев, которые так удачно съехались в одну точку во всего мира. В обеих войнах евреи выиграли только после полного разочарования во всех своих земных друзьях: в 1947 году США наложили эмбарго на поставку оружия, в 1967-м скрутили нам руки так, чтобы мы не смогли защищаться.

И вот теперь появляется Ахмадинежад, столь зловеще похожий на своего немецкого единомышленника: клоун, харизматический лидер, одаренный оратор, абсолютно иррациональный, не боящийся открыто говорить о геноциде как своей цели. Мир пытается понять, о чем же он на самом деле думает, потому что мир не может поверить его ясным словам. Иран борется за региональное и, быть может, даже мировое господство, поскольку шиитские плацдармы появляются даже на Дальнем Востоке и в Африке. Символично, что Иран начал с того, что не успели немцы, – с создания ядерной бомбы. И евреи снова на пороге истребления, и снова против нас весь мир: никто не одобряет идею удара по Ирану.

И мы снова победим только тогда, когда окончательно разуверимся в наших земных друзьях.

Степень, до которой иранская элита игнорирует Ахмадинежада, можно увидеть хотя бы по тому факту, что аятолла Хаменеи поддерживает его несмотря на все выкрутасы президента, которые любой вменяемый человек счел бы возмутительными. Ахмадинежад исполнен мессианской риторикой, он постоянно толкует о скрытом имаме и даже не боится намекать, что этим имамом может быть он сам. В Иране принято если и считать кого-то скрытым имамом, то аятоллу Хомейни. Даже Хаменеи не любит применять к себе чужие мессианские ожидания и сам никогда не делает подобных заявлений. Может быть только одна причина, почему он терпит мессианскую риторику Ахмадинежада, – он считает его клоуном.

Хаменеи поддерживает Ахмадинежада на плаву, чтобы отвлечь внимание международной общественности от клерикального режима в Иране. Хотя о внутренней борьбе за власть в Иране почти ничего неизвестно достоверно, похоже на то, что Хаменеи использует Ахмадинежада для дискредитации Корпуса стражей исламской революции, которые поддерживают президента. КСИР прошел типичный путь советского КГБ: добровольческая организация – элитная спецслужба – высокомотивированная идеологическая армия с призывом – экономическая империя. За последние десять лет КСИР подмял под себя всю иранскую экономику, в том числе получая миллиардные государственные заказы без всяких тендеров. Сильная идеология, мощная демографическая база благодаря призывникам, мощное представительство в парламенте и богатство – все это делает стражей, вероятно, самым сильным игроком иранской политики. Клерикальный истеблишмент, будучи не в силах противостоять стражам напрямую, делает ставку на Ахмадинежада, который дискредитирует и себя, и стражей.

Самое странное в прошедших иранских выборах было то, что Хаменеи поздравил Ахмадинежада с переизбранием слишком быстро. Он должен был подождать до официального подтверждения результатов выборов Советом стражей, но не сделал этого, вызвав нешуточный скандал, глубоко оскорбив многих иранцев и серьезно подорвав собственный авторитет, практически скатившись до уровня марионетки Стражей революции (не путать с Советом стражей). Возможно, Хаменеи ожидал, что контролируемый Рафсанджани Совет поддержит Мусави, и решил опередить ситуацию, объявив победителем Ахмадинежада.

Ни Ахмадинежад, ни Мусави не имеют никакого отношения к иранской ядерной программе. Это решение приняли Хаменеи и Рафсанджани, руководитель Совета стражей, причем второй имеет полномочия сместить первого с должности. Тот факт, что двадцать лет назад Мусави способствовал созданию «Хезболлы», тоже не имеет отношения к делу: Горбачев сначала тоже был махровым коммунистом, но затем демонтировал советскую империю. Сегодня Мусави – это типичный политик, представляющий средний класс и якобы способный решить экономические проблемы Ирана. Причем, проблемы эти не имеют никакого отношения к Ахмадинежаду. 20-30 лет назад соседние арабские страны отменили массированные субсидии, но Иран продолжает на 80% субсидировать внутреннее потребление бензина, электричества и продуктов питания. Иранская проблема – это не столько кризис, сколько невозможность финансировать социалистический рай.

Как часто происходит с хорошими парнями, Мусави выборы проиграл. Хотя иранский средний класс никак не может смириться с поражением Мусави, никакие фальсификации не могут объяснить разницу в 34% голосов между ним и Ахмадинежадом. Толпы любят Махмуда за массовую халяву, да и просто потому, что он один из них.

Вряд ли Ахмадинежад сможет сконцентрировать власть в своих руках и превратиться в типичного популиста-автократа западного типа. За период своего предыдущего президентства он доказал собственную несостоятельность и как управленца, и как сильного игрока в борьбе за власть. Внешнеполитические инициативы Ахмадинежада можно объяснить его желанием хоть как-то компенсировать отсутствие властных полномочий на родине.

Народная поддержка Ахмадинежада обусловлена как раз-таки его беспомощностью. Население голосует за демагога только тогда, когда знает, что он не перейдет от слов к делу. Громкая риторика – максимум, на что он способен. Если баланс власти вдруг изменится и иранский президент получит реальные полномочия, иранцам, скорее всего, хватит здравого смысла проголосовать за более ответственного кандидата.

Настоящая борьба за власть проходит между Хаменеи и Рафсанджани. Несколько лет назад Рафсанджани назначил Хаменеи верховным руководителям, заявив (вероятно, солгав), что его назначил своим преемником лично аятолла Хомейни. Официально Хомейни не оставил наследника, и Хаменеи был назначен со слов Рафсанджани. Со временем роль Рафсанджани уменьшилась, и сегодня он хочет вернуть себе власть короновать правителей. Акцент делается на том, чтобы ограничить срок полномочий верховного руководителя. Если это удастся провернуть, на смену Хаменеи придет Хатами.

Сам Хаменеи не очень авторитарен по характеру. Возможно даже, что Рафсанджани готовил ему роль марионетки. Эта слабость аятоллы номер один может оказаться важным фактором, объясняющим стремление Хаменеи получить ядерное оружие. Пытаясь маневрировать между Советом стражей конституции и КСИР, Хаменеи неизбежно потеряет власть. Если на пост верховного руководителя будет назначен Хатами, он сможет достичь взаимопонимания с боссами КСИР, активно занятыми в бизнесе и парламенте. Это очень напоминает последние дни перед падением СССР: генералы становятся словоохотливыми, падкими до денег и совершенно не интересуются военными вопросами. Десять лет назад КСИР уже отказался подавлять массовые акции протеста, из чего видно, что былой безоговорочной верности аятоллам нет и следа. А басиджи и другие народные дружины слишком немногочисленны, чтобы серьезно влиять на внутреннюю политику.

Совет стражей сам еле сдерживает натиск клерикалов. Когда Рафсанджани предал Мусави и принял результаты выборов, аятоллы из Кома по просьбе Мусави осудили совет.

Сегодня аятоллы не зилоты, а религиозные функционеры. Даже Хомейни был расчетливым и циничным политиком. Его преемник борется в первую очередь за власть в этом мире, а не за блаженство в мире будущем. Что бы ни говорил кое-какой ориенталист, давно выродившийся в журналиста, гарантированное взаимное уничтожение является для аятолл мощным сдерживающим фактором, а не побуждающим стимулом. Они очень не хотели ирано-иракской войны, открытым конфликтам всегда предпочитали трусливые войны чужими руками (в основном ХАМАСа и «Хезболлы»), и уж точно они очень боятся израильской ядерной угрозы, которую ошибочно считают достоверной.

Сейчас все указывает на то, что иранцы, разочаровавшись в клириках, международных санкциях и экономических проблемах, готовы поддержать умеренных лидеров.

После израильского удара Натанц снова будет известен только благодаря своим грушам.

И эта атака будет ошибочной во всех смыслах.

Иран уже убрал достаточно большой объем обогащенного урана в места, недосягаемые для израильского удара. Горные туннели уничтожить обычным оружием невозможно. Удар Израиля не сможет полностью остановить иранскую ядерную программу. Уже поздно.

В отличие от арабов, Иран – страна цивилизованная и ответственная. В современной истории она ни разу не начинала войн, и вероятность нападения Ирана на Израиль равна нулю. Иран не будет передавать бомбы и «Хезболле», которая может втянуть шиитскую империю в апокалиптическую войну с евреями. Более того, сама «Хезболла» является довольно ответственной политической силой и никогда не применит ядерное оружие, в отличие от «Аль-Каиды». «Хезболла» глубоко интегрирована в ливанский политический процесс, в общем и целом она выполняет обещание не трогать Израиль после его ухода из Ливана. Не менее ясно и то, что Иран не будет передавать ядерное оружие презренным сирийцам, которые хорошо умеют только одно – тянуть из Ирана деньги.

У Израиля есть гораздо более простая и актуальная цель, чем Иран, – это Северная Корея. Весь мир будет нам рукоплескать, если мы запустим по Йонбену ракету «Иерихон-3». Никаких санкций, никаких последствий, зато масса позитивной рекламы. Не Иран, а именно Северная Корея способна продавать ядерное оружие и технологии первому встречному.

Осуществимость аналогичного удара по Пакистану зависит от достоверности наших разведданных о местах хранения его ядерных арсеналов. В любом случае, сегодняшнее пакистанское руководство не будет наносить ответный удар по Израилю в ответ на уничтожение своих реакторов, даже если нам не удастся уничтожить его ядерное оружие.

Однажды Израиль уже смирился с ядерным Ираном: при шахе мы сами помогали Ирану создавать ядерную бомбу. Ядерный Иран не представляет непосредственной угрозы, зато предоставляет массу возможностей. Если ядерный Иран распространит свое влияние на населенные шиитами нефтяные регионы Саудовской Аравии, это может вызвать крупное восстание вплоть до территориального отделения. В результате ваххабитское королевство лишится источников дохода, с помощью которых финансирует исламский милитаризм по всему миру. Если же ядерными ударами обменяются Иран и Саудовская Аравия, причем если последняя при этом использует пакистанские бомбы, это сразу же обескровит мусульманский мир.

То же самое и с Египтом. В районе египетских реакторов МАГАТЭ обнаружило следы оружейного урана, что лишь подтверждает наш давнишний прогноз: Египет проводит низкопрофильную ядерную военную программу, медленно накапливая оружейный уран в исследовательских реакторах. «Мусульманское братство» – единственная незапятнанная политическая организация Египта – придет к власти сразу же, как только нынешнее правительство ослабит хватку. Мубарак уже нарушил давнее соглашение с Братством, по которому оно могло участвовать только в муниципальных, но не в общенациональных, выборах. После того как правительство грубо сфальсифицировало результаты муниципальных выборов, братья-мусульмане поклялись во что бы то ни стало пройти в парламент. Они без всяких колебаний применят ядерное оружие, чтобы помешать Израилю притеснять ХАМАС, свою дочернюю организацию. Ядерный Иран отвлечет Египет от Израиля, особенно ввиду того, что суннитское «Мусульманское братство» вряд ли поладит с шиитским Ираном.

Иран никогда не был особенно агрессивен даже при Хомейни. Иран и Ирак скорее самопроизвольно втянули друг друга в войну, чем осознанно ее начали. «Хезболла» в первую очередь создавалась не для борьбы с еврейским государством, а для помощи ливанским шиитам против враждебных арабов. Тесные отношения с ХАМАСом Иран развил лишь в последние годы, когда ХАМАС стал относительно умеренным (по меркам террористов). Близкие отношения Ирана с Сирией вызваны религиозными причинами: Иран должен обеспечить для шиитов беспрепятственный доступ к сирийским гробницам имамов. Если нам так важно отдалить Сирию от Ирана, для этого достаточно всего-навсего давать ей чуть больше, чем Иран: примерно 1,5 млрд. долларов в год хватило бы.

В отличие от арабов, иранцы и умны, и добродушны, они не большие любители насилия. Западные СМИ раструбили, что в акциях протеста против последних выборов в Иране приняли участие чуть ли не миллион человек, хотя на самом деле на соответствующих улицах Тегерана не поместится даже сто тысяч. Иран был единственной мусульманской страной, население которой стихийно поддержало США после терактов 11 сентября 2001 года. В отличие от арабов, иранцы осуждают исламский терроризм. Они презирают арабов, и особенно их палестинскую разновидность. В отличие от суннитских мусульман, иранцы не придают большого значения Иерусалиму. Отсутствие соглашения с Ираном делает мирное предложение саудовцев бессмысленным; наличие соглашения с Ираном делает израильский мир с саудовцами и сирийцами ненужным.

Последние три тысячи лет мы объединялись то с персами против других наших врагов, то с египтянами – против персов. Американский президент кенийского происхождения может сколько угодно мечтать о длительном мире, но мы-то знаем: в этом регионе длительной может быть только ненависть. Да и только ли в этом?

Полторы тысячи лет назад персы помогли нам завоевать Иерусалим, и сегодня они не менее ценны.

С тактической точки зрения, навязчиво рассказывать о Холокосте даже вредно, поскольку Холокост слишком высоко поднял планку еврейских страданий, и теперь все, что меньше тотального истребления, воспринимается как неплохой результат для евреев. В результате мир, полностью осведомленный о Катастрофе, толкает Израиль на беспрецедентные уступки врагам. Люди думают, что если евреев до сих пор не истребили, то они должны быть благодарны и за это.

То, как мир реагировал на планы по уничтожению Израиля в 1948 и 1967 годах, а также сегодня – ядерным Ираном, показывает всю бессмысленность информирования людей о Катастрофе. Сегодня, как и в 1942 году, мир взирает на обреченных евреев лишь с легким любопытством.
Когда современные израильские евреи удивляются жертвам Катастрофы, которые шли на убой, как овцы, им стоило бы посмотреть в зеркало: они живут в Юденрате, ведомые современными Кастнерами. Пока Иран вынашивает ядерную бомбу, евреи сидят в кафе, вместо того чтобы требовать от правительства бомбить врага. Нынешние Кастнеры, как и прежние, всегда жалеют умирающих евреев, но сами при этом никогда не пойдут на ухудшение отношений с западными друзьями наших убийц – демаршами в ООН, пикетами у Белого дома или полностраничной антииранской рекламой в американских газетах.

Сегодняшний Израиль так же обречен, как какое-нибудь польское гетто. Может, Иран и не будет бросать на нас ядерные бомбы. Но как американцы отреагировали на Катастрофу? Массированной экономической помощью Германии. Когда Иран начнет бомбить Израиль, западные страны даже не перестанут покупать иранскую нефть.

Иранское ядерное оружие может свести на нет израильский потенциал ядерного сдерживания. Если это произойдет, ничто не помешает Сирии запустить по израильским городам тысячи ракет. Тогда Иран немедленно вступит в игру и пригрозит Израилю ядерным ударом, если мы начнем в ответ бомбить сирийские города. Или Иран может потребовать, чтобы Израиль атаковал только сирийских военных, тогда как те будут убивать наших граждан. Когда Иран закроет своим ядерным щитом сирийские тылы, Израиль уже не сможет прибегнуть к средствам стратегической обороны. Вся оборона сведется к тактической и будет ограничена израильской территорией. Иран разрешит нам бороться только с сирийскими танками, но не с населением. В итоге Израиль будет оборонять очень узкий фронт, недостаточный для ведения войны.

Кроме того, иранские ядерные арсеналы положат начало ядерной гонке вооружений. Египет и Саудовская Аравия не позволят Ирану доминировать. Получить ядерное оружие им будет несложно: велика вероятность, что Саудовская Аравия уже держит у себя некоторое число пакистанских боеголовок, а Египет защищен от израильских превентивных ударов мирным договором. Пока Мубарак американскую помощь предпочитает ядерной программе, но стоит прийти к власти исламскому правительству, как приоритеты изменятся на противоположные. А после того как Египет станет ядерным, Америка, скорее всего, увеличит объемы помощи, чтобы сохранить контроль над этой страной. Когда в ядерный клуб вступят Египет и Саудовская Аравия, Сирия тоже не сможет противостоять этому соблазну. Ираку нужно будет сдерживать ядерный Иран. Иордании потребуется защита от ядерной Сирии. Оман не захочет дать фору ядерному Египту. Ливия, Марокко и Алжир уже имеют собственные ядерные программы. Через несколько лет весь Ближний Восток будет наводнен ядерным оружием, и какая-то его часть обязательно окажется у террористов.

Чтобы справиться с подобным сценарием, необходимо принять доктрину, гарантирующую немедленное уничтожение всех исламских объектов двумястами израильскими ядерными бомбами в ответ на любую ядерную атаку на Израиль из любого источника. Но это нереалистично. Когда над Тель-Авивом расцветет ядерный гриб, израильское правительство будет чесать голову, не будучи уверенным, откуда был нанесен удар. Даже если будет известна страна-спонсор, можно ли ожидать ядерного удара от тех евреев у власти, которые сегодня боятся разрушать дома террористов? Когда наше безумное правительство идет на уступки малозначимому палестинскому противнику, то о какой достоверной ядерной угрозе остается говорить?

Совершенно невероятно, что правительство Ливни-Барака решится ударить по Ирану. Барак был единственным, кто протестовал против удара по Сирийскому ядерному реактору. Он уже давно превратился из удалого коммандо в коррумпированного политика и нечистого на руку бизнесмена. Вечно нерешительная Ливни не сможет нанести военный удар вопреки протестам Барака. Она не посмеет нарушить приказ американцев смириться с гибелью страны. А ведь страхи Кастнеров не имеют под собой никакой рациональной основы: сегодня Иран гораздо слабее, чем был Египет в 1967 и 1973 годах. С военной точки зрения нападение на Иран для Израиля —сущий пустяк. Нет, Кастнерам нужно, чтобы интересы Израиля совпали с позицией американцев и европейцев. Но их позиция хорошо известна, она не меняется вот уже десятилетия, если не века: они закрыли границы для евреев, спасавшихся от Катастрофы, отказались выкупать евреев у немцев за грузовики, а лагерь уничтожения в Освенциме был единственным местом во всей округе, куда не упала бомба Союзников.

Был неплохой шанс, что правительство Ольмерта атакует Иран. Израильтяне – правые, левые и центристы – отлично потрудились, чтобы заменить его на некомпетентную Ципи.

Через двести лет Святая Земля очистится от радиоактивного загрязнения.