Для всех, кто наблюдает ухудшение отношений между Израилем и Турцией, на ум приходит история Ирана. У Израиля тридцать лет не было в мусульманском мире лучше друга, чем шахский Иран. А ведь друзей нам ой как не хватает. Мали – страна незначительная; якобы дружественная Иордания разрушала синагоги в оккупированном Иерусалиме и обстреливала нас в 1967 году задолго после окончания сражений на египетском и сирийском фронтах. Проблема в том, что евреи разучились дружить. Мы можем быть рабами или вассалами, мы можем быть истеричными господами в сельских блокпостах – но у нас всю историю не было друзей. Даже иранского шаха евреи умудрились одурачить! Речь даже не о том ядерном оружии, что обещал Перес, а о поставках обычного оружия. Израиль получил у Ирана большой аванс, но не собирался поставлять оружие. Шах ли, аятоллы ли, конфликт был неизбежен.

Да и взять аятолл – враждебность к Израилю им вовсе не присуща по природе. Главный акцент их внешней политики – практичность. Для клерикального режима главная задача – выживание, и для ее выполнения сгодятся любые союзы. Если для прихода к власти Хомейни сотрудничал с социалистическими террористами, то евреи теоретически ничем не хуже. И иранцы уже дважды пытались наладить с Израилем отношения в вопросе поставок оружия. Первый раз Израиль отменил сделку из-за внутренних политических соображений, второй раз поставил Ирану просроченные американские ракеты. Аятоллам это надоело, и они перешли от тайного сотрудничества к явной ненависти к евреям-предателям.

Еще пять лет назад мы могли бы установить отличные отношения с Ираном, признав его ядерные амбиции. Наши вечные враги Египет и Саудовская Аравия сгибаются под тяжестью постоянно растущих социальных выплат своему населению, которое размножается, как на дрожжах, и ядерная гонка с Ираном их окончательно обанкротит. Евреи этот шанс потеряли.

Урок состоит в том, что в сфере внешних отношений очень много сугубо личного. В 1973 году Никсон запретил Израилю превентивный удар только потому, что такой была позиция Киссинджера. А Киссинджер был против этого только потому, что силился подавить еврея внутри самого себя, из-за чего был склонен симпатизировать арабам. На внешнюю политику сильно повлияли личная ссора Рабина и Картера, большая симпатия Рейгана к Бегину, а Клинтона – к Рабину и Бараку. Как ни странно, но лидеры сильно удалены от реальности. Они опираются на сводки разведки, служебные записки Госдепа и мнения своих советников. Внешняя политика – это не что-то такое, где факты проходят через сито определенной методологии, как принято в научном подходе. Внешняя политика движима прихотями и иллюзиями людей, от которых зависит принятие решений. Израиль в этом не один: игнорируют субъективные факторы все страны без исключения, но крошечный Израиль отличается от них тем, что для него эти ошибки фатальны. Мы должны игнорировать Ахмадинежада – это клоун без политических сил. А вот его начальники – прагматики высшей пробы. Рафсанджани правдами и неправдам создавал иранскую ядерную программу вопреки воле Хомейни, а Хаменеи годами не давал свое одобрение вопреки давлению Рафсанджани. Да, они хотят бомбу, и да, рано или поздно они ее получат, что Израиль ни делал, но с ними можно и нужно искать точки соприкосновения. Но Израиль почему-то отвергает все прямые переговоры, которые очень просто организовать через Рафсанджани.

Из-за этого подхода мы не смогли рано договориться и с ООП. В 1972 году Садат предложил нам условия лучше, чем те, что Израиль принимает сегодня: мы могли получить Стену плача и мирные договоры со всеми арабскими странами. Франция вела переговоры с Национальным освободительным фронтом, а Америка – с «Вьетконгом». Но Израиль упрямо отказывался вести переговоры с террористами, пока не дождался, что они стали уважаемыми политиками – а в этом новом качестве они смогли потребовать и получить уже больше, чем когда были террористами. В 1981 году США вынудили Саудовскую Аравию заключить перемирие с Ливаном. Саудовцы просто заплатили Арафату $20 млн, и наступило некое подобие перемирия, когда то с одной, то с другой стороны происходили вспышки насилия, но никто не мог разобрать, где удар, а где контрудар. Израиль тоже мог предложить Арафату деньги и уступки и подписать примерно такой же мирный договор, как тот, что мы сейчас предлагаем палестинцам.

Или возьмем Турцию. Несмотря на быструю исламизацию это все еще достаточно светская страна. Туркам нет дела до арабов, с которыми у них нет ничего общего этнически, и тем более что турки веками господствовали над арабами в эпоху Османской Империи. Но со стороны Израиля требуется определенная вежливость. Какой был смысл угонять турецкие корабли, такие как «Мави Мармара», когда мы точно знали, что оружия там нет? Умная политика всегда гибкая. Одни корабли надо перехватить, другие – оставить. Турецкое правительство наверняка помогало бы Израилю в инспекциях этих судов на предмет наличия оружия. Эрдоган не большой поклонник ХАМАСа и «Хезболлы», с представителями которых он встречается нехотя, и не стал бы рисковать своим международным положением, тайно поставляя оружие террористам. Более того, Эрдоган весьма предрасположен к евреям – с Ольмертом у него были прекрасные отношения. Он сам нуждается в Израиле, чтобы улучшить свои позиции на международной арене. Что может быть лучшим пиаром для турецкого премьера, чем посредничество в израильско-сирийских переговорах по примеру США? Израиль был нужен Турции и во многих других вопросах, не последние из которых: контроль потока оружия курдам и блокирование резолюций по геноциду армян в конгрессе США. И все эти выгоды мы упустили из-за глупого скандала с флотилией для Газы. И что еще хуже, глупые израильские лидеры не захотели помочь Эрдогану сохранить лицо номинальным извинением.

Мы вполне можем поддерживать неплохие отношения с нашими объективными противниками, но для этого израильское правительство не должно относиться к переговорам так по-дилетантски.