Изначально права человека означали определенную защищенную сферу, в которую не могло вмешиваться государство. Это разумно: большинство вправе иметь определенные ценности и образ жизни, но оно не должно притеснять индивидуумов, при условии, что они не покушаются на ценности большинства и отправляют свои интересы в частной обстановке своего жилища.
Правда, в редких случаях неприемлемы даже такие права. Например, иудаизм требует обеспечить нравственную чистоту на небольшом участке земли, и никто, живя на этой земле, не вправе нарушать эту чистоту. Здесь нет жилища, частного от Бога. Все жители Земли Израиля лишь квартиросъемщики: они арендуют имущество у Бога и обязаны подчиняться его правилам. В Израиле есть квасной хлеб в Песах – серьезное преступление даже в частной обстановке.

Если абстрагироваться от таких редких ситуаций, в целом частная жизнь должна быть защищена от интересов общества. Или, говоря иначе, частная жизнь начинается там, где заканчиваются интересы общества. Следовательно, права человека – это свобода от общественного вмешательства, при условии, что совершаемое деяние обществу безразлично.
Между тем права человека все чаще и чаще трактуются не как «свобода от», а как «свобода на». Вот пример. Еще несколько десятилетий назад гомосексуалисты, защищаясь от государственных репрессий, приводили в качестве аргумента, что это их частная жизнь и общества она не касается. Но потом произошел поворот на 180 градусов и гомосексуалисты заявили, что их жизнь уже не частная и крайне важна для общества. Так появилась пропаганда гомосексуализма (она же «уроки терпимости») в школах. Гомосексуалистам уже было недостаточно, чтобы общество не вмешивалось в их жизнь; они сами начали вмешиваться в жизнь общества, требуя права на однополые браки, иммиграционные визы для партнеров из других стран, социальные льготы, усыновление детей и т. п. То есть, если раньше они требовали оградить себя от внимания общества, то сейчас они требуют к себе этого внимания.

В любом правиле есть ограничения. Правило требует определения, а определение создает границы, они же ограничения. Тот же пример с усыновлением детей подразумевает массу ограничений: интересы ребенка важнее интересов родителей; усыновитель должен быть ответственным и нравственным взрослым человеком, а не, к примеру, подростком. Любое ограничение покушается на чью-то свободу, в данном случае это свобода подростка или безнравственного (или безответственного) взрослого. Мы видим, что концепция личной свободы при желании может быть использована для ниспровержения любого закона, любого правила.
Поскольку любой закон нарушает чьи-то права и свободы, судьи получают абсолютный контроль над законодательством. Однажды американский Верховный суд постановил, что владельцы открытых автокинотеатров вправе показывать фильмы эротического содержания и не обязаны при этом возводить вокруг кинотеатра стены, потому что посетителей близлежащей церкви никто не обязывает их смотреть, они могут в любой момент повернуться к экрану спиной. В Израиле ситуация еще хуже: там суды сами назначают своих членов и полностью утратили связь с политическими реалиями. Когда ничего не подозревающие депутаты Кнессета приняли конституционный закон «О достоинстве», судьи начали запрещать любой закон, если он нарушает чье-нибудь достоинство, и неважно, в чем оно заключается. Например, Верховный суд считает блокпосты нарушением чувства собственного достоинства арабов и постоянно требует от правительства их убирать.

Одним из способов борьбы с левым активизмом может быть принятие в качестве конституционного закона положения о том, что свобода должна пониматься только как свобода от произвольного вмешательства. Если все водители на определенной дороге должны проехать через один и тот же блокпост, то ничья свобода не нарушена. Но тогда можно придраться к тому, что свобода многих людей нарушается необоснованно: например, обыскивать евреев смысла нет. Кроме того, даже такое узкое определение свободы суд может трактовать расширительно. Скажем, если блокпост поместить не в центре Иерусалима, а на въезде в город, это можно трактовать как дискриминацию жителей пригородных кварталов.

Для поиска решения важно четко определить проблему. Левый активизм что в Израиле, что в Америке направлен на центральные, а не местные власти. Объяснить это можно тем, что изменить закон в каждом отдельном регионе слишком сложно, проще сделать это сразу для всей страны из центра. Но более логичным объяснением представляется то, что у местной власти всегда больше здравого смысла, чем у центральной. Израильские Кнессет и Верховный суд, равно как и их американские аналоги, слишком удалены от повседневных реалий жизни простых людей. Члены Кнессета слишком сильно зависят от рекламы; как бы они ни голосовали по законопроектам, результаты выборов все равно решает рекламный бюджет. Еще более независимы от общественного мнения судьи; они вообще независимы от всего и вся и могут полностью игнорировать общественное мнение. Здравый смысл заканчивается на уровне города.
Верховный суд вообще нужно упразднить, а единственным судебным органом должны быть избираемые городские судьи. И не нужно бояться разночтений в трактовках законов, которые могут появиться в результате. В большинстве вопросов больших расхождений не будет, потому что судьи будут общаться и перенимать опыт друг друга. Те же расхождения, что возникнут, будут отражать стандарты разных общин: совершенно естественно и правильно, что в одних городах будет уделяться больше внимания индивидуальным правам, в других – традиционным ценностям. Когда же во всей стране действуют единые стандарты, они всегда стремятся к наименьшему общему знаменателю. В результате возникает ценностный нигилизм, от которого не выигрывает ни общество, ни подавляющее большинство граждан.

Когда в стране возникает чрезвычайное положение, индивидуальные права всегда уступают место ценностям общества. Израиль посреди моря мусульман постоянно пребывает в чрезвычайном положении. Пропаганда индивидуальных прав уничтожает национальное единство. СМИ убедили обывателей, что их безопасность зависит от мирных договоров, существующих только на бумаге, а их чувство собственного достоинства не позволяет угнетать арабов, которые по странному стечению обстоятельств хотят их убить.

Индивидуальные права существуют только на местном уровне. Реализация таких прав возможна только одним способом – путем переезда в тот город или общину, где признаются желаемые данному индивидууму права.

Почему-то ведь все массовые религии осудили гомосексуализм. С точки зрения эволюции гомосексуализм является отклонением без единого полезного признака, а люди вполне естественно испытывают отвращение перед отклонениями, поскольку те угрожают стабильности общества. Большинство гомосексуалистов либо грубы (римские легионеры, бедуины, подчеркнуто мужественные западные геи, заключенные), либо относятся к сверхэкспериментирующим “артистическим” типы (левые академики и поп-звезды). Обществу не нужен ни один из этих типов. Гомосексуализм – это отчетливый шаг в сторону социального экспериментирования. Консервативные общества существуют долго, в то время как социальные экспериментаторы, ищущие удовольствий или преследующие какие-то идеалы, неизменно деформируют общества и терпят неудачу.

В консервативных греческих территориях, таких как Иония, гомосексуализм был запрещен, зато в более развитых Афинах и Фивах он процветал. Греки и римляне практиковали гомосексуальные отношения часто, но они не носили исключительный характер, типичный для современных гомосексуалистов. Понятие биологического гомосексуализма – изобретение современное. Да и стоит ли брать пример с греков? Они главным образом вступали в гомосексуальные отношения с несовершеннолетними. Гомосексуализм был распространен потому, что взрослые могли иметь скрытные отношения с мальчиками, но не с девочками. Греко-римский гомосексуализм преимущественно представлял собой педофилию, которая в современных обществах считается серьезным преступлением. Более того, греки презирали пассивную роль в гомосексуальных отношениях, и она в основном отводилась рабам и несовершеннолетним. Даже при этом “благородные” гомосексуальные отношения осуществлялись не анально, а между сомкнутых ног. Древние греки – прототип современных гомосексуалистов – пришли бы в ужас от сексуальной жизни последних. Приличные греки не вели беспорядочную половую жизнь, столь типичную для современных гомосексуалистов.
Раннее римское общество, как и поздняя империя, презирало гомосексуализм. Пассивная роль отводилась рабам и считалась отвратительной.
Павлово христианство приспосабливалось к вкусам язычников всеми правдами и неправдами. Тот факт, что Павел решительно осуждал гомосексуализм говорит о том, что многие разделяли его взгляды. Гомосексуализм никогда не был очень распространен. При известных гонениях на гомосексуалистов в Дании в 1730-х годах было казнено лишь около сотни человек. Современная волна гомосексуализма не уникальна. В истории уже было несколько случаев, когда гомосексуализм получал широкое распространение, обычно на фоне социальных беспорядков, таких как в Темные Века, после чего снова отходил на задний план по мере того как общества вновь принимали нравственные ценности.

Запрет гомосексуализма не проходит по Торе красной нитью. Он является всего лишь интерпретацией запрета прелюбодеяния – одной из Десяти заповедей. В Торе присутствует несколько похожих списков сексуальных запретов, и гомосексуализм упомянут лишь в одном из них. Тем не менее запрет существует.
Запрет гомосексуализма не столь важен сам по себе, но подчеркивает разрыв между моральной чистотой Торы и политкорректностью. Изгнание гомосексуалистов из Земли Израиля – это декларация отказа от левой политики в пользу еврейских ценностей. Если общество изгонит гомосексуалистов, очень скоро оно так же выгонит и арабов, и членов подрывных групп типа “Мир сейчас”.
Тора осуждает нарушение субботы сильнее, чем гомосексуализм. Можем ли изгнать из Израиля всех евреев, нарушающих субботу? Они нарушают субботу по невежественности: их учили атеизму и они никогда не встретили хорошего раввина, который бы их переубедил. Гомосексуалисты, однако, видят положительный пример повсюду. Нарушители субботы не проводят «парадов гордости» в Иерусалиме, а многие избегают в субботу тяжелой работы, чем выполняют требование Торы, хотя и не раввинов. Большинство евреев, не соблюдающих субботу, уважают тех, кто ее соблюдает. Нарушители субботы не пытаются навязать свои взгляды окружающим. Тихие гомосексуалисты тоже безобидны. Тора не зря предписывает наказывать гомосексуалистов только при наличии свидетелей их омерзительного поведения. Но парады гомосексуалистов, поток извращений по телевидению, гомосексуальные браки и усыновление детей гомосексуалистами – это должно прекратиться. Гомосексуалисты, как всякие извращенцы, должны держаться в тени.

Тора запрещает гомосексуальные отношения и различные маловероятные формы женского скотоложства, но не лесбийские отношения. Идея ясна: любой развлекательный секс допустим, но не отклоняйтесь от нормального деторождения. Одно из главных понятий иудаизма – чистота жизни, в частности, моральной жизни. Гомосексуальные отношения ставят под угрозу чистоту как жизни, так и морали.
Общеизвестно, что большинство терпимо относящихся к гомосексуализму людей приходят в ужас, если гомосексуализм практикуют их дети.

Гомосексуалы составляют крохотное меньшинство. Несмотря на всю популярность этого декадентского образа жизни среди идолов массовой культуры, которые влияют на некритически воспринимающую их молодёжь, несмотря на всю лефтисткую промывку мозгов насчёт его приемлемости, несмотря на всю истерию вокруг парада гомосексуалистов в Иерусалиме, лишь 4,000 извращенцев приняли в нём участие в 2006. Моральные, а не сексуальные извращенцы составляли значительную часть этой толпы: неизвестное число лефтистов и борцов за “права человека” пришли поддержать гомосексуалистов против религиозных евреев.

Организаторы, возможно, наняли многих демонстрантов, наподобие того, как это делают лефтисты при проведении своих мероприятий, начиная от оргий партии “Мир сейчас” и кончая европейскими пикетами в поддержку исламистов. (Действительно, если бы вы внимательно понаблюдали за европейскими происламистскими демонстрациями, вы бы заметили,. что большинство участников не проявляют особого энтузиазма. Им обеспечено бесплатное путешествие: автобус, гостиница и часто развлечения оплачиваются организаторами).

Все общества подавляют какие-то отклонения. Гомосексуалов слишком мало в Израиле, чтобы принимать в расчёт их желания.

Либерализм и вседозволенность расцвели в Америке вследствие того, что иммигранты, брошенные в американский «плавильный котел», утратили свои национальные ценности и традиции. У них осталось лишь всеамериканская страсть к деньгам, желание разбогатеть любой ценой.
Эксперимент по созданию и эксплуатации «плавильного котла» провалился: в США, России («новая историческая общность – советский народ»), в Израиле («новый израильтянин»). Этот эксперимент может удаться лишь за счет отказа народов от собственных культурных ценностей.
В Голландии сложилась атмосфера вседозволенности вовсе не из-за отсутствия традиционных ценностей. Там исторически сформировалась атмосфера дружелюбия к «другим», «чужим». Тяжелая общественная работа по строительству и поддержанию дамб, отсутствие у голландцев смертельных врагов и экспансионистских имперских амбиций, мягкий монархический режим, не агрессивное чиновничество, экономическое процветание при сравнительно низком уровне внутренней конкуренции – все это послужило созданию особого национального характера. Отсюда отношение голландцев к извращенцам. Нации, у которых нет официальных врагов, немногочисленны. Национальные ценности могут странно различаться. Французы и шведы способствовали Катастрофе, а датчане и итальянцы – нет. Редко встречаются народы, для которых ценности личной свободы довлеют над ценностями порядка и/или безопасности. Еще реже встречаются народы, которые трактуют свободу как вседозволенность, которая сама по себе не является ценностью, но отсутствием ценностей.

В обществах, состоящих из мигрантов – как, например, США или Израиль, и в меньше степени – более культурно гомогенная Канада – властвует отсутствие ценностей, то есть либерализм. В таких обществах есть две возможности – либо возродиться как новый народ со своими ценностями, либо бесследно исчезнуть, раствориться в безликой массе деградировавших народов без ценностей. США выжили и расцвели потому, что в стране сохранились некоторые пуританские ценности первых переселенцев. В США постоянно подавлялись тенденции мультикультурализма, который апеллирует к некому общему знаменателю для различных культур, то есть – к наиболее примитивным ценностям, общих для всех народов на уровне выживания – еда, секс и т. д.
Сегодня города США напоминают гигантский межгалактический аэропорт, кишащий совершенно чуждыми друг другу людьми. Маленькие провинциальные городки, и, до некоторой степени, американский Юг, сохранили традиционную американскую идеологию – толерантность, опирающаяся на здравый смысл, но не вседозволенность.
История свидетельствует, что вседозволенность была признаком загнивающих обществ перед их крахом, как в Римской империи. Надеясь избежать насилия по отношению к себе, люди избегали применять насилие и к другим, даже когда это было необходимо.
В бешеной гонке за новыми, более острыми развлечениями, люди стали забывать о соблюдении элементарных норм человеческой нравственности.

История показывает, что общества, где нет базовых, обязательных для всех моральных норм, как в древнем Риме эпохи упадка; или там, где общества основаны на чисто рационалистических посылках, как коммунистическая Россия – такие общества быстро приходят к своему краху.

Израиль во всем пытается подражать Америке. Сегодня в Израиле «американское» – синоним «хорошего». В Израиле
сравнительно мало внимания уделяется изучению гуманитарных наук, здесь больше предпочитают заботиться о повышении урожайности или развивать прикладные науки. Америка познала рациональный мир корпораций, но не запутанные отношения между народами, представителями различных культур.
Израиль следует в том же направлении.

Христиане и мусульмане признают, что мерзость существует и ее не искоренить. Но консервативные евреи решают проблему тем, что возводят мерзость в моральную норму. Вряд ли консерваторы верят, что Тора подразумевает моральное равенство извращенцев с нормальными людьми. Скорее всего, они скептически относятся к божественному происхождению Торы и не стесняются подправлять ее текст, игнорируя ее здесь и переделывая по своему вкусу там. Допуск геев-раввинов – прямое нарушение заповеди очищать еврейский народ от гомосексуалистов. Если возможны голубые раввины, то логично допустить свадьбы педерастов и дать гомосексуалистам усыновлять чужих детей.

Индуизм, буддизм и конфуцианство хранят молчание по поводу гомосексуализма, но неявно осуждают его как отказ от общественной обязанности воспроизведения потомства. Разрешая однополые браки, консервативные раввины игнорируют заповедь плодиться и размножаться. Гомосексуализм не допустим и в качестве параллельной ориентации после того, как люди создали нормальные семьи и произвели на свет детей. Ведь женатые люди, занимаясь гомосексуализмом, нарушают запрет на прелюбодеяние, оскорбляют своих жен и занимаются мерзостью во имя своей похоти – что явно недопустимо.

Из всех великих мировых религий только иудаизм и ислам прямо запрещают гомосексуализм. Ататюрк понимал важность сексуальной морали для религии, поэтому поддерживал гомосексуалистов и продвигал их, стремясь искоренить ислам. Египет также смягчил законы против гомосексуализма, когда светское правительство вступило в конфликт с исламом.

Многие общества терпимо относятся к гомосексуализму в среде мирян, но консервативный и реформистский иудаизм – единственные из крупных религиозных течений, допускающие геев и лесбиянок в качестве священнослужителей. У этих движений нет моральных ценностей, которые они хотели бы защищать. Они ведут себя как типичные политические партии: голосуй за нас и делай, что хочешь, нам нужен только твой голос. Как политические партии подыгрывают каждой группе избирателей, так и консервативное движение позволяет местным раввинам потакать общинам, принимая или отвергая геев, как пожелает атеистическая паства. Консервативные и реформистские раввины не налагают на евреев вообще никаких требований: гомосексуальность – нормально, поедание свинины – приемлемо, нарушение шабата – ничего страшного! Они превратили иудаизм из религии в общественную деятельность, где члены общины должны только принимать участие в празднованиях по случаю бар-мицв и больших праздников. Их иудаизм выхолощен, в нем нет никаких обязательных правил. Это не религия, а посиделки в синагоге.

Принимая гомосексуалистов в свои ряды, консервативные раввины не высказывают религиозное мнение, но снижают общий знаменатель моральных ценностей, дабы привлекать новых сторонников.

Консервативное движение – и есть движение, хаотичная толпа без духовного лидерства. В духе политических партий, главная цель движения –расширение его рядов. Это происходит за счёт предательства ценностей. Движение откололось от еврейских традиций, установив принцип mara d’atra (буквально, хозяин места), позволяющий каждому раввину устанавливать свои собственные правила, применимые к его конгрегации. В гражданской жизни это называется анархией, беззаконием. Этот принцип мог бы быть применен к высококвалифицированным духовным наставникам; но даже в этом случае, он превратил бы иудаизм в кучку сект, следующих несовместимым правилам. На практике, консервативные раввины часто недостаточно подготовлены и крайне зависимы от своей должности. Они говорят то, что евреи-атеисты, оплачивающие их услуги, хотят слышать. Исаия, Иезекииль, или раби Нахман осуждали преступления; консервативные раввины их легализуют.

В программном заявлении движения особое значение придаётся человеческому достоинству и уважению всех евреев. Давайте уважать еврейских убийц, насильников, социалистов и идолопоклонников! Человеческое достоинство не имеет отношения к раввинам-лесбиянкам. Полинезийские аборигены также полны достоинства, как и любые другие люди; и имеют такие же права; но это не даёт им права быть раввинами. Любой гражданин США имеет право стать президентом; и только единицы им становятся. Права реализуются через определённые процедуры. Моральная чистота в библейском смысле и следование законам Торы – необходимые условия для того, чтобы стать раввином.

Честные антисемиты из конгрегаций реформистского иудаизма разрешили однополые браки и раввинов-гомосексуалистов. Консервативные раввины трусливо отстранились от принятия решения. В отличие от реформистов, консервативные круги достаточно образованы, чтобы понимать, что гомосексуализм – это очевидное нарушение еврейского закона. Таким образом, консервативная элита умыла руки и переложила решение по греховным связям на плечи нижестоящих раввинов. Сейчас, каждая конгрегация вольна принимать решение по приёму геев в свои члены. Под давлением атеистов, левых, и групп по защите прав человека, большинство уступят этой мерзости. Некоторые вернутся в лоно ортодоксии.

Чтобы увенчать эту комедию, консервативное движение должно назначить лесбиянку своим верховным раввином. Желательно порнозвезду.