Иудаизм и еврейская идентичность нашего государства вовсе не противоречат идеям демократии. Эта мысль может показаться странной, ведь при слове «демократия» мы обычно с ужасом представляем себе, как израильские арабы голосуют за ликвидацию еврейского государства. Но дело в том, что при демократии арабы как раз и не будут иметь такого права.
Что такое демократия? Классическая афинская демократия отказывала в гражданстве не только новичкам, но и их потомкам – навечно. Если это похоже на анахронизм, возьмите современную Японию, где гражданство могут иметь только этнические японцы. Примеров множество: Объединенные Арабские Эмираты – образцовая мусульманская страна, светоч экономического либерализма и уважаемый союзник Запада – ограничивает свое гражданство коренными арабами. Индийцы и иранцы, чьи семьи жили в этой стране еще до ее образования, не имеют политических прав. Не нравятся Объединенные Арабские Эмираты? Посмотрите на Объединенные Американские Штаты: самое либеральное государство мира имеет региональные иммиграционные квоты, с помощью которых регулирует этнический состав своего населения.
Многие арабские жители Израиля в нем новички. Их семьи иммигрировали сюда из Судана, Египта и других стран в начале двадцатого века во время цитрусового бума. Их статус очень похож на статус современных американских иммигрантов и даже иранских жителей ОАЭ. Да, многие палестинские арабы жили здесь веками. Но проблема в том, как определять понятие «здесь». Они жили на холмах и в Галилее, а бóльшая часть Малого Израиля расположена в ранее необитаемой земле, которую евреи возделали из пустынь и болот. В данной конкретной местности израильские арабы – новички.
Многие респектабельные страны прямо дискриминируют коренное население. За примерами даже не нужно обращаться к китайским уйгурам или тибетцам. До недавнего времени Франция – образцовая либеральная демократия – запрещала даже бретонские имена, не говоря уже о бретонском языке.
В еврейском символизме израильской политики нет ничего экстраординарного. Масса европейских стран, включая нашего заклятого врага Швецию, имеет на флагах кресты. Почти во всех европейских странах христианство является официальной религией, хотя бы в виде официальных праздников и выходных. В Великобритании и Испании церковь и государство интегрированы совершенно официально
Нет ничего необычного и в израильском Законе о возвращении. Германия поощряет иммиграцию этнических немцев из России. То же делает Финляндия и ряд других стран
Демократия не всесильна. Большинство американцев не вправе проголосовать за порабощение остального меньшинства. Контролирующая Конгресс партия не может проголосовать и запретить своих оппонентов. Со времен Древней Греции все демократии являются республиками, то есть какие-то ценности имеют иммунитет от демократических процедур. В эпоху демократического либерализма нет никакой разницы между запретом добровольного рабства (продажи самого себя за разумные деньги) и работы в Шабат. В обоих случаях общество ограничивает добровольные действия своих граждан соображениями общего блага, как оно их понимает.
Демократия – это лишь средство, а цель может быть любой. Нацистская Германия и Советский Союз были относительно демократичными странами: даже если бы коммунисты пустили на выборы оппозиционные партии, Сталин все равно бы победил. Афганцы, потерявшие полтора миллиона человек в финансируемом Америкой восстании моджахедов, и иракцы, потерявшие миллион человек в затеянной американцами анархии, – имеют полное право на скепсис в отношении демократических целей США.
Та «демократия», что навязывают Израилю академические либералы и некритичные левые, – это утопия. Именно в этом вся проблема. Народы жили счастливой жизнью при почти всех общественных формациях. Люди со временем находят способы обходить ограничения, улучшить слабые места и в целом «обживают» любой социальный порядок, делая его жизнеспособным. Евреи могут прекрасно жить и при демократии, но это должна быть именно настоящая демократия, а не ее радикальный вариант с нулевыми ценностями. Общество по определению построено вокруг определенных ценностей, и именно эти ценности отличают одно общество от другого. Если в обществе нет ценностей, не подлежащих обсуждению, оно обречено на ассимиляцию. Гражданское равноправие евреев и арабов совершенно приемлемо, но если вводить равноправие политическое, то какой смысл называть государство еврейским?
Это не проблема демократии, как она обычно понимается. Франция – это французское государство, ее конституция запрещает придавать статус официального другим языкам. Египет – арабская республика, хотя в нем и живет много неарабов. Россия получила свое название от русского народа, а Шотландия – от шотландцев, хотя в первой проживают сотни этнических групп, а во второй – множество иммигрантов. Франки и англо-саксы давно канули в лету, но память о них до сих пор запечатлена в названиях их стран. Как видим, коренной группе необязательно быть большинством, она даже может полностью прекратить существование, но идентичность государства все равно сохраняется. Часто национальная идентичность вообще пустой звук: баски и каталонцы, например, не считают себя испанцами.
У Израиля есть только один способ не превратиться в еще одно ближневосточное государство – осознать, что между демократией и ценностями, в том числе ценностями коренной этнической группы, нет никаких противоречий. В отличие от либеральных евреев арабы вовсе не собираются отказываться от своих культурных ценностей или прятать их в чулан. Если евреи выберут модель ненационального государства, арабы тут же воспользуются возможностью и напишут на чистом листе Израиля собственную культуру и ценности.
Рассмотрим один пример. Сейчас мусульманские страны активно инвестируют в политически чувствительные районы Израиля. Саудовцы покупают недвижимость в Иерусалиме и Галилее, иорданцы оплачивают нелегальное строительство. Стоит арабам купить в здании всего одну-две квартиры, и со временем все евреи его покидают. Таким образом арабы захватывают целые кварталы и даже города. Ненациональное государство не сможет помешать саудовцам скупать жилье в еврейском квартале Старого города Иерусалима. Решение этой проблемы только одно – не отходя от демократических принципов, ввести базовые ценности на всей территории государства. Как в Ватикане существует дресс-код, так же должно быть и в еврейском квартале: пусть арабы покупают жилье, если хотят, но при этом они должны одеваться, как ортодоксальные евреи, соблюдать Шабат на публике и никаких мечетей. Представьте, если муэдзин начнет будить жителей Бостона в пять часов утра. Готов поспорить на что угодно, что даже самые страстные либералы начнут искать способы помешать этому. Если Франция запретила носить хиджаб в общественных школах, то почему Израиль не может запретить его в общественных местах?
Нужно вернуть Израилю его коренную идентичность, чтобы остановить культурную капитуляцию государства. Шабат – для отдыха, а пятница – для работы; еврейский – единственный официальный язык; союз церкви и синагоги; никакого шариата; все браки (в том числе между мусульманами) заключаются только раввинами; все мусульманские церемонии – только в частной обстановке; никаких шествий и муэдзинов в пять утра; забой животных только в лицензированных помещениях для предотвращения рамаданских жертвоприношений и жестокости в обращении с животными. А главное, никаких автономий для меньшинств.
Израильская демократия принципиально отличается от европейских. Ни в одной европейской стране нет сплоченного враждебного меньшинства, доходящего до 34% от общей численности населения (среди молодежи). Ни в одной стране нет проблемы меньшинства, которое еще несколько поколений назад владело здесь землей, и сейчас не может простить этой обиды. Меньшинства, которое мечтает вернуть себе землю. Нравственные нормы неизменны, но ситуация может меняться: сейчас европейцам больше нет необходимости подавлять свои коренные меньшинства. Европейские страны давно миновали стадию зарождения государства и сейчас могут позволить себе либерализм. Проблема Израиля с арабами хуже, чем Англии – с Северной Ирландией. Северная Ирландия – компактный анклав, не мечтающий о захвате Лондона. Израильская «Северная Ирландия» простирается от арабских деревень Галилеи до бедуинских городов Негева – это практически вся страна, и она бурлит, как котел. В таких условиях либеральная политика совершенно неуместна.
И уместна ли она вообще где-либо? Последователи проповедников социального инжиринга от Платона до Руссо имели более чем достаточно возможностей опробовать свои академические химеры, для чего у них в распоряжении были целые народы. Коммунистический эксперимент, ненациональная демократия и мирный процесс – это звенья той же самой цепи. Часто те же группы, что протестуют против экспериментов над животными, требуют экспериментов над евреями. Мы такую демократию хотим? Тот общественный строй, который они хотят навязать Израилю, – это и не типичная, и не образцовая демократия. Это неработающая гипотеза, причем даже не утопичная, а демонстративно контрпродуктивная. Отказываясь от реалистичной еврейской демократии, утописты тащат нас по пути ненационального либерализма, который неизменно приведет к арабскому диктату.