Глобализация и прогресс многократно усложнили мир. Перенастройки происходят быстрее и в большем масштабе. Прежде, империи существовали веками. В прошлом веке в мире по очереди господствовали Великобритания, Германия, СССР и США. Демократические политики, работающие на краткосрочную перспективу, не могут адекватно реагировать даже на среднесрочные вызовы, и их постоянно обходят более смекалистые автократы: Мубарак, Асад, Путин, Рафсанджани. Как видно уже из этого списка, автократы склонны к агрессии.

Возможно, экономика определяется соотношением между производственными силами и отношениями собственности, но если подняться выше, на международный уровень, то здесь общества определяются балансом между нападением и защитой. Всю историю человечества они были в балансе: от стрел защищали щиты, а от артиллерии – укрепления. Сегодня же впервые в истории защита стала абсолютной: ракета за десять тысяч долларов может уничтожить танк за десять миллионов долларов. Чтобы избежать встречи с ракетой С-400 за полмиллиона долларов, самолет должен стоить 250 миллионов. Резкий разрыв в стоимости между нападением и защитой обозначил конец их соперничества. Уже сейчас армии боятся рисковать своими сверхдорогими танками и истребителями.

Не менее проблемное соотношение наблюдается и на межличностном уровне. Раньше правительства были склонны игнорировать потери среди призывников по той лишь причине, что им не приходится платить компенсации семьям, потерявшим кормильца. Сегодня это уже не так. Пенсии, льготы инвалидам, лечение обходится государствам в сотни тысяч долларов на одного раненого. Когда-то король Густав Адольф ввел призывную армию потому, что она ничего не стоила, но вот вдруг она начала чего-то стоить, и стоить немало. Упомянутая цифра будет расти и дальше, вплоть до 5 миллионов долларов на человека, что соответствует среднему размеру страхования жизни. Потери от одного убитого уже сейчас составляют миллионы долларов, если учитывать потери от налогов и снижения ВВП.

Военные предприятия стали невыгодными, поскольку богатство по большей части существует в ликвидных активах, не подверженных ограблению победителем: счета в банках, патенты и т. д.
Тенденция невыгодности нападения продолжится и впредь, стоимость защиты в отношении к нападению будет продолжать падать. На горизонте эпоха автоматической артиллерии и лазеров, которые еще дешевле противовоздушных ракет.

Есть три разнонаправленных фактора: гуманизм, полное истребление и микроуровневые военные действия. Всегда есть вероятность, что противник направит массовую армию напролом через минные поля; Сирия может ввести в Голанские высоты десять миллионов пехоты, рассчитывая, что гуманный Израиль побоится убивать их химическим оружием. Однако подобная тактика несовершенна, поскольку массовая пехотная армия крайне уязвима перед ОМП, а гарантии, что противник его не применит, нет.

Ядерное оружие также способно преодолеть любую оборону. Если у страны всего несколько бомб, она не будет рисковать ими, доставляя воздухом. Разумнее скрытно провезти бомбу в освинцованном морском контейнере или грузовике и взорвать на уровне земли в городе противника. Этот вариант тоже можно предотвратить путем рассредоточения населения: предполагается, что агрессор не будет тратить атомную бомбу на деревню. Нынешняя ситуация крайней урбанизации ненормальна. Общества всегда гибли на пике урбанизации, потому что она разрушает основу общества – общинные связи. Когда ваша бабушка живет в другом городе, сосед – придурок, а в кафе за углом можно поужинать не хуже, чем дома, любые связи просто утрачиваются, а общество вырождается в миллионы индивидуумов. Общества существуют только в небольших, культурно однородных общинах. Сегодня ядерная угроза заставляет людей вернуться к небольшим городам, а технология предоставляет для этого реальные возможности. Современный уровень развития телекоммуникаций и транспорта позволяет многим людям жить далеко от работы.

Микроуровневая война сыграла с защитой тот же трюк, что защита – с нападением: она слишком дешева, так что справиться с ней практически невозможно. Современная защита пока не знает, что делать с террористами-смертниками или, скажем, армией копеечных боевых дронов. Пока их поражающая способность незначительна, но это только пока.

Сложно сказать, чего ждать от будущего. Возможно, эпоха высокотехнологичных войн близится к концу, а может быть и так, что завтра наука создаст оружие, против которого защита в принципе невозможна, например направленные землетрясения или сверхмощные радиоволны.

Современные войны становятся все более разрушительными, однако и период восстановления сокращается: после Второй мировой войны Россия, Германия и Япония восстановили свою экономику до довоенного уровня за какие-то десять лет. Возможно, при определенном уровне разрушения восстановление будет невозможно в принципе. Защита обгоняет нападение, однако эффективное нападение становится более разрушительным. Хотя взаимное гарантированное уничтожение предотвращает большинство войн, оно не всегда будет работать: некоторых правителей просто не беспокоят последствия, либо они переоценивают свои возможности.

Мир балансирует между миром под угрозой взаимного уничтожения и полным разрушением. Второе более вероятно.