В цивилизованных нееврейских странах тоже свои законы чистой пищи. Большинство жителей западных стран не едят обезьян и кошек (из симпатии), змей и тараканов (из отвращения). Неевреи тоже стараются избегать чрезмерной жестокости при забое животных. Никто не ест части живого животного.

Заповеди Торы настолько просты, что понять их могут даже дети. Рабби соорудили настолько сложную законодательную систему, что им волей-неволей пришлось поднять возраст юридической ответственности до 12-13 лет. Но в Торе нет ни одного упоминания о бар-мицве: соблюдать заповеди еврей должен независимо от возраста.

Рабби откровенно презирают простых евреев. Они дошли до того, что слово «душа», которым Тора так поэтично обозначает человечность, объявили сокращением от слова «мертвый», используемого в уничижительном значении «смертный». Рабби объявили себя особым классом священных посредников с правом «затягивать и ослаблять», прибавлять и убавлять от Божьих заповедей. Подобных полномочий не было даже у священников. Евреи должны консультироваться с рабби по миллиону спорных вопросов, упомянутых в раввинских трактатах, и принимать на веру любой их ответ.

Кошерные законы Торы ничего не говорят о креветках. Их нельзя считать запрещенными как «кишащих». В Бытии 1:20–21 описываются два вида морских животных: кишащие и крупные. Наш законодатель считает кишащей всю рыбу. Запрещены только те животные, которые кишат на земле (Левит 11:29), в том числе и те, что редко касаются земли (там же, 11:23). Тора различает между землей и морем (Бытие 1:10), дно моря не считается землей. Если животное кишит в море, оно не становится от этого нечистым.

Креветки отвечают и двум другим требованиям, которые часто ошибочно переводятся как плавники и чешуя. Слово «плавники» означает все, с помощью чего можно плавать; Раши именно так интерпретирует стих Левит 11:9. Этимологически это все, что позволяет воде обтекать. У креветок есть органы для плавания. Слово «чешуя» – это любая твердая оболочка, например щит. У креветок такая поверхность тоже имеется.

Неоднозначен кошерный запрет в отношении омаров. Некошерными считаются только те животные, которые ползают по земле; на обитателей моря запрет ползания не распространяется. У омаров есть твердая оболочка («чешуя»). Единственный вопрос – есть ли у них подобие плавников. И на него можно ответить положительно: у омаров есть хвост, выполняющий функции плавника. Ведь они не только ползают, но и плавают, причем довольно быстро.

Законодатель не стал бы запрещать употреблять в пищу огромное число повсеместно распространенных морских животных. Вода – идеальная среда для распространения ритуальной нечистоты (Левит 11:34), и по логике нечистые креветки должны сделать нечистым все вокруг. В этой ситуации нечистой стала бы любая рыба.

Чешуя есть у всех рыб, пусть и в рудиментарной форме. У евреев нет никаких библейских оснований отказываться от, скажем, осетра. Единственное исключение – морские млекопитающие, их Тора запрещает в силу отсутствия чешуи. Есть все основания избегать есть дельфинов и других высокоорганизованных водных животных.

Мало того, что осетр – кошерная рыба, его икра также кошерна, по другой причине. Раши объясняет, что кошерные ограничения применяются только к плоти, но не к костям, сухожилиям и т. п. (Левит 11:8). Икра не является плотью рыбы и не может быть нечистой, даже если нечиста сама рыба. Более того, когда икра выходит из рыбы, она теряет с ней всякую связь и становится паревной. Это аналогично яйцам, которые можно употреблять с молоком, хотя раввины считают курицу мясом.

При раскопках в Иерусалиме и других местах найдено много костей сома. Хотя сегодня он считается некошерным, во времена пророков он считался кошерным.

Раввины ввели еще один дополнительный запрет: евреи, по их словам, должны избегать любую крупную рыбу, такую как тунец, поскольку такая рыба могла до этого съесть некошерную рыбу, либо она является хищной. Но на таких основаниях можно запретить вообще любую рыбу. Кошерная рыба ест некошерный планктон; кошерная – и хищная – щука ест пескарей. Кошерные куры едят некошерных червей, равно как и коровы могут проглотить червя с сеном. Это раввинское правило совершенно безосновательно.

В Левите 17:14 сказано: «Душа любой плоти – в ее крови». Согласно другим местам, душа также может быть в голове и сердце. Из этого можно сделать вывод, что если у какого-то организма нет ни крови, ни головы, ни сердца, то Тора не считает его живой душой. И это не какие-то первобытные суеверия; «душа» просто метафора, обозначающая живое существо. В следующем стихе человек точно так же называется «душой». Если нет крови, головы и сердца, нет жизни. Некоторые возражают, что кораллы могут двигаться и потому являются живыми, но в Торе жизнь всегда связана с кровью. Что есть кровь? В еврейском языке слово «кровь» этимологически связано со словом «красный» и не может означать бесцветную гемолимфу устриц. Поскольку у устриц нет крови, головы и сердца – вместилищ души, – они не могут считаться «живыми душами в воде», на которые распространяются ограничения кашрута.

Прочитайте внимательно 11-ю главу Левита. Стих 9 предписывает есть любых морских животных с плавниками и чешуей; стих 10 запрещает есть всех, у кого их нет. Но между этими двумя стихами есть принципиальное различие: в 9-м стихе говорится обо «всем, что в воде», а в 10-м – только кишащие водные создания и живые души. Устрицы не относятся ни к первой группе, ни ко второй, и потому запрет на них не распространяется. У нас нет заповеди их есть, но нет и запрета.