Быть вегетарианцем – неправильно. Есть мясо – позитивная заповедь: «Ты будешь есть» (Левит 11:2). Это не разрешение, а предписание.

Тора требует в знак уважения к животным выпускать из их туш кровь. Мы вынуждены убить животное, чтобы жить, и символически мы выпускаем его душу, содержащуюся в крови. Ревностные к закону рабби пошли гораздо дальше и стали требовать, чтобы из мяса вытягивали кровь до последней капли. Абсорбция крови солью делает мясо соленым и безвкусным, тогда как Тора требует лишь дать крови вытечь из туши самой по себе (Левит 17:13). Хотя древние рабби подтверждают практику удаления крови солью, это довольно странно, поскольку соль всю историю была дорогой, что изменилось лишь недавно, с началом прогресса в области транспорта (Шимон бен Лакиш, Брахот 5а).

Хотя мертвечина делает еврея ритуально нечистым, есть ее можно (Левит 17:15). Ко времени, когда человек находит умершее животное, его кровь уже свернулось и выпустить ее нельзя. Тора, таким образом, не предусматривает замачивание мяса в соли.

Заповедь требует выпускать кровь только до тех пор, пока она течет, «как вода» (Втор. 12:24). Соответственно, нет никакой религиозной необходимости скрупулезно вырезать из кошерного мяса вены, хотя чисто этический смысл в этом есть, учитывая наше естественное отвращение к крови.

Иногда нужно знать меру. Мы уважаем родителей, но не кидаемся завязывать им шнурки, стоит им надеть обувь. В случае с кровью вполне достаточно просто выпустить ее естественным образом. Не могли древние и использовать идеальные ножи в духе «Шулхан арух», хотя бы потому что в то время ножи такой работы были бы баснословно дорогими. Вряд ли их точили перед каждым забоем животного, как требует современный еврейский закон, поскольку нож таким образом очень быстро бы сточился.

На самом деле сама идея избавления животного от страданий была неведома древнему человеку. Еврейский менталитет того времени был близок ментальности современных кочевников-бедуинов. Вряд ли они вообще задумывались о страданиях животных. Следовательно, есть все основания полагать, что не задумывался о них и законодатель. Иначе как он мог предписать массовые животные жертвоприношения?

Совершенно неочевидно, что шхита действительно причиняет животным лишь минимальные страдания. Умеренно антисемитские страны, такие как Швейцария, Великобритания и Норвегия, запретили шхиту как слишком жестокий метод забоя скота. Вместо этого, там животных оглушают. Сама Тора предписывает при забое скота разбивать затылок, а не перерезать шею (Исход 34:20).

В Библии вообще нет универсального требования забивать скот каким-то определенным методом, будь то шхита или иной. Мудрецы ссылаются на библейскую заповедь забивать скот, «как Я повелел вам» (Втор. 12:21). Однако это правило относится только к забою скота вне Храма. При храмовом забое это требование было бы избыточным, поскольку священники и так знали, как это правильно делать; это прямо описывается в Торе – упоминается удаление жира и т. д. При этом любой еврей мог сам забить любого животного своего стада, и в священном тексте нет ни малейшего намека на то, что для этого требовался специально обученный резник. Фраза «как Я повелел вам» относится к следующем стиху: «Вы будете есть их, как едите газель и оленя, нечистые и чистые [люди] могут есть их». Правило совершенно однозначно: вне Храма животных убивают произвольно, как газель на охоте. Было бы абсурдно регулировать способы забоя домашних животных, но не диких: как ритуально убить бегущего оленя? Не слушайте фантазии, что их ловили силками, а затем аккуратно перерезали горло. Было лишь одно правило: из животного нужно было выпустить кровь. Было бы очень странно дотошно регулировать забой домашних животных, но при этом позволять охоту (Левит 17:13), при которой животное убивается любым сподручным методом и в любую часть тела.

Запрет есть сухожилия тоже не имеет религиозного обоснования. Тора просто упоминает между делом, что евреи не едят сухожилия, потому что ангел повредил сухожилие Иакова. Трудно согласиться с Хинухом, что простое упоминание какого-то обычая – это замаскированная заповедь. Когда Бог хочет дать заповедь, он делает это прямо. Но когда в Бытии 32:33 мы читаем, что «израильтяне не едят сухожилие… до сего дня», – это никак не заповедь. Тем более, что логичнее ограничить этот обычай только бедренными сухожилиями, а не запрещать есть вообще любые сухожилия.

Избыточность требований к шхите сделала этот обряд лицемерным. Резники могут обследовать внутренние органы животного и объявить его некошерным, что особенно часто происходит в глат-кошере сефардов и хасидов. Чтобы не выбрасывать мясо, что экономически невозможно, приходится продавать его неевреям. Подобная практика противоречит намерению законодателя, который якобы хотел лишь уменьшить страдания животных. Современные же евреи убивают гораздо больше животных, чем необходимо для еды, просто для того, чтобы можно было отобрать отдельные – идеально кошерные – туши. В результате даже цена кошерного мяса становится слишком высокой для малоимущих евреев.

Шхита пронизана духом раввинизма, который стремится предельно отрегулировать самую последнюю мелочь. Если правительство разрешает пересекать дорогу только на зеленый свет, пытаетесь ли вы уточнить, с какой именно ноги надо начинать движение? То же и с заповедями: каждый должен сам решать, как их исполнять, при условии ненарушения их буквального смысла. Убивайте животных любым удобным способом, только не забывайте о явных запретах в связи с кровью и жиром.

Моисей сказал, что, соблюдая заповеди, мы покажем свою «мудрость и проницательность в глазах народов» (Втор. 4:6). Когда народы видят, как мы разглядываем пятнышки на легких убитой коровы, вряд ли они дивятся нашей мудрости.