История лоббирования в США выявляет любопытнейшую тенденцию: либералы склонны действовать на федеральном уровне, а не на уровне штатов. Расовая интеграция в школах, разрешение абортов, порнография, раздутый судебный процесс, права чернокожих, минимальная зарплата – все эти проекты в свое время были проведены именно через федеральные суды. Конечно, этому есть чисто технические причины: либералам проще апеллировать к расплывчатым конституционным правам, чем к конкретным законам. Кроме того, это просто удобно: выигранное дело на федеральном уровне автоматически приравнивается к выигрышу во всех штатах. Но важнее другое – обратная пропорциональность между здравым смыслом и уровнем иерархии. Чем дальше бюрократы от своих избирателей, тем более они восприимчивы к требованиям либералов.

На местном уровне избиратель рассуждает в высшей степени здраво. Избиратели победили однополые браки даже в ультралевой Калифорнии. Но поскольку местные выборы посещает очень небольшой процент жителей, левым активистам часто удается собрать большинство. Все опросы показывают, что неголосующее большинство весьма консервативно. Сам этот термин в чем-то унизительный. Речь идет не о воскресении старины, а о сохранении общественных ценностей. Это борьба не консерваторов против реформистов, а людей с ценностями против нигилистов.

Центральная власть больше опирается на группы влияния и лоббистов, нежели на избирателей. Интересы «либералов» и бюрократии принципиально совпадают: и те, и другие хотят больше регулирования. Бюрократам регулирование нужно для укрепления своей власти, либералам – для насильственного упразднения традиционных ценностей. Так возникает парадоксальная ситуация, когда либералы требуют все больше и больше регулирования, когда они одобряют расширение государственной власти. Настоящие либералы в первую очередь уважают право общества придерживаться своих ценностей. Право на извращения должно реализовываться только в частной обстановке. Государство ни в коем случае не должно силой навязывать извращения большинству, которое этого не хочет.

Для левых евреев эта тенденция характерна в полной мере. На местном уровне ультралевых взглядов не существует: в школах и на работе евреи ненавидят арабов и с омерзением относятся к идее о палестинском государстве. Израильские левые действуют с помощью неизбранных агентов государства: судов и полиции. В Америке позиции антиизраильски настроенных евреев еще сильнее, потому что американские евреи абсолютно незнакомы с израильскими реалиями.

Израильский Верховный суд, подобно американскому, развил привычку вычитывать нравственные устои из конституционного закона «О достоинстве». Сославшись на настолько общий закон, суд может произвольно отменить любую норму. Поскольку любая регулятивная норма так или иначе ограничивает какую-то свободу и тем самым нарушает чье-то достоинство, получается, что суд обладает абсолютной – конституционной – юрисдикцией.

Решение этой проблемы – административная автономия. Еврейские города должны иметь право устанавливать собственные своды правил, регулировать все, что большинство жителей захочет отрегулировать. Муниципалитет должен иметь право сделать все, что сочтет нужным: исключить арабов, ввести обязательное соблюдение Шабата и т. д. Самоприсвоенное право Верховного суда отменять любой закон должно быть ограничено только сферой отношений между городами. Внутри городов должна действовать исключительно муниципальная юрисдикция. Не должно быть никакой центральной судебной власти. Нужно дать жителям городов возможность жить так, как они хотят. Недовольные, естественно, вольны уехать.