Черчилль ошибся, съязвив, что демократия – самая плохая политическая система, если не считать все остальные. На это можно возразить афоризмом Кейнса: “В конечном счете, мы все мертвы”. Любая система, в том числе политическая, рано или поздно становится объектом злоупотреблений, в ее системе сдержек и противовесов находят лазейки, и систему обрушивают беспринципные и опустившиеся личности. Это в равной степени применимо к кланам, монархиям, феодализмом – всем видам государства. С исторической точки зрения, демократия существует очень недолго: бόльшую часть истории человечества власть находилась в руках патриархальных кланов. Во всех странах кроме США монархия существовала дольше, чем демократия, да и там возникают династии вроде Бушей.

Поэтому на самом деле вопрос не в том, может ли какая-то система существовать вечно. Не может ни одна. Нет ничего принципиально плохого в том, что общества меняют свою государственную систему. Вопрос в другом: какая политическая система отвечает нашей главной цели здесь и сейчас?

В Израиле безопасность – не единственная цель, ибо мы никогда не будем в безопасности в море мусульман. Даже если мы полностью подчинимся им на правах дхимми, мусульмане уже не дадут нам даже ту относительную безопасность, которую мы имели у них веками. Современные мусульмане переживают агонию своей гибнущей цивилизации, или, точнее, образа жизни, поскольку создать цивилизацию у них не получилось. Они в отчаянии, а отчаяние часто делает людей агрессивными.

В Израиле нашей целью является еврейское государство в том или ином виде. Определение такого государства может быть разным, начиная от левого “государства с еврейским большинством” и заканчивая религиозным государством. Очевидно, что первое определение неработоспособно: арабы уже показали, что даже не имея большинства, они могут оказывать серьезное влияние на жизнь евреев. Израильские арабы объединяются в Кнессете с пораженцами-евреями, нападают на евреев, угрожают массовыми беспорядками и даже судят евреев, особенно в том, что касается тысяч еврейских женщин, вышедших замуж за арабов. Кроме того, “еврейское большинство” – это не цель, а скорее средство, поскольку задача большинства – голосовать за еврейский образ жизни.

Каков он, еврейский образ жизни? Такой же, как и любой другой, за исключением религии. Не существует никакой еврейской крови, культуры или кухни, за которую можно было бы сражаться. Еврейский народ отличается от всех прочих только своей религией. Допустим, многие считают, что запрет пользоваться лифтом или включать свет в Шаббат – это глупо, но в целом никто не спорит с запретом работать в Шаббат. Израильскому государству, как и любому другому, нужна идеология, смысл существования, и предоставить такую идеологию может только еврейская религия. Когда мы сражаемся с арабами, гораздо комфортнее осознавать, что мы сражаемся за “города нашего Бога”. Когда мы заявляем о своих правах на землю, достаточно лишь заявить, что ее нам дал Бог – без всяких спорных и смехотворных отсылок на резолюции ООН. Если мы хотим жить без арабов, нам ничего не стоит обосновать эту политику религиозной заповедью изгнать аборигенов. Иудаизму есть что сказать по поводу Амалика из Газы, очищения Храмовой горы от мерзости Аль-Аксы и отказа от Обетованной земли в пользу палестинского образования.

Задачи служения Богу и достижения жизненного комфорта вовсе не противоречат друг другу. Во всех странах люди принимают на себя определенные ограничения, чтобы иметь комфорт. Мы не включаем музыку на полную громкость в три часа ночи даже если у нас отличное настроение и мы хотим сообщить об этом всем соседям. Комфортная общественная жизнь зависит главным образом от того, что твои соседи разделяют твой образ жизни, а в идеале и образ мышления. Комфорт – это понимание того, что твои соседи такие же, как ты, что ты им нравишься и они нравятся тебе. Никто не хочет, чтобы его дети тесно общались с гомосексуалистами из соседнего дома, набирались пораженчеству в школе или встречались с миссионерами на улице. Сам я не хареди, но когда посещаю их кварталы Меа-Шеарим и Бней-Брак, я почти физически ощущаю атмосферу комфорта. Я знаю, что у меня гораздо больше общего с ними, чем с коммуняками из киббуцев.

Поэтому вопрос в том, готовы ли мы согласиться с определенной степенью религиозности в качестве общего знаменателя для всех евреев. На минимальном уровне это набор очень простых правил: мы не едим свинину и кролика, не ходим на работу в Шаббат, соблюдаем недолгие посты, время от времени ходим в синагогу и отказываемся отдавать Обетованную землю арабам как внутри страны, так и вне ее. Насколько я знаю по опыту, практически все атеисты, начинающие соблюдать заповеди на базовом уровне, со временем принимают Ярмо Неба. Однако это должно быть добровольным. Общество не будет заглядывать, что у вас в холодильнике, однако оно и не допустит, чтобы в тель-авивских ресторанах подавалась свинина. Никто не будет проверять, прочитали ли вы в Шаббат кидуш, однако предполагается, что в этот день вы воздержитесь от управления машиной. Водить можно в воскресенье, который тоже будет выходным днем. Поверьте, когда вы год не будете водить в Шаббат, вы начнете читать и кидуш – хотя бы для оправдания ходьбы пешком. Общество, все члены которого разделяют основные религиозные ценности и действуют согласованно, будет необычайно комфортным.

Еврейский закон мог бы сделать израильское общество очень сильным. Если общество религиозно, то бессмысленно пытаться заставить его отдать свою святую землю. Наш внешний арабский враг будет знать, что евреи сражаются за библейские идеалы, так что провоцировать его не стоит.

Еврейская теократия очень близка к первоначальной, подлинной демократии. В ранних демократиях был избирательный ценз: избираться мог не всякий, но лишь тот, кто благодаря своему возрасту и положению мог мудро руководить обществом. Поэтому еврейская демократия будет основана не на Кнессете, а на Сангедрине. С практической точки зрения, это означает, что избираться могут только рабби. Конечно, Мессия не принадлежит к партии “Шас”, но даже рабби из “Шаса” куда умнее и достойнее, чем среднестатистический член Кнессета. Депутат-рабби гораздо лучше, чем депутат из “Мерец” или арабской партии.

Да, религиозные партии эксплуатируют государственную систему, но это делают и все прочие партии, причем последним нередко удается выжимать гораздо больше денег и на гораздо менее полезные проекты, чем первым. В еврейской теократии стоящие у власти рабби будут ограничены галахой, как конституционные монархии ограничены основным законом. Еврейская теократия создаст очень достойное общество со свободной экономикой и 10–20-процентным гражданским налогом.

Какова альтернатива религиозной идеологии? Смысл сионизма в том, чтобы дать евреям собственное государство. Эта цель не подлежит обсуждению, да и она уже решена. Тот сионизм, каким его видел Герцль, сегодня уже не актуален. В постсионистском Израиле служба в армии стремительно теряет популярность, она воспринимается как удел глупцов и пролетариев. В СССР и США была аналогичная ситуация, когда военная служба вдруг потеряла весь свой престиж. Остановить эту тенденцию не сможет никакая школьная пропаганда, и скоро израильские дети будут просто смеяться над пустым милитаризмом: воюют с арабами глупцы, умные люди делают с ними бизнес и ведут мирные переговоры. В армию неизбежно придут религиозные евреи, которые изменят ее и начнут активно участвовать в жизни страны.
Со временем даже такое государство придет в упадок. Религиозность станет немодной. Религиозная практика будет доведена до автоматизма, а чувство религиозной идентичности притупится. Иудея первого века внешне сохраняла признаки религиозного государства, хотя по сути превратилась в очаг ассимиляции. Ее Храм, построенный неверующим неевреем Иродом, вряд ли мог привлечь Божественное Присутствие. Иудею оскверняли – и контролировали – иностранные идолопоклонники, заполонившие своими алтарями всю страну. Евреям оставалось довольствоваться тем, что святость Земли Израиля сохранялась только в Иерусалиме – единственном городе, относительно свободным от язычества. Недовольные ушли в Кумран. Еврейский закон больше не имел власти в Иудее. Разрушение страны стало спасением для евреев, потому что переместило их в полуизолированные общины Диаспоры, тогда как в своей стране они бы окончательно ассимилировались.

Теократия и галахическое государство не будут длиться вечно, но на данный момент это лучший вариант из возможных.