Национальные государства одновременно и осуждают терроризм, и занимаются им. Нападение на гражданских лиц не является определяющей чертой терроризма: гражданские страдают в любой войне. Настоящий критерий терроризма – это ограниченная ответственность нападающего. Главная идея терроризма в том, чтобы ударить и убежать. Обычно террористы прячутся среди гражданского населения, но они могут и убежать в горы, как древние сикарии, или в джунгли, как вьетнамские коммунисты. Но есть еще один вариант ограничения ответственности, о котором часто забывают: если нападающий гораздо сильнее жертвы, то жертва побоится нападать, чтобы избежать эскалации конфликта. В этом смысле американские войны в Корее, Вьетнаме, Афганистане и Ираке – чистой воды терроризм. Я здесь не берусь делать оценки нравственного плана. Я глубоко уважаю мусульманских террористов и поддерживаю американцев в их конфликте с вьетнамцами, хотя не вижу смысла в войнах в Афганистане и Ираке.

Вторая мировая война была последней войной между цивилизованными странами. С тех пор эти страны участвуют только в террористических операциях, потому что их избиратели не поддержат военную кампанию, в которой сами могут погибнуть. Учитывая это, вьетнамские коммунисты вполне могли бы атаковать непосредственно американский континент. Получилось бы у них это или нет, вопрос другой. C одной стороны, американцы могли бы отреагировать точно так же, как после Перл-Харбора или 11 сентября – поддержать серьезную военную операцию за рубежом. Но могло бы случиться так, что после нескольких атак американские изоляционисты одержали бы верх и заставили правительство уйти из Вьетнама досрочно.

В последние годы цивилизованные страны участвуют в терроризме и совершенно открыто. Не желая нападать на врагов обычными средствами, они прибегают к скрытым операциям. Они не атакуют гражданское население, но и террористы это делают далеко не всегда, рассматривая гибель мирных граждан просто как сопутствующие потери. В Йемене «Аль-Каида» атаковала американский линкор, а в Африке – американское посольство, которое тоже нельзя считать строго нейтральным гражданским учреждением. В Иране и Ираке при Саддаме западные спецслужбы вели войну, в которой погибли сотни людей. Израиль, не имея политической возможности вторгнуться в Сирию или Ливан, оперирует там посредством спецслужб Моссада и АМАНа.

Государства заинтересованы в терроризме потому, что не хотят вести войны. Не хотят они этого по трем причинам. Во-первых, война больше не считается респектабельным продолжением дипломатии – теперь это неполиткорректное и жестокое деяние. Демократические правители не могут допустить, чтобы их избирателей привозили домой в гробах. Либералы-«правозащитники» и здравомыслящие граждане едины в своем неприятии опасных войн.

Во-вторых, войны стали непозволительно дороги. В пересчете на сегодняшние деньги участие во Второй мировой войне стоило бы США около 3,5 триллиона долларов. Около трети этой суммы ушло на две бессмысленные операции в Ираке и Афганистане. Смягчение нравов привело к удорожанию убийства. Из-за достижений в медицине резко возросла стоимость еще недавно бесплатных призывников. Оружие постоянно совершенствуется и дорожает быстрее, чем товары, в результате чего войны становятся все дороже по отношению к ВВП.

В-третьих, из-за развития оружия массового поражения войны стали очень опасны. С точки зрения ущерба СССР и Германия пострадали во Второй мировой войне не меньше, чем в гипотетической ядерной, однако у ядерных конфликтов есть еще одна черта: они быстрые и безжалостные. Генералы всегда жаловались, что новое оружие настолько разрушительно, что война перестает быть искусством. Однако окончательно и бесповоротно уничтожило искусство именно ядерное оружие. В ядерную эпоху сражений больше не будет: мобильность и маневренность ничего не значат, когда одной мегабомбой можно уничтожить всю армию противника и создать непроходимые зоны ядерного заражения.

Терроризм вовсе не современное отклонение, а возврат к исторической норме, когда у государств не было монополии на насилие. А слабая страна по определению не может быть большой.