Против либерализма современной Америки выступает ее собственная история. Конечно, нации меняются: скажем, современные шведы не имеют ничего общего со своими воинственными предками каких-то четыреста лет назад. Но после «следов слез» прошло всего двести лет, а захваты земли в Оклахоме и насильственное переселение происходило всего 140 лет назад. Можно вспомнить выселение мексиканцев из Калифорнии во время Великой депрессии и спонсирование гражданской войны в Афганистане в 1980-х годах. Все это не оставляет сомнений, что неприязнь к чужакам американцам присуща точно так же, как любым другим народам, но лишь залакирована политкорректностью. Отсюда и насильственная ассимиляция и христианизация коренных индейцев. Закон о свободе вероисповедания коренных американцев вообще был принят только в 1993 году.
Американцы со временем вовсе не стали терпимее к чужакам. Еврейских беженцев они не пустили к себе даже во время Катастрофы. Представьте, какой сегодня будет их реакция на массовую иммиграцию, скажем, цыган. Однако негры и мексиканцы подверглись американизации, что позволило смягчить противоречия.

Есть фундаментальное право человека – чтобы тебя оставили в покое. Нет смысла выяснять, почему нации отличаются друг от друга – из-за культурных причин, генетических или каких-то иных. Вполне достаточно признать, что один народ воспринимает другой как отличный от себя. Конечно, граница между «мы» и «они» произвольна, не всегда ее легко объяснить, но глупо оспаривать существование этой границы. Люди имеют право на точку зрения, даже ошибочную. Невозможно игнорировать, скажем, тот факт, что множество людей по всему миру хотят въехать в Америку. Это показывает, что они восхищаются Америкой и ее образом жизни, хотят стать причастными к ней. Если неамериканцы хотят стать американцами, это доказывает существование культурных различий между ними. В Израиле этот водораздел еще больше, поскольку евреи и арабы довольно сильно недолюбливают друг друга, а между евреями и эфиопами вообще мало общего.

Многие страны принимают иностранных иммигрантов из важных идеологических соображений. В национальных государствах нет национальностей и других групп, в них есть только одна государствообразующая нация. Все граждане Франции вне зависимости от происхождения являются частью французской нации. Если национальное государство допускает иммиграцию, оно показывает этим, что определение национальности соответствует гражданству. Соответственно, запретив иммиграцию, государство покажет, что гражданство не сообщает человеку национальность, что ведет к очень опасному выводу: нынешние граждане тоже относятся к разным группам и неодинаковы. Уничтожается однородность избирателей, а с ней и демократия, ибо на каком основании большинство имеет право принимать решения за качественно отличное меньшинство? Очевидно, что меньшинства всегда будут подвергаться дискриминации. Однако верно и то, что большинство не должно уступать незначительному меньшинству с противоположным интересами. Вот почему демократия неприменима к культурно разнородным обществам. То же касается и экономически разнородных обществ, но там ситуацию исправляет свободный рынок, при котором богатство приобретает текучую форму и теоретически разбогатеть может любой. Культурные же различия менее текучи, потому что государство проводит политику равноправия граждан, что отнимает у представителей меньшинств мотивы перенимать культуру большинства.

Свободный рынок прекрасно решает иммиграционную проблему. В свободном обществе работодатели вправе отказывать соискателям на любом основании, в том числе их этническое и культурное происхождение. Еврейские потребители смогут бойкотировать арабских поставщиков, школы (а все они будут частными) – не принимать хронически отстающих учеников иностранного происхождения, частные общины – сдавать им жилье. Иммигранты уже не смогут претендовать на социальные ресурсы, которые не создавали ни они, ни их предки. Высокие цены на жилье, нормы в области жилья и образования, правила общественного поведения и внешнего вида – все это создаст для них непреодолимые проблемы. Еще лучше приватизировать всю инфраструктуру: никакого субсидированного общественного транспорта, сборы на всех дорогах, государственные услуги платные и на аутсорсинге. Носители других культур и экономически отсталые иностранцы просто не смогут существовать в таком обществе.

Американский Верховный суд отверг принцип «раздельность при равенстве» из-за чисто технических проблем с реализацией равного образования. Однако в других областях, особенно не требующих государственного финансирования, этот принцип вполне реализуем.

Но разве мы не должны «любить пришельца»? Конечно, нет. Любить пришельца невозможно по определению, почему он и назван пришельцем. В Торе речь идет о другом – о «гере». Гер – это фактически прозелит, принявший нашу веру. Можно долго спорить о том, что включает любовь к нему – всяческая помощь или просто непритеснение, однако важнее другое: сможет ли он сам воспринять наш образ жизни. Иммигрант-одиночка посреди моря местного населения, безусловно, быстро ассимилируется, но когда иммигрантов много, ситуация принципиально иная: они общаются друг с другом и сопротивляются ассимиляции. В США с этим проще, потому что американское общество не имеет никакого культурного наполнения. Иммигранты быстро американизируются за два-три поколения, поскольку американизация не имеет никакого позитивного содержания: иммигранты просто отказываются от собственной культуры, но не приобретают новую. В Израиле ситуация гораздо сложнее, потому что от иммигрантов требуется воспринять еврейскую культуру, этику, религию, трудовую этику – это сложная комбинация. Рабби не зря учили, что при царе Соломоне у нас не было прозелитов – и снова не будет, когда Мессия создаст правильное еврейское государство.

Размер страны тоже играет свою роль. Большая страна, такая как Америка, – это земельная монополия. Никакая монополия не вправе произвольно отказывать клиентам – в данном случае гражданам. Маленький Израиль – другой случай. Израиль имеет полное право отказать во въезде носителям другой культуры или религии без серьезного ущемления их прав, как это делает Ватикан. В мире соперничающих юрисдикций каждая юрисдикция должна иметь право исключить любую группу, точно так же как любой человек имеет право исключить из своего дома любого гостя. Как дом принадлежит владельцу, так же общественная земля принадлежит народу, и они имеют полное право закрыть свою страну от иностранцев, как хозяин может закрыть свой дом от непрошеных гостей.