Израильская юридическая система крайне сильно настроена против армии. Судебным преследованием по военным вопросам занимается Верховный суд, который проводит политику Осло, и он предъявляет обвинения по любому поводу. Когда Верховный суд требует от военного прокурора предъявить обвинение, нижестоящему суду ничего не остается, кроме как выносить обвинительный вердикт.

Судебным преследованием в армии занимается военный генпрокурор, гражданский генпрокурор и Верховный суд. Обычно кто-то из них всегда находит достаточную причину для предъявления обвинения. Получается, что выдвижение иска против солдат в три раза более вероятно, чем против обычных преступников.

отчет Израиля перед Голдстоуном

Вражеским гражданским лицам разрешено подавать иски на израильских солдат в израильских же судах. На деле часто бывает так, что ХАМАС и ФАТХ пользуется такими лицами как посредниками, в результате чего успешно преследуют военных за антитеррористические операции.

Израиль разрешает негосударственным организациям неограниченный доступ к судам и не требует от них доказательств нарушения их прав (а не прав абстрактных граждан). Поскольку политические НГО преимущественно ультралевые и подают иски в ультралевые же суды, результат фактически предрешен.

В отчете правительство само себя уличает во лжи: оно утверждает, что Израиль предпринял собственное расследование инцидентов в Газе, а в отчете рассматриваются обвинения, «обсужденные в докладе СПЧ».

Преследование солдат из уважения к Совету ООН по правам человека, в котором доминируют мусульмане, – это серьезнейший удар по доверию солдат к военному руководству. Перед операцией руководство прямым текстом выдало солдатам карт-бланш. Преследование их за воображаемые преступления особенно мерзко на фоне того, что ЦАХАЛ и так постоянно на ножах с населением Газы, и правительство отказывается классифицировать ситуацию как войну.

47 возбужденных уголовных дел – это слишком много для такой короткой войны и такого небольшого числа использованных войск. По соотношению количества солдат к числу дней войны количество возбужденных дел получается гораздо больше, чем у американцев в Ираке и Афганистане.

В одном случае двое солдат ЦАХАЛа обвинялись в использовании палестинского подростка в качестве живого щита. Еврейский религиозный закон не оставляет и тени сомнения в правомерности подобной самообороны. Однако возникает другой вопрос: если угроза для жизни солдат была настолько большой, что этот подросток мог с большой вероятностью погибнуть, то почему вообще солдат послали в настолько опасное задание? При такой опасной ситуации следует обстреливать весь район целиком. Поэтому возможны только два варианта: либо риск для жизни арабов был невелик, либо политкорректный командир должен быть привлечен к ответственности за создание угрозы для жизни солдат. Раз уж общество посылает подростков защищать взрослых избирателей, то как минимум оно обязано минимизировать риск для их жизни.

Все безумие в том, что ЦАХАЛ фактически санкционирует использование живых щитов – щитов из евреев для защиты задержанных арабов! Солдаты должны окружить задержанных и препроводить их в лагерь. Этот абсурд объясняется тем, что таким образом задержанные и убежать не смогут, и стрелять в них не придется (что обычно вменяется в обязанность армии и полиции). Другая задача – не позволить врагу убить заключенных.

ЦАХАЛ официально уступает требованиям противника, когда тот прибегает к тактике живого щита. Наша военная доктрина гласит, что военная операция должна быть отменена, если возникает вероятность нанесения непропорционального ущерба мирному населению. Это прямое приглашение для ХАМАСа создавать цитадели в школах и больницах. Поскольку в секторе Газа порядка 1200 школ, больниц, мечетей и подобных неприкасаемых объектов, в следующей войне ХАМАС не испытает недостатка в убежищах.

Что может быть хуже всего этого? А вот что: сейчас артобстрел запрещен даже в районах, прилегающих к больницам и другим чувствительным объектам, в частности рынкам, и даже если террористы представляют четко различимую цель (абз. 69 отчета). Другая причина запрета – наличие гражданских лиц даже на прилегающих к объекту улицах (абз. 70).

Одного солдата обвинили в грабеже. Еврейский закон по умолчанию позволяет грабить врагов. В нескольких случаях, когда это запрещалось, Бог говорил об этом прямо. Конечно, это не очень красиво, может быть, не по-еврейски, но война – штука несправедливая. Если страна посылает молодых евреев в жестокие городские бои, она не может требовать от них ангельского поведения.

Два командира были наказаны за использование разрывных снарядов без соблюдения… зоны безопасности! «Зона безопасности разрывного снаряда» – каков оксюморон? Эта война почти вся велась в городских районах. Если верить отчету, разрывные снаряды можно использовать только как фейерверки, так, чтобы они никому не нанесли вред. А если вы думаете, что такие снаряды можно использовать против пустых зданий, то и тут для вас сюрприз: новая доктрина требует минимизации повреждений гражданского имущества. И неважно, что при этом потребуется переходить на баснословно дорогое прицельное вооружение.

ЦАХАЛ отреагировал на возмущение ООН по поводу незначительного повреждения ооновского объекта и запретил любое использование белого фосфора в населенных районах. Пока не существует равноценной дымовой завесы, сопоставимой с фосфором, поэтому новые правила подвергают наши войска большой опасности.

В отчете почти по-голдстоуновски говорится о неких палестинских свидетелях, отказавшихся давать показания в израильских судах, что делает обвинение бессмысленным. Впрочем, маловероятно, что кто-то из жителей Газы откажется поучаствовать в травле израильских солдат. Тут все предельно ясно: они просто подписали готовые исковые заявления, составленные ХАМАСом, но знали, что не смогут доказать свою ложь при адекватном допросе. Израильские следователи не нашли сил прямо сказать, что большинство инцидентов были сфабрикованы. Вместо того чтобы просто отмести обвинения Голдстоуна как беспочвенные, следователи их подтвердили, пусть и частично.

Сотни арабов, давших ложные показания, не будут наказаны даже тогда, когда солгали следователям на израильской территории, на КПП «Эрез». Свидетели получили иммунитет, а вопросы не выходили за рамки их жалобы. Если бы следователи в точном соответствии с израильским законом опросили свидетелей по широкому кругу вопросов, а также выяснили их собственные связи с террористами, то их показания ничего бы не стоили.

Израильские следователи явили чудеса рвения в преследовании наших солдат. В одном случае Голдстоун обвинил армию в том, что солдаты приказали палестинскому подростку открыть подозрительные коробки. Его имя и местонахождение было неизвестно. Что делает нормальный обвинитель в отсутствие пострадавшего? Известно, что – игнорирует жалобу. Но только не евреи. Наши следователи затратили массу времени и сил и нашли-таки этого парня. Ему разрешили дать показания в присутствии матери, которая вряд ли была против, если он лгал. И его не будут подвергать перекрестному допросу в израильском суде, где сейчас судят тех двух солдат.

Безумные евреи не просто хотят оградить вражеское население от опасности. Один лейтенант-полковник был наказан только за то, что позволил арабу пойти на минимальный риск. Этот араб, Абд Раббо, зашел в соседний дом, чтобы поговорить с прячущимися там террористами и уговорить их мирно сдаться, чтобы его дом не был поврежден при обстреле. Еврейский командир просто-напросто не стал мешать арабу действовать по собственной инициативе. По другим пунктам, кстати, этот Абд Раббо лгал напропалую. Командир разрешил ему спасти собственный дом. Даже самая строгая интерпретация законов военного времени запрещает вовлекать граждан в военные конфликты, но не требует мешать гражданам делать это по собственной воле.

Израильское правительство с гордостью отмечает в отчете, что возместило убытки ООН за поврежденные здания в Газе. И наше аморальное правительство даже не думает просить ООН возместить нам убытки за обстрел нашей земли из лагерей беженцев БАПОР.

Что касается обстрела здания ООН «Фахура», в отчете в положительном ключе рассказывается, как командир позволил ХАМАСу длительное время обстреливать свое подразделение огнем из минометов, пока он (командир) просчитывал удар возмездия с минимальными потерями. Неисполнение прямых обязанностей – это самое мягкое обвинение, которое можно предъявить командиру, ставящему имущество противника выше жизни собственных солдат. В отчете неохотно признается, что этот командир действовал в рамках правил, когда причинил врагу сопутствующий ущерб, что, впрочем, не мешает авторам отчета требовать дальнейшего ужесточения правил ведения боя. И армия вовсе не против.

Насколько для ЦАХАЛа приемлемо ставить под угрозу собственных солдат, хорошо видно на примере инцидента с куриной фермой «Савафири», когда военные разрушили курятники для создания зоны безопасности в 20–50 метров. Из соображений политкорректности они не стали разрушать находящиеся поблизости сады, чтобы улучшить видимость. Готовность рисковать собственными солдатами странным образом контрастирует с готовностью спасти одного похищенного капрала ценой тысячи террористов.

В инциденте с «Макадмой» военные запустили две ракеты в группу террористов, которые позже заявили, что рядом находилась мечеть. Один офицер был наказан только за то, что не сообщил вышестоящему руководству, что здание может оказаться мечетью, что он в тот момент заподозрил, – как будто это хоть что-то значит при преследовании террористов. Два других офицера были наказаны за то, что одобрили использование более мощных ракет ввиду отсутствия менее мощных. Даже следователи признались, что не видят ничего неправильного в решении этих командиров – но все равно рекомендовали их наказать.

В тот же день, когда военные запустили по «Макадме» две «неправильные» ракеты, на израильские города опустилось 39 ракет из Газы. В отличие от ЦАХАЛа, ХАМАС своих стрелков похвалил.

В отчете делается намек, что в будущем мы уже не увидим такие блестящие операции, как удары по хамасовским полицейским участкам в первые минуты войны. Следователи заявляют, что у ЦАХАЛа не было информации о расположенном поблизости рынке, где в результате удара погибли несколько мирных арабов. Видимо, следует полагать, что если бы военные знали об этом рынке, то удары бы не наносились и десятки боевиков остались целы.

Для фальшивой войны требуются фальшивые боеприпасы, которые ЦАХАЛ и разработал: холостые снаряды и снаряды с замедленным действием. Холостые снаряды призваны предупреждать террористов покинуть здание перед ударом снарядами настоящими. Снаряды с замедленным действием выполняют роль бункерных бомб, хотя тоже позволяют террористам покинуть здание, давая им спасительные секунды после падения на крышу.

В инциденте с Абдом аль-Дайемом евреев обвиняют в расстреле похоронной процессии. Следователи пришли к выводу, что танкисты не могли видеть мирных граждан, ввиду чего имели полное право использовать стреловидные боеприпасы против палестинских артиллеристов. Эта логика подразумевает, что солдаты не должны использовать наиболее эффективные боеприпасы, если поблизости находятся мирные жители. Авторы отчета находят смерть евреев от ракет «Град» более предпочтительной, чем смерть арабов.

В одной области правила ведения боя в Газе оказываются более жесткими, чем правила мирного времени в Израиле. Солдатам запрещают разрушать имущество в порядке устрашения и воздаяния, хотя Израиль регулярно разрушает дома террористов-смертников в Восточном Иерусалиме и на Западном берегу.

Да, мир вынудил нас к этому расследованию, а правительство не смогло проигнорировать его требования. Однако в отчете ясно прослеживается готовность воевать в согласии с идеалистическим «гуманитарным правом», что никогда не делала ни одна армия в истории. Соблюдение этого права ошибочно и опасно. Израильские следователи должны переключить свое внимание с солдат на истцов. Они должны стать защитниками солдат, а не их обвинителями. Они должны искать оправдывающие, а не обвиняющие улики. При любом другом варианте мы со временем просто не сможем осуществлять военные операции.