Классические анархисты не пожали бы руку левым хулиганам, бесчинствующим в Израиле. Анархия в первую очередь призывает к ответственности. Если человек отвергает право государства принуждать других к порядку, он должен принудить к порядку сам себя. Отсутствие закона совсем не то же самое, что беззаконие. Анархизм очень внимателен к интересам других, потому что стремится исключить конфронтации.

В нашем случае еврейские поселенцы Иудеи и Самарии действуют в лучших традициях анархизма: с ружьями в руках они захватывают небольшие участки земли, огораживают их забором и селятся. Евреи отвечают нескольким важнейшим условиям анархизма: они дистанцируются от относительно дружественных правительств (Израиль) и твердо противостоят правительствам враждебным (палестинцы). Общины допускают довольно широкую автономию в вопросах религии, образования и административных дел. Они захватывают только деревни и пахотную землю, которая нужна им для жизни, и не присваивают пустые земли, как делают государства в стремлении расширить свою юрисдикцию. Они не притесняют коренное население избыточными мерами типа массовых высылок; напротив, евреи занимают пустую землю, а если арабы их ненавидят, то могут переехать на несколько километров – в Иорданию. Очень странно, что хулиганы, объявившие себя анархистами, требуют абсолютно не характерную для анархизма вещь – палестинский суверенитет над пустой землей (либо она была пустой до появления на ней еврейских деревень). Настоящие анархисты никогда не участвуют в межгосударственных дебатах, таких как конфликт между Израилем и потенциальным палестинским государством.

В поселениях действует классический анархосиндикализм: группа людей владеет поселением, как принято владеть заводом. Как владеющий заводом кооператив не позволяет всем желающим работать на нем и извлекать из него доход, так и владельцы поселений могут исключить из него любого на правах основателей. Критерий для отбора может быть полностью произвольным. Если владельцы завода имеют право запретить принимать рабочих, не состоящих в профсоюзе, или иностранцев, то и поселенцы вправе закрыть двери перед арабами.

Нельзя отказывать людям в праве быть неприятными для других. Многие анархисты настаивают на своем праве одеваться и вести себя вопреки сложившимся нормам. Право на ксенофобию точно такое же право человека, как любое другое. Чтобы исключить арабов из своих общин, поселенцам не обязательно доказывать, что они опасны. Вполне достаточно простого права на культурную однородность. Если фабрикант-анархист имеет право отказать в трудоустройстве коммунисту, а евреи-атеисты не желают видеть в своем киббуце ультраортодоксов, то и владельцы поселений должны иметь право отказывать новичкам на любом основании, в том числе этническом и религиозном.

Традиционные анархисты были воинственными и в целом дружили с евреями. Современные анархисты-хиппи тоже воинственны, но уже антисемиты. Объясняется это тем, что современные анархисты вовсе не анархисты. В начале двадцатого столетия анархисты верили, что могут достигнуть общественного порядка: не основанного на принуждении. Они хотели создать новое общество, а создание общества невозможно без насилия, поскольку старый порядок нужно ликвидировать и заменить его новым. Анархисты и сами использовали насилие, и уважали право других это делать. Нет никаких сомнений, что Нестор Махно увидел бы в еврейских пионерах своих единомышленников, поскольку он всегда больше уважал принципы, чем права коренного населения. Принципы первых еврейских поселенцев он бы принял с восторгом, а цена их достижения была бы для него делом последним.

Триумф государственного социализма обрек традиционный левый анархизм на вымирание. Левые – и рабочий класс, и интеллектуалы – увидели в Советском Союзе воплощение всех своих грез. Настаивать на этическом превосходстве анархизма над социализмом означало предавать левый идеал. Для решения своих задач анархисты обычно грабили банки, но на Западе это становилось делать все сложнее и сложнее, а на Востоке анархисты идеологически проиграли коммунистам. Оставшись без четких целей, финансирования и сторонников, анархизм едва не канул в лету.

В 1960 анархизм получил второе дыхание, когда на сцене истории появилось пацифистское движение хиппи. Американские хиппи не стремились отождествляться с коммунистами, хотя их экономические взгляды практически совпадали. В то время быть коммунистом все еще считалось неприличным. В итоге хиппи ничего не оставалось, кроме как вооружиться тезисами анархизма. Традиционный символ анархизма – буква А – даже стала символом мира.

Лжеанархисты оказались в ситуации, когда у них не осталось никакой позитивной повестки дня. Создать автономные сообщества в условиях государства было невозможно чисто технически, даже собственные сообщества хиппи в итоге потерпели крах. Демонтировать государство или начать гражданскую войну тоже не получилось. Традиционный анархизм всегда исходил из высоконравственной предпосылки: он верил в доброту человеческой природы, в способность человека руководить своей жизнью самостоятельно, без внешней государственной власти. Анархисты надеялись, что однажды эту мечту удастся реализовать. Современные левые анархисты ничего не хотят создать, но только отрицают, отрицают, отрицают. У них нет надежды, но только ненависть. Традиционно принято ненавидеть евреев, желающих это делать много, и анархистам пришлось встать в общую очередь.

Источник антисемитизма анархистов вовсе не в противостоянии капитализму. Уж кто-кто, а грязные еврейские поселенцы, живущие в постоянном страхе террора и выселения ради одних лишь идеалов, совсем не похожи на обрюзгших капиталистов. На Западе левые анархисты обычно поддерживали отечественных производителей и профсоюзы, чтобы укрепить меркантилистскую политику, направленную на поддержку отечественного рынка – это не что иное, как худший вариант капитализма образца девятнадцатого века. Эти анархисты ненавидят ради самой ненависти, и традиционные ценности вызывают у них особенно жгучую ненависть. Евреи в этом смысле – идеальный объект ненависти. Анархисты объединяют усилия с другими антиобщественными группами ненавистников, такими как неонацисты и западные правые радикалы.

Очень просто доказать, что лжеанархистов не интересует справедливость. Они участвуют в демонстрациях против разделительного барьера в Израиле, но не против терроризма в Газе. Ни один анархист не воюет в Дарфуре. Когда Египет закрывает двери перед нелегальными африканскими иммигрантами, анархистам это неинтересно, но стоит это же сделать Израилю – они тут как тут.

Ультралевые подстрекатели с Западного берега не имеют никакого отношения к анархистской идеологии. Это просто хулиганы, для которых антисемитизм – ширма для недовольства обществом.