Вмешательство государства в свободную рыночную экономику основано на идее сглаживания кризисов. Но у него есть и обратная сторона: участники рынка привыкают к мысли, что кризисы управляемы, и начинают откровенно расшатывать рынок. Это особенно касается крупных компаний, которым государство фактически гарантирует поддержку, дабы они не развалились, не начали массовые увольнения и не сотрясли весь рынок. Следовательно, крупные корпорации начинают идти на более высокие риски: когда они преуспевают, они пожинают сверхприбыли и обгоняют средние компании; когда банкротятся, им всегда обеспечены гарантии государства. Такой гарантированный статус привлекает к ним клиентов и инвесторов, которые не прочь поживиться рыночными доходами под гарантии правительства. Но в своей сути это не что иное, как жульничество: правительство субсидирует клиентов и акционеров крупных компаний за счет налогоплательщиков. В лучшие годы бума недвижимости прибыли «Фэнни Мэй» и «Фрэдди Мак» составили десятков миллиардов долларов, а их высшие руководители получали бонусы в сотни миллионов. В результате налогоплательщики недосчитаются от двух до пяти триллионов долларов невозвращенных долгов.

И вот здесь как раз и встречаются интересы либералов и жуликов. Либералы хотят большей социальной ответственности бизнеса в ущерб прибылям. Такой подход по определению нерентабелен, иначе он бы уже давно нашел воплощение в рамках рыночной экономики. Нерентабельность устраняется либо повышением цен, либо снижением рисков. Американская фантасмагория позволяет либералам перекладывать на плечи налогоплательщиков государственные гарантии для крупного бизнеса, в результате чего доходы последнего возрастают. Вот типичный пример: чернокожий американец без кредитной истории приходит в банк и просит ипотечный кредит на 200 тысяч долларов. В условиях свободного рынка он моментально получил бы отказ, потому как невозможно измерить степень риска. Но только не в Америке. Здесь корпорация «Фэнни Мэй» при поддержке государства застрахует его риск. У чернокожего американца риск вдруг становится ниже, чем у белого: если белый американец со средним достатком может превратиться в неплательщика, то черного гражданина всегда подстрахует правительство. Более того, банк еще и берет с черного заемщика субстандартный (повышенный) процент по кредиту, хотя де-факто его риск ниже, чем у белого заемщика. Конечно, в такой ситуации любой банк будет обеими руками за кредитование меньшинств. И не только банки, но и страховые компании, такие как AIG: они справедливо полагают, что раз государство страхует субстандартные кредиты для чернокожих, оно также поддержит субстандартные ссуды и для других групп. Кроме того, AIG еще и страхует ипотечные кредиты «Фэнни Мэй»: эта компания, де-факто гарантируемая государством, приобретала коммерческие гарантии страховщика AIG, который в итоге был выкуплен опять-таки государством. Что это, если не мошенничество?

Со временем эта схема стала применяться уже не только к чернокожим, которые хотя бы в теории имеют право на антидискриминационные меры, но и к другим группам: иммигрантам из латиноамериканских стран, матерям-одиночкам и деклассированным элементам, – что уже чистой воды социализм.

Были специально разработаны сложные схемы, чтобы обставить эти махинации в экономических терминах. Американское Министерство жилищного строительства и «Фэнни Мэй» согласились заменить кредитную историю на историю квартирных платежей. И неважно, что платежи по ипотеке в два-три раза выше квартплаты. Неважно, что они полностью отличаются по своей сути: неуплата за аренду квартиры приводит к выселению, тогда как просрочка выплат по гарантированному кредиту особо ничем не грозит. Просто внося квартплату, невозможно научиться управлять своими денежными обязательствами; культура кредитных отношений гораздо сложнее квартплаты.

Все это понимали, но никто не хотел действовать. 2 марта 2000 года исполнительный директор «Фэнни Мэй» объявил на одной из пресс-конференций: «„Политика“ „Фэнни Мэй“ состоит в том, чтобы как можно более агрессивно продвигать концепцию домовладения для меньшинств (негров)… В 1990-х годах „Фэнни Мэй“ была основным источником финансирования жилья для семей меньшинств… 1990-е годы стали бумом домовладения среди меньшинств». В любом государстве, кроме социалистического, это считается преступлением: как минимум манипуляция рынком, как максимум заговор. В стране, где число банков исчисляется десятками тысяч, кредит доступен любому более-менее надежному заемщику; «Фэнни Мэй» обеспечила кредиты тем, кто в нормальной ситуации был лишен этой возможности. И сегодня у них хватает наглости называть это «справедливым кредитованием». Что дальше: продажа «Лексусов» малоимущим по «справедливым ценам»?

Инвесторы хотели верить, что «Фэнни Мэй» – это корпорация, гарантируемая государством, несмотря на явное указание обратного в ее уставе. Либералы этому только способствовали своим чрезмерным регулированием «Фэнни Мэй»: совместно с Министерством жилищного строительства они постоянно упрощали процедуру получения кредитов, чтобы ими могли воспользоваться те, кто не имел на это права. Многие решения «Фэнни Мэй» были прямо продиктованы NAACP (Национальная ассоциация содействия прогрессу цветного населения США). Клиенты «Фэнни» и «Фрэдди» наслаждались самым настоящим кредитным раем: правительство платило за них кредиты и не особо настаивало на их возврате. Не может же правительство выселить за невозврат долга 30–50 миллионов граждан.

А вот что действительно странно, так это лживые разговоры о справедливости, меньшинствах и борьбе с расизмом. На самом деле чернокожие семьи получают больше займов на свободном рынке, чем в «Фэнни Мэй». Этой корпорации нужны не черные заемщики, а плохие заемщики. Таким способом бездумно растрачиваются кредитные ресурсы, что приводит к повышению процентов для порядочных заемщиков. Эта компания несет ответственность за создание мыльного пузыря на рынке недвижимости. «Фэнни Мэй» одной из первых начала внедрять кредиты без начального взноса. Уму непостижимо: высокорисковые кредиты предлагались высокорисковым группам!

Проблема с американским ипотечным кризисом во многом раздута искусственно. Либералам нужно больше регулирования и прямого государственного вмешательства в рынок. Крупный бизнес хочет, чтобы государство покрывало его убытки. На самом же деле невозвращенные долги принадлежат, в подавляющем объеме, крупным инвесторам. Убытки банков в полтриллиона долларов принадлежат институциональным инвесторам, занятым играми с различными ипотечными ценными бумагами. И у них вполне достаточно денег на покрытие убытков. Да и банки всегда могут отказаться от части прибыли, чтобы покрыть расходы.

Будет более чем справедливо приструнить рыночных акул: они и так неплохо заработали на буме недвижимости, и если сейчас рынок вершит над ними справедливость, то тем лучше. Крупные заемщики создали целый рынок субстандартной ипотеки, которая сегодня составляет пятую часть всей ипотеки. Они с удовольствием «пошли на риск», который другие выкупали у них путем секьюритизации. Они сделали ставки, выиграли, и теперь хотят, чтобы общество покрыло их убытки в эндшпиле. Многие из инвесторов, что требуют государственных субсидий для покрытия убытков от недвижимости, занимаются дестабилизацией других рынков, особенно нефтяных фьючерсов. Главным образом в кризисе виновата денежная масса М3+, перетекающая из ипотеки в фьючерсы на нефть и продукты питания: инвесторы думали, что всегда смогут найти, кому сбыть секьюритизированные ипотечные активы, но однажды вдруг поняли, что у них скопилась груда переоцененной бумаги. Это примерно как добросовестные вкладчики в «МММ», которые просят государство сжалиться над ними.

Денежного потока М2, актуального для простых граждан, достигнет очень небольшая часть долгов с рынка недвижимости. Кроме того, многие долги со временем будут взысканы через продажу заложенного имущества.

Будет большим преувеличением утверждать, что цены на недвижимость падают: они просто возвращаются к своему нормальному состоянию после многократного роста в течение последних пятнадцати лет. Большой процент ответственных заемщиков уже вернули значительную часть своих ипотечных кредитов и не будут отказываться от своих домов даже при падении цен. Простым американцам этот кризис безразличен.

Своими корнями нынешний кризис уходит в позапрошлый век, когда правительство монополизировало выпуск банкнот. Если бы коммерческие банки выпускали конкурирующие валюты, это бы существенно сократило финансовые спекуляции. Каждый банк стремился бы контролировать собственную валюту и не позволял бы спекулянтам раздувать денежную массу хитроумными монетарными инструментами. Банки действовали бы как расчетные палаты для своих собственных банкнот, контролируя денежную массу. Будучи частными учреждениями, банки всегда могут ограничить использование своих банкнот, что государство сделать не может. Когда какие-то банки-эмитенты предоставляют выпущенные ими деньги для спекуляций на рынке М3, простые граждане перестают использовать их валюту. Решение именно в этом: рынки валюты как средства хранения и расчетов за товары, с одной стороны, и финансовых спекуляций, с другой стороны, должны быть отделены друг от друга, чтобы изолировать граждан от матерых институциональных игроков.

Да, какие-то, пусть даже многие банки лопнут – но это все равно не сравнимо с нынешним дефолтом. В этом суть государственного регулирования: оно помогает избежать небольших реструктуризирующих кризисов – и формирует условия для редких мегакризисов.

ипотечный кризис в США, банковский дефолт