Прекратите враждебную пропаганду. Произведите чистку правительства и сил безопасности от элементов, связанных с террористами. Покончите с самими террористами. Распустите враждебные военнизированные организации. Увольте разыскиваемых преступников из правительства и служб безопасности. Примите иностранную помощь в обнаружении и уничтожении террористов. Преследуйте террористов в судебном порядке. Злейших из них немедленно арестуйте. Остановите поток незаконного оружия и взрывчатых веществ. Разберитесь с враждебными заявлениями правительственных чиновников. Составьте график выполнения этих требований.

Вам кажется, что это список требований Израиля к властям палестинской автономии? Отнюдь. Это австро-венгерский ультиматум Сербии, положивший начало Первой мировой войне. Австрийские требования были разумными и в высшей степени умеренными. Серб убил австрийского кронпринца. Этот чрезвычайно враждебный акт формально не был поводом к войне, но в контексте сербской вражды к Австро-Венгрии оправдывал военные действия. Аналогично, Израиль вторгся в Ливан после того, как некие палестинцы попытались убить посла Шломо Аргова. Убийство Франца-Фердинанда не было преступлением радикала-одиночки или маргинальной группы; это была часть крупномасштабного заговора сербских военных. Сербия пыталась обрести независимость от Австро-Венгрии. Сербия кишела всевозможными политическими радикалами и террористами. Ее правительство почти не существовало; власть принадлежала силам безопасности, поддерживающим террористов. Сербские радикалы были панславянскими националистами; точно так же палестинцы являются националистами, но панарабскими.

Точно как Палестина, Сербия ответила на тот ультиматум уклончивым согласием. Она приняла ультиматум с незначительными уточнениями – но с такими, которые сделали ее ответ совершенно бессмысленным. Австрия немедленно разъяснила европейским правительствам сербскую уловку, но Сербия уже одержала полную победу, как сказали бы сейчас, в пиаре, убедив простых европейцев в своей доброй воле. То же происходит и с арабскими декларациями мирных намерений: сторонние наблюдатели игнорируют существенные мелкие детали.

После того, как ее ультиматум был фактически отклонен, Австро-Венгрия собиралась вести лишь ограниченную войну, карательный поход на Сараево. Австрийцы принимали желаемое за действительное – точно так же как израильтяне планировали окончить вторжение в Ливан на реке Литани. Вмешательство России гарантировало полномасштабную войну. Россия воевала на стороне Сербии – точно так же как полстолетия спустя она вела военные действия на стороне Египта. Мусульманские страны подстрекают палестинцев на борьбу с Израилем, как русские когда-то подталкивали к войне сербов.

В Первой мировой войне страны воевали без всякой разумной причины – только для того, чтобы удовлетворить стремления националистической мании величия и отвлечь общественное внимание от внутренних проблем. Германия не собиралась аннексировать или даже надолго оккупировать Францию, Россия не надеялась извлечь большой пользы от нападения на Австро-Венгрию, Сербия не могла вообразить победу в войне против Австрии, а Великобритания имела только косвенный интерес – унижение Германии. Часто ошибочно полагают, что Первая мировая война началась из-за хитросплетений дипломатических триггеров и альянсов. Государства, однако, игнорируют нежелательные для них обязательства. Европейцы погрузилась в войну, потому что все ожидали, что она будет короткой. Перспектива ограниченной войны провокационна.

Причина Первой мировой – в словах. В тех, которыми были написаны соглашения и союзы. Европейские договора, ничего не стоящие сами по себе, стали важными декларациями национализма. Европейцы сделали договора частью политики и воевали по ним. Там, где обращают внимание на пустые заявления, слова становятся опасными. Формулировки австрийского ультиматума, сербского ответа на него, двусмысленные слова германо-австрийского договора послужили поводом к войне. У европейцев не было никаких реальных обид, которые могли оправдать войну столь гигантских масштабов. Нет их и у евреев с арабами. В ситуациях латентной вражды слова договоров могут привести к войнам.

Совместное заявление в Аннаполисе раздувает надежду на выполнение нереалистичных обещаний. Неисполнившиеся надежды – та искра, которая зажигает в обществе большой пожар.

В обществе наподобие палестинского.