Реформисты, по крайней мере, честны. Они ничего не требуют от паствы. “Евреи” могут нарушать любые заповеди и по-прежнему оставаться в реформистских синагогах. Тора – это сага, соблюдение законов – по желанию, все евреи – хорошие, зла не существует. Ортодоксальные раввины строги поверхностно – евреи должны соблюдать миллион правил, к счастью, включая и заповеди. Но так ли это? Ортодоксы высоко метят, но низко стреляют. Соблюдение норм только на людях – ничего страшного, если нарушаешь тайно. Соблюдение раввинских правил более важно, чем заповедей. Несложно увидеть, что ты включаешь свет в субботу, гораздо сложнее проверить, соблюдаешь ли ты заповедь “Не укради” или моральные требования. Добрые ортодоксальные евреи могут отказаться от еврейской земли в пользу арабов и подчиниться антисемитскому израильскому правительству. Реформисты хотя бы честно отказались от иудаизма, но ортодоксы сделали это лицемерно.

Обе секты уничтожают еврейскую молодежь. Еврейские школы воспитывают антисемитов. Молодые люди честны и чувствительны. Они видят пустоту реформизма и лицемерие ортодоксии и отвергают их. Как детям совместить идею об избранности евреев и заявленное равенство всех людей? Если евреи ничем не отличаются от негров, то о чем спор? Если земля - Обетованная, то о чем мирный процесс? Дети не глупы и не испорчены: если Израиль делает землю предметом переговоров, то тогда она дана не Богом, а ООН. Если гомосексуалистам открыт вход в синагоги, то тогда не Бог, а раввины пишут законы, и зачем же их тогда соблюдать? Если какую-то кроху еврейства в детях не уничтожает школа, это делают родители. Суббота? свинина? молитва? Дорогой, на дворе двадцать первый век, забудь об этом варварстве! Разве тебе не говорили в школе, что это всего лишь наша традиция? Да, мы уважаем традиции. Нет, мы больше их не соблюдаем; в конце концов, современные мы люди или нет?

Дети ненавидят ложь и не принимают запутанные объяснения в духе “как здорово быть евреем, но не будь слишком евреем”. Школы, синагоги, родители доказывают, что иудаизм – это одна большая ложь, или, быть может, много маленьких. Дети презирают иудаизм. Все поколение уйдет в ассимиляцию. Раввины продвигают выдумку о том, что еврейство передается по матери; это ложь со всех точек зрения. Очень немногие еврейские женщины, вышедшие замуж за неевреев, воспитывают детей в еврействе; большинство быстро ассимилируются. Поколение лжеевреев или отсутствие поколения евреев – подойдут оба названия.

Прививать еврейские ценности детям несложно – будьте с ними честны. Подростки “Бетара” Жаботинского жили без субботнего лифта, зато стреляли в британцев и арабов. Молодежь очень восприимчива к идеям – но лишь к здравым идеям. К Торе и сионизму, а не Шульхан Аруху. К последовательному иудаизму, который проводит четкую связь между Моисеем, убившим египтянина, Иисусом Навином, захватившим Ханаан, истреблением амалекитян, войной Маккавеев-фундаменталистов, восстанием Бар-Кохбы с идеей “Умри евреем” и нашими днями. Дети вполне способны понять простые истины: это наша земля, а не арабов; евреи – не левые атеисты; но лишь в том случае, если родители и общество перестанут неустанно дискредитировать еврейскую идею. Некоторые назовут это обучением детей ненависти. Я бы назвал это обучением их истине.

Чтобы Тора сохранила свою актуальность, человек не должен был измениться за последние три тысячи лет. Так оно и произошло.

После того как Церковь больше не могла цензурировать книги, возникли левые, которые взяли эту обязанность на себя и отцензурировали все что можно, от Тома Сойера до пропаганды ненависти. Триста спартанцев, погибших у Фермопил, высоко оценили бы японскую оборону Иво-Джимы и российскую оборону Москвы. Призыв уничтожить хананеев стучал в сердцах европейских колонистов в Америке. Призыв уничтожить амалекитян за древние грехи находит поддержку среди тех мусульман, которые осуждают Запад за потерю Альхамбры. Вид зверств французов во Вьетнаме не напугал бы древних иудеев, возвращавшихся из карательных экспедиций – оба народа, будучи идеологически накачаны, воздерживались от грабежа. Детей приносили в жертву Молоху – сегодня родители отправляют своих детей умирать за несуществующие национальные идеалы в бессмысленных войнах. Человеческий менталитет не изменился, но лишь усложнился за счет технологии. Бомбардировки Ковентри и Токио пришли на смену кострам. Убийство стало немодным, потому что люди смогли дистанцироваться от него. Богатые общества могут позволить себе приговаривать преступников к десятилетиям заточения, вместо того чтобы казнить; стремление предотвратить самоубийства в тюрьмах говорит о том, что заключение часто хуже смерти. Автоматические винтовки заменили мечи, и солдатам больше не нужно заниматься убивать в неприятной близости – убийство осуществляется на расстоянии. Механизированное, обезличенное убийство привело к потере моральных ограничений – двадцатый век увидел самые страшные резни в истории, и немало. От ментальности виртуальных убийств в видеоиграх до экранов командных пунктов – люди всегда готовы избавиться от точек на этих экранах, обозначающих противника.

А заповеди, они обязательны для Ехуда Ольмерта точно так же, как для Иисуса Навина.

В истории убийства Рабина много белых пятен. Однако можно с большой точностью их заполнить, опираясь на контекст. История израильских правящих кругов полна политических убийств: Арлозоров, Операция “Сезон”, очень возможно – семья Кахане и Зееви. Убийство Рабина не было бы из ряда вон выходящим. Существуют документальные подтверждения полного пренебрежения правящих кругов к закону, например переговоры Бейлина-Переса с ООП в Каире перед выборами Рабина. Бейлин и Перес имеют огромный личный интерес в мирном процессе, и еще одна “жертва мирного процесса” для них не была большой ценой. Оба ненавидели Рабина, оба имели к нему массу претензий.

Два заговора развивались параллельно. Один был обычной провокацией Шин-Бета против правых: та же полиции впоследствии подставила Баруха Гольдштейна, сфабриковала обвинение “Кахане Хай” в планировании нападения на арабскую школу и т. п. Агент Шин-Бета Шампанья несколько лет работал в Хевроне, и Игаль Амир был лишь одним из его объектов. Шин-Бет стремился подставить правых, но не убивать Рабина. Таким образом Амир, сам того не зная, должен был стрелять по Рабину холостыми. Шин-Бет внедрил Амира в стерильную зону максимальной безопасности и дал указание охранникам отдалиться от Рабина, чтобы дать Амиру шанс выстрелить. Это мы и видим на записи – когда Амир поднимает пистолет, охранники Рабина отходят. После выстрела раздаются уверенные крики: “Это холостые!” Попытка убийства была театрально организована после гигантского мирного шоу. Убийство было запланировано в стерильной зоне, а не на площади, чтобы окружающие не могли помешать Амиру. Соответственно, Шин-Бет ставит видеооператоров недалеко от места событий, чтобы получить улики против Амира – что мы и видим на записи Кемплера. Для пущей убедительности эта запись сделана так, будто снимал любитель. Возможно, Рабин знал о плане, поскольку на записи он смотрит на Амира спокойно, без жестикуляции. Шин-Бет разрабатывал этот план годами; Шампанья провел с Амиром довольно много времени.

Незадолго до смерти Рабина, произошла важная перемена. Рабин публично отказался от уступок арабам и призвал аннексировать Иорданскую долину. Для группы Переса-Бейлина устранение Рабина стало главной задачей. Планируя устранение Рабина (в тот момент еще не обязательно физическое) они узнали о провокационном плане Шин-Бета – незначительной операции среди многих подобных. В этот момент Перес или Бейлин приказывают Шин-Бету быстро привести в исполнение план фальшивого убийства, но при этом сами составляют и реальный план убийства Рабина – в его машине. Хотя Шин-Бет был полностью левым, а у Переса и Бейлина было в нем много своих людей, скорее всего, спецслужбы ничего не знали о готовящемся настоящем убийстве. Скорее всего, Рабин был убит охранником, работавшим на Переса. Собственный же охранник Рабина был убит заодно с ним и с почестями похоронен через несколько дней после “самоубийства”.

После этого Шин-Бет понял, что Перес и Бейлин подставили секретную службу. Когда секрет Шампаньи всплывет наружу – а долго скрывать его невозможно - Шин-Бет окажется замешанным в убийстве Рабина. Дело не шуточное: агент Шин-Бета уговаривает правого экстремиста стрелять в Рабина. Это уже попахивает путчем. Соответственно, Шин-Бет публикует видеозапись Кемплера, из которой видно, что Амир не убивал Рабина. Шин-Бет не стал вступать в конфронтацию с Пересом и Бейлином и оспаривать официальную версию о том, что Рабина убил Амир; однако при этом он все же предпочел подстраховаться, предоставив доказательства, что Амир не убивал Рабина.

Мы устали. Устали жить в еврейском государстве, которое осуждает евреев за то, что они стреляют в арабов с целью самозащиты, и бросает в тюрьмы за карикатуры на Магомета. Устали слушать бесконечные попытки рационализовать это самоубийство – мирный процесс, эти мантры о мирном сосуществовании, несмотря на все доказательства непреходящей враждебности арабов. Устали от восхваления этнически слепой демократии, от субсидирования размножения арабов, чтобы они стали большинством в еврейском государстве. Устали сражаться с тоталитарным государством, которое миллионы доброжелателей восхваляют как бастион демократии; бастион – да, демократии – нет. Устали сидеть в тюрьмах по политическим обвинениям или вообще без обвинений, в то время как другие евреи беззаботно наслаждаются жизнью. Устали жить в еврейском государстве, которое дает арабам и киббуцам больше средств, чем религиозным евреям, зато осуждает их за бюджетный дефицит. Устали видеть, как рушится государство, о котором мы мечтали два тысячелетия.

Нельзя реформировать тоталитарные государства. После “демократических” 1990-х КГБ вновь захватила власть в России. Тоталитарные государства должны быть сначала уничтожены, и только затем, если возможно, восстановлены. Израиль обладает всеми чертами тоталитаризма: всепроникающий аппарат безопасности, сплошь состоящий из одной – левой – политической группировки, государственный и олигархический контроль над экономикой, промывка мозгов в школе и СМИ, предвзятая судебная система. Чтобы покончить с антисемитским государством Израиль, требуется революция, пропитанная кровью арабов и еврейских левых. Но зачем? Чтобы ультраортодоксы спорили с ортодоксами по незначительным деталям своей религии? Чтобы заменить левых на религиозных лицемеров? Чтобы дискредитированные раввины управляли страной, а ультраортодоксы вообразили себя привилегированным классом, современными левитами? Чтобы доставить раввинам удовольствие мнить себя соратниками Бога и изобретать все больше бесполезных правил? Спасибо, нет. Не ценой крови добрых евреев.

Мы не можем сделать еврейское государство из Израиля, наводненного левыми, евреями по прадеду и арабами. Большинство населения могло бы согласиться с сильным, националистическим государством – но не еврейским, просто потому что вокруг не так много убежденных евреев. Нам нужно государство Иудея. Мы не можем вырезать ее из тоталитарного Израиля, так что пусть Израиль оставляет поселения палестинскому государству. Мы вырежем Иудею из Палестины.

Нам просто нужно, чтобы нас оставили в покое. Чтобы мы могли учить наших детей тому, что мы считаем правильным. Следовать религии так, как велит наша совесть. Установить свои собственные правила о соцобеспечении, педерастах и арабах. Изгнать членов движения “Мир сейчас” до четвертого колена. Иметь возможность делать то, что хотим.
Евреи расходятся в базовых вопросах. Ортодоксы, консерваторы и реформисты никогда не придут к соглашению; для одних реформизм – это иудаизм, для других – атеизм. Для кого-то левые – это антисемиты, для кого-то – высокоморальные личности. Кто-то рад жить с арабами, а кому-то это не по нутру. Тут вопрос ценностей. Консенсус невозможен – да в нем и нет необходимости. Евреи исторически жили в изолированных сообществах. Фарисеи не смешивались с караимами, и даже различные хасидские секты презирают друг друга. Как любое другое национальное государство, Израиль хочет навязать свою волю всем жителям и по любому поводу. Но это необоснованно. Государство должно брать на себя только те задачи, которые не могут выполнить сообщества. Образование, допущение или изгнание арабов, публичное нарушение заповедей – все эти вопросы следует решать на уровне сообществ, а не нации в целом. Какие-то сообщества могут исключить арабов и соблюдать субботу, а какие-то разрешат гомосексуализм и шашлык из свинины в субботу. Нет законных оснований силой насаждать моральное единообразие.

Иудея не должна стать ультра-ортодоксальным государством. Общими правилами должны стать жесткие ограничения для неевреев и нерушимость границ. Вне этого, поселки Иудеи должны иметь возможность устанавливать собственные правила по поводу религиозных норм, обязательные только для их членов. Сообщества могут варьироваться от анархистских до ультра-ортодоксальных, при полном спектре возможных взглядов между этими полюсами. Границы городов защитят каждое сообщество от оскорбительного поведения чужаков.

Это все, о чем мы просим – оставьте нас в покое. Живите в своем социалистическом государстве, если вам так хочется, но дайте нам жить так, как хотим мы. Чтобы работать в наших садах, растить наших детей, наслаждаться нашим общением. Мы даже не хотим голосовать – выбирайте себе своих ольмертов сами. Мы примем любую юрисдикцию – отдайте наши города палестинцам, и мы будем жить как дхимми под Абу Мазеном. Большой левый Израиль или Великая исламская Палестина – нам совершенно безразлично.

Просто дайте нам уйти.

“Меч Господа наполнится кровью… ибо жертва Господу в Восоре и большое заклание в земле Едома” (Исаия 34:6).

Большинство раввинов отреклись от Бога. Их Бог – это подчиненный, который должен быть рад любому вниманию к его персоне. Он не влияет на повседневный ход вещей, а значит, и бояться его не стоит. Если бы раввины боялись Бога, они бы следовали его указаниям, а не распоряжениям правительства. Почему раввины не призвали евреев бороться с правительством при разрушении Гуш-Катифа? Потому, что раввины не считают обязательной заповедь завоевать Ханаан или создать еврейское государство. Они скептически относятся к древнему парню, Иисусу Навину, который завоевал эту землю. Может, он и получал на это заповедь, но они-то не получали. Раввины требуют чудес, таких как сверхъестественный Мессия, потому что не верят Торе. Заповеди их не убеждают; раввины знают, как резво их искажает Талмуд. Факт в том, что Тора для них находится на втором месте после мудрецов – которых они также произвольно перетолковывают. Если бы раввины верили, что заповеди исходят от Бога и его слова дошли до нас неповрежденными, то зачем они еще требуют Мессию? Но они не верят в то, что заповеди сами по себе являются чудесами, и хотят лицезреть чудеса своими глазами. Однако Бог обычно совершает чудеса, не нарушая законов природы. Любое чудо можно объяснить так, что оно перестанет быть чудом. Ученые мужи убедительно объясняют, каким образом Красное море могло разделиться естественным образом. Выживание евреев в Катастрофе приписывается случаю, а победы Израиля над огромными арабскими армиями – тактическому превосходству.

Меир Кахане удовлетворял описанию мессии настолько близко, насколько можно представить – гений, харизматический лидер, человек религии и войны, страдающий, униженный, осужденный на смерть еврейскими лидерами и убитый арабом-эдомитом. Кстати, римлян талмудические раввины также называют эдомитами. Если Мессия придет, и его узнают, последуют ли за ним евреи? Этот вопрос далеко не теоретический. Многие хабадники считают Любавичского Ребе Мессией. Прямо нарушая запрет на изображения, они держат фотографии Ребе дома и на работе, почитая его. Они собираются у его могилы и просят о благословениях и заступничестве. Однако при этом хабадники игнорируют важное требование Ребе – не уступать ни пяди Земли Израиля. Быть может, они считают Ребе сугубо духовным лидером, с которым не нужно советоваться по земным вопросам? Это не так. Евреи одобрительно относились к тому, что Шарон, Нетаньяху и другие политики посещали Ребе. Шарон просил его помочь в борьбе с планом Шамира провести выборы в Палестине. Хабадники – готовые скорее умереть на кострах, чем отказаться от своей религии – боялись выступать против отступнического правительства, разрушавшего Гуш-Катиф.

Лидеры Хабада шумно осудили свою паству в деревне Кфар-Хабад, которая проголосовала за Баруха Марзеля и его программу сохранения еврейских земель и высылки арабских врагов. Лидеры знали, что они нарушают учение Ребе, и выдвинули шаткое оправдание – якобы, хабадники не должны голосовать за Марзеля, потому что он не преодолеет выборный порог и их голоса пропадут. Как будто не пропали голоса, отданные за Шас и схожие квазирелигиозные партии, сотрудничающие с режимом за деньги и посты. Лидеры Хабада могли бы помочь Марзелю преодолеть выборный порог, вместо того чтобы агитировать против него.

Иудаизм – это религия дел. Между земным и небесным нет никакого разрыва. Трудно вести морально чистую жизнь. Религиозные евреи поэтому придумали параллельную жизнь. Иудаизм остается для них религией дел, но дел не существенных, не относящихся к реальной жизни. Они нарывают туалетную бумагу перед субботой и соблюдают абсурдные обряды, не имеющие никакого отношения к Торе – и при этом изгоняют Бога из повседневной жизни. Они игнорируют предупреждение реформатора: “Лицемеры! … даете десятину с мяты, аниса и тмина, и оставили важнейшее в законе: суд, милость и веру”. Зато они последовали его ошибочному совету: “Отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу”.
С точки зрения иудаизма, даже земля, на которой мы живем, принадлежит Богу; ничто в Земле Израиля не принадлежит мелким кесарям из предательского правительства.