Массы людей никогда не были религиозны. Древние евреи поклонялись всем видам идолов, римляне относились к религии цинично, а французы-христиане в средние века строили соборы, полные демонических образов. Посещение храмов было для людей развлечением. У них не было кинотеатров и клубов – синагоги и церкви служили местом, где люди встречались.

При этом нации не были особо богобоязненными. Все виды преступлений и безнравственного поведения процветали веками. Такие богатые общества как современный Запад являются относительно толерантными и нравственными. Религиозные обряды отпущения грехов – типа жертвоприношения в иудаизме или исповеди в христианстве – были особенно популярны потому, что люди много грешили. Обряды искупления грехов освобождали людей от чувства вины, как в наше время занятие благотворительностью и пожертвования.

Религии были общественными идеологиями. Они проникали в общества и укрепляли их. Альтернативные идеологии – национализм, либерализм, коммунизм – заняли место, как кажется, нерациональных религий. Однако идеологии менее рациональны, чем религии. Рациональность – продукт бесчисленных проб и ошибок. Основные религии развивались пробами и ошибками, медленно накапливая рабочие доктрины и правила. Идеологии обычно совершенствовались сознательно, ограниченным числом теоретиков и политических деятелей.

Идеологии, очевидно, приносят пользу государствам, а не обществам, и идеалисты остаются неудовлетворенными. Их идеологии меняются: от национального империализма к национальному освобождению, от либерализма к социализму. Наука становится все более сложной и менее понятной простому человеку – и он разрубает гордиев узел, объясняя непонятные явления сверхъестественными силами.

Наступление конца света маловероятно. В эпоху Ренессанса повторно обратились к античной социальной организации – город-государство. Религиозный цинизм зрелого католицизма уступил протестантскому фанатизму. Много атеистов хиппи стали последователями буддизма. Несостоятельность свежеиспеченных государственных идеологий даст дорогу религиозному всплеску.

Критичные современные люди не принимают религиозный антропоморфизм и не верят в божественное происхождение каждой строки в священных книгах. Но это не возмутительно. Иудаизм не принял первое, а христианство жило без второго. Люди умирают и убивают по идеологическим причинам, не имеющим божественного происхождения.

Нет смысла настаивать на непогрешимости мудрецов Талмуда или приписывать каждое слово Библии Моисею. Многие из современных евреев критичны, и спорные вопросы – не главные в иудаизме. Помимо основных понятий единства и абстрактности Бога, иудаизм – религия о законе, о насущных вещах. Независимо от происхождения, еврейская этика глубока и рациональна. Можно рассматривать Бога как поле или вспомнить, что Моисей знал и распространял закон прежде, чем он был дан Богом на Синае (Исх18:20). Теорию относительности приняли не потому, что Эйнштейн создал ее. Иудаизм не нуждается в авторитетах.

Нации хранят особенные культуры без особенных религий. Католицизм конечно важен для французов, но не критичен. Евреи неотделимы от иудаизма, но у них есть и другие национальные черты, которые мы должны провозглашать – если не удается ничего другого – в общении с атеистами. Они или их дети могут вернуться к иудаизму позже; наиболее важная цель состоит в том, чтобы спасти объект и хранилище иудаизма – евреев.

Маленькие нации и религиозные секты не выдерживают идеологических изменений. Оставленные на какое-то время без основной идеи они быстро ассимилируются и не доживают до возрождения. Евреи подвергались ассимиляции во многих случаях, но их всегда культурно оберегала относительная изоляция в гетто.

В начале двадцатого века у бедных, полных надежд евреев не было времени заниматься вопросами культуры и они приняли лучшие возможности, предлагаемые ассимиляцией. Их дети по инерции пошли тем же путем. Состоятельные евреи могут начать искать свои корни и по возможности уменьшать ассимиляцию.