Палестинцы правы в том, что переговоры с Израилем не имеют смысла. Евреи, как и любой народ мире, уступает только силе. Вот почему сегодня даже Файяд восхваляет интифаду.

Палестинцы не могут пойти на такой обмен территорий, при котором Израилю останутся блоки поселений, пусть они и составляют всего 7% территории. Евреи не зря построили эти блоки: они прекрасно понимали, что их стратегическое расположение важнее простого размера. Из-за этих блоков палестинские границы длинные и испещренные, они усложняют передвижение и усиливают меру унижения. На данный момент предметом переговоров является только один пункт: будет ли Западный берег соединен с Газой мостом или дорогой.

Нет, лидеры стран не заговорщики, а просто глупы. Для прихода к власти им приходится подлизываться всем группам своих избирателей. Они абсолютно посредственны, беспринципны и коррумпированы. Спецназовская ментальность свойственна и израильским лидерам, которым она мешает мыслить стратегически, и наивному левому американскому президенту, из-за которой Америка ведет глупые войны в Ираке и Афганистане без стратегии выхода и с такими расходами, которые в сто раз превышают американскую помощь Израилю.

Лидеры далеки от своего народа и его интересов, их заботит только мнение друг друга. Так израильское правительство ведет пораженческую политику, чтобы снискать благосклонность американских коллег.

Иранцы действительно подозрительно относятся к Западу. Они были готовы экспортировать уран, если бы Запад сделал свой шаг навстречу. Они хотят уважения и не будут поддаваться на угрозы.

Лидеры могут вынашивать глупейшие идеи: вспомним Вильсона и его борьбу за мир (хотя возможно, он специально лгал для противостояния мирной пропаганде коммунистов), Обаму и Ближний Восток, Буша и Ирак.

Немцы и русские одну и ту же войну, одни и те же события рассматривают совершенно иначе. Как и русские и американцы – Холодную войну. И вовсе не потому, что они такие негодяи или у них противоположные ценности. Они просто по-разному интерпретируют события. У Блэра блестящее образование, он рассматривает арабов как традиционных союзников и свысока посматривает на евреев. Обама вышел из радикально левых, идеалистических кругов, и он автоматически отдает предпочтение колонизированным народам и мусульманам, что предопределяет натянутые отношения с Израилем. Западные лидеры просто не видят события так, как их видят евреи. Жиды, Иерусалим, погромы, терроризм, война за выживание – все это им ни о чем не говорит.

Или возьмите иностранных евреев. Когда евреям Белого дома, таким как Деннис Росс, поручают курировать отношения США с Ираном и Сирией, неужели их боссы хоть на секунду допускают, что их симпатии Израилю могут повредить делу? И конечно, евреи лезут из кожи вон, чтобы доказать, что они лучше всех способны справиться с этой изначально антисемитской работой. И в этом им помогает израильский военный истеблишмент, ратующий за сближение США с Сирией – и это несмотря на то, что в таком случае экзистенциальный враг Израиля может получать от Америки массированную помощь.

Больная душа израильских лидеров. Барак был сломлен взрывом в Аргентине, унесшим сотни еврейских жизней – это был ответ на его приказ об устранении лидера «Хезболлы» Мусави. Он блестящий тактик, но ему не хватает стратегического видения, он пробует одно произвольное решение за другим без всякой системы.

Либерман – его наполеоновское эго страдает от того, что он родился в небольшом молдавском местечке, что он предмет бесконечных шуток русских евреев. Он пойдет на что угодно, лишь бы снискать хоть немного славы.

Над Ольмертом и Ливни довлеет их собственное правое прошлое. Они оба пытались дистанцироваться от этого клейма, но при этом испытывали инстинктивную неприязнь к левым задачам. Они отравляли жизнь правым только для того, чтобы доказать верность левым.

Нетаниягу разрывается между еврейской душой и американским образованием, между преданностью стране, за которую погиб его брат, и обязательствами перед американской элитой, которая привела его к власти, между формальной приверженностью правой повестке дня и ее неприятием на личном уровне. В правом лагере его презирают из-за постоянных уступок мировому общественному мнению, но он по-прежнему не вхож в круг иностранных лидеров и дипломатов. Его мессианскому ореолу вредит полное отсутствие политических достижений.

Мировые лидеры справляются с работой хуже, чем любые случайно набранные в толпе бандиты.

Моше Даян, этот легендарный воин, в 1967 году был всего лишь министром обороны и выполнял сугубо административные функции. Он не просто не спасал Израиль, он остановил бегство арабов с Западного берега и отдал Храмовую гору и Пещеру Патриарха нашим мусульманским врагам. Если бы не он, сегодня бы у нас был полностью безлюдный Западный берег и полный контроль над святыми местами.
Голда Меир, эта бабушка всех евреев, несет единоличную ответственность за тысячи еврейских жизней, унесенных в войну Йом-Кипур, поскольку она тянула и откладывала превентивный удар до конца праздника.
Ицхак Рабин, этот светоч честности, вовсю раздавал предвыборные обещания о жестких мерах против арабов, и в это же самое время Бейлин в Каире вел от его имени переговоры с ООП.
Арик Шарон, которого называли царем Израиля, выиграл выборы благодаря тому, что высмеял план левых о размежевании с Газой, – и осуществил его сам с невиданной жестокостью.

Либерман никогда не собирался выполнять свое предвыборное обещание «Никакого гражданства без лояльности», благодаря которому победил на выборах. Его собственная версия этого слогана была более приземленной: «Никакого национального страхования без национальной службы». Популярную же версию изобрел маркетолог Бирнбаума. Либерман знал, что левые и центристские партии никогда не оттолкнут арабов, составляющих значительную часть их электората. Прочие свои предвыборные обещания он тоже не собирался исполнять. Он обещал, что о палестинском государстве не будет даже разговоров, но переговорами по этому государству занимается его собственное министерство.

Хорошо известно, что пресс-секретарь Билла Клинтона однажды весьма недипломатично охарактеризовал Нетаниягу как «лжеца и плута». Этот взгляд разделяют даже родственники Биби. Он лгал по всем пунктам своей предвыборной программы. Ах, ну да, конечно, на него же давят американцы!

Мифология Израиля не ограничивается его лидерами. Возьмем водный вопрос. Из экономики известно, что цена любых товаров привязывается к себестоимости самого дешевого из произведенных конкурентами аналогичных товаров. Если компания А затратила большие средства на разработку какого-то товара, а затем компания Б выпустила его более дешевую копию, то компании А придется продавать по этой же дешевой цене. Однако если предложение ограничено, ситуация меняется на прямо противоположную: например, цена на уголь привязывается к цене добычи в самом дорогом руднике, хотя в других рудниках она может быть дешевле. Считается, что владельцы таких дешевых рудников получают рентный, или непроизводственный доход. Какое это имеет отношение к израильской воде? Очень простое: цена на воду привязывается к цене опресненной, т. е. самой дорогой воды, хотя опресненная вода составляет незначительную часть от всей потребляемой воды. По сути, израильское правительство и водная компания продают нам воду из озера Кинерет по цене опресненной. Чем дороже опресненная вода, тем выше рентный доход государства.

Личное потребление воды для взрослого работающего человека обычно находится в районе 100–200 литров в день (арабы моются поменьше, но абстрагируемся от этого факта). Всего на Израиль мы получаем меньше одного кубического километра воды в год, что очень мало даже для засушливого периода. Основная часть воды потребляется экономически неэффективным сельским хозяйством. Есть легенда о сверхэффективном израильском сельском хозяйстве, но это сущая ерунда: даже европейское сельское хозяйство, где дешевле стоит и вода, и транспорт, массированно субсидируется. Как любой природный ресурс, вода принадлежит гражданам, а не корпорациям. Фермы не имеют прав на нашу воду, и уж тем более по субсидированным ценам. Фермы должны платить за воду больше, чем рядовые граждане, а не наоборот, как сейчас. Расчет в один кубический километр выявляет всю абсурдность официальной цифры в пятьдесят миллионов кубометров, которую получают наши арабские враги. При любом раскладе они должны получать от нас в 4–8 раз больше, как по официальным каналам, так и путем полуофициального воровства.

Демократия существует только там, где люди заинтересованы в правде.

Поселенцы ничего не достигнут, пока не научатся четко отличать относительно добропорядочных евреев от шайки родефов-малшинов и их агентов. И родефы, и малшины – еврейского происхождения, и их обоих можно убивать без всякого Сангедрина. Военная администрация действует как родеф: когда она забирает у жителей форпостов оружие, оставляя их безоружными перед лицом палестинцев, она превращается в преследователя-убийцу. Когда армия осуждает поселенцев, палестинцы быстро понимают: нападения санкционированы правительством – следовательно, разрешены. Родеф не обязательно на сто процентов плохой человек: он вполне может быть заботливым членом семейства или заниматься благотворительностью, иметь иные добродетели – но его нужно убивать сразу же, как только он предпринял попытку убийства. Соответственно, закон может толковаться таким образом, что любое действие полиции, направленное на убийство поселенцев, делает родефом каждого полицейского, выполняющего данный приказ. Согласно галахе, даже если родеф действует по приказу монарха, он все равно виновен в убийстве. В еврейском обществе, демократические правительство тоталитарнее любого монарха.

Публично осуждая, притесняя и периодически преследуя поселенцев, Военная администрация действует как малшин – еврейский доносчик. Им даже не нужно лгать: когда они распространяют вполне достоверные факты о еврейской преступности иои иныз нарушениях (что подвергает опасности еврейское сообщество), они виновны и заслуживают смертной казни. Это не просто очередная теоретическая галаха: на основе данного принципа раввины – когда они еще были настоящими раввинами – приговорили к смерти многих доносчиков.

С другой стороны, армия и полиция тоже ощущают родство с поселенцами. Даже в таких горячих точках как Хеврон Военная администрация поддерживает с поселенцами рабочие отношения; когда они купили «Дом мира», чиновники администрации были искренне рады, что евреи заняли стратегический пункт. Соответственно, армия выполняет левые приказы лишь формально. Но если на армию оказывается сильное давление или командир откровенный негодяй, военная администрация может превратить жизнь поселенцев в кошмар: так армия остановила поставки стройматериалов в Иудею и Самарию, чтобы растущее еврейское население не могло строить новые дома.

В случае с еврейскими ультралевыми группами все вообще предельно ясно. Возьмем для примера организацию «Бецелем», которая снабжает палестинцев видеокамерами и поощряет их подстрекать евреев к стычкам. Это прямое доносительство – виновный в нем называется малшином и карается смертью приказом любого раввина без Сангедрина. Евреи не могут ждать появления Сангедрина. История учит, что смертная казнь – эффективная мера борьбы с преступностью. Ультралевые не столь охотно подстрекали бы арабов к нападению на еврейских пионеров, если бы боялись смертного приговора. Глупо и безнравственно, что после выселения «Дома мира» хевронские поселенцы выплеснули гнев на своих арабских соседей; с нравственной и практичной точки зрения ответственность лежит на ультралевых, потому что именно они настаивали на выселении.

Нет никакого еврейско-арабского конфликта. Если бы не ультралевые, нормальные евреи разобрались бы с арабским врагом за считанные дни. Эта проблема исключительно между евреями и евреями. Пока каждая сторона твердо стоит на своих позициях и по-разному понимает задачи и определяет противника, страну все время будет лихорадить. Нерешительность на руку левым. Они с удовольствием пользуются силовой инфраструктурой государства, им не нужно готовиться к каждому конфликту. В любом противостоянии с поселенцами левые прибегают к ресурсам государства и противозаконно натравливают армию на своих соотечественников. У консервативных евреев просто нет времени, чтобы как следует подготовиться к сопротивлению: это требует масштабной организации, логистики, тренировки, не говоря уже о моральной готовности применять силу против других евреев. Подобная готовность – результат длительной обработки пропагандой, на что просто нет времени, поскольку об эвакуации поселений сообщат за каких-то несколько месяцев.

Гражданская война между евреями – дело не такое уж немыслимое. Двадцать три столетия назад либеральные евреи сговорились с либеральными язычниками, чтобы реформировать «отжившие» еврейские обычаи. Антиох не собирался захватывать Иудею: она уже была захвачена. У этой войны не было никаких политических последствий. Столь же немыслимо и то, что Антиох вдруг захотел либерализовать загадочную религию на задворках своей империи. Нет, эту идею подсказали ему либеральные евреи – предложили вторгнуться в собственную страну. Они хотели покончить с кошерными законами, перенять религию цивилизованного мира и прогрессивную эллинистическую культуру стадионов и гимназий. Первой жертвой восставших Маккавеев был не греко-сириец, а еврей, нарушивший формальную заповедь: он был публично казнен без всякого суда и Сангедрина.

Ханука – это не свечи, любовь и Санта-Клаус. Каждый год мы отмечаем победу в жестокой гражданской войне, в которой еврейские фундаменталисты вырезали либеральную «элиту». Они спасли иудаизм – но не для того, чтобы сегодня уже другие либералы заставляли нас реформироваться, отказаться от устаревших законов и отдать землю арабам. Если, конечно, мы не убьем внутренних врагов.

Бесконечные колебания, обещания и уступки Израиля привели к тому, что евреи привыкли к таким вещам, на которые они никогда бы не пошли разом. Арабское большинство в Израиле; террористическое гнездо – Палестина – под боком; гей-парады, начавшиеся в Тель-Авиве шутки ради, но уже осквернившие Иерусалим; социализм. Арабы уже сейчас составляют 21% всего населения Израиля и совсем скоро станут крупнейшей фракцией Кнессета, после чего просто проголосуют за упразднение еврейского государства. Когда евреи потрясают тезисами ненациональной демократии, они дурачат только самих себя и никого больше.

До 1960-х годов евреи игнорировали палестинских арабов, которых не считали ни врагом, ни народом. Израиль продолжал игнорировать палестинское государство спустя долгое время после подписания Кэмп-Дэвидских соглашений. Осло должно было изолировать палестинцев, как тарантул в банке, где они бы проголодались и съели друг друга. И вот мы начинаем давать арабам автономию, Хеврон, оффшорное газовое месторождение, налоговые льготы и, наконец, оружие, из которого можно нас убивать.

Должно произойти что-то очень серьезное, чтобы евреи вышли из комы. Недостаточно даже арабского восстания: многие евреи просто скажут, что мы сами спровоцировали несчастных арабов. Израилю нужна полномасштабная гражданская война, целительное кровопускание.

Осло должно было стать временной передышкой в бесконечной эскалации насилия, создание палестинского государство предполагалось лишь в отдаленном будущем. Опасность не казалось столь близкой. В конце концов, Газа слишком маленькая и не имеет важного значения для еврейского религиозного сознания. Но если сегодня нелегальными считаются форпосты в Иудее и Самарии (еврейские дома на еврейской земле!), и правительство заинтересовано в их ликвидации, то завтра это будут уже поселения, послезавтра – Иерусалим, а затем арабы становятся крупнейшей фракцией Кнессета… Право, гораздо лучше умереть сегодня, защищая форпосты, чем жить и лицезреть предсмертные муки еврейского государства.

На этот раз Нетаниягу уже не крут. Он контужен обамовской риторикой, он недостаточно быстро уступает, недостаточно обходителен. И тут еще этот провал операции с гуманитарным конвоем.

Почему корабли перехватывались в 130 км от берега, если глубина блокады – 30 км? Перехват корабля в открытом море – это прямое пиратство. Думаете, просто по ошибке, по забывчивости? Пограничная полиция отказалась участвовать в операции именно потому, что за пределами израильской территории у нее не было юрисдикции. В ВМС прекрасно знали, что действуют в нарушение международного права. Тем не менее приказ был отдан, и приказ совершенно бессмысленный, потому что корабли можно было на законных основаниях задержать внутри зоны блокады.

Кстати, зачем их вообще задерживать? Их груз был досмотрен на таможне в Греции и Турции, предположительно не без участия израильских агентов. Все знали, что какого-то серьезного оружия на борту не было. Или Израиль не хотел создать опасный прецедент, которым позже мог бы воспользоваться ХАМАС для контрабанды оружия? Но за израильским правительством давно не замечалось желания предотвращать удаленные угрозы – как иначе «Хезболле» удалось скопить 50 тысяч ракет, Сирии – навести на наши города 1000 баллистических ракет, а ХАМАСу – собрать противотанковые и противовоздушные ракеты? Нет, причина тут вовсе не в желании предотвратить опасный прецедент.

Тем более, что флотилию финансировала Турция. Совершенно исключено, что правительство хотело обострить и без того непростые отношения с османами. Для перехвата должна была быть какая-то очень веская причина.

Нет сомнений, что суда в Газу собирались осуществить сценарий Эксодуса – громкая пиар-акция по прорыву палестинской блокады. Они даже некоторое время покружили в Средиземном море для привлечения внимания. На борту почти не было груза – это пассажирские суда, какой груз? И даже самодовольная израильская разведка не могла не заметить, что 650 пассажиров корабля готовились дать израильтянам вооруженный отпор. Они разыгрывали знаменитую британо-еврейскую конфронтацию. Британские власти тоже заметили сходство и первыми осудили действия Израиля. При этом сценарии жертвы предусматривались изначально.

Они не для того готовились к поездке несколько месяцев, чтобы их теперь задержали в Израиле. Численность – сама по себе аргумент. Язта с десятками пассажиров сдастся легко, но на судне с сотнями пассажиров очень вероятно буйство толпы.

И вот правительство, прекрасно понимая неизбежность конфронтации, посылает морской спецназ вместо пограничных полицейских. Все, кто знает, как и к чему готовят морпехов, понимали, что фиаско не избежать. Во флоте просто не готовятся к операциям подобного типа. Вспомните, какая беспорядочная стрельба творилась на раннем этапе первой ливанской войны. Пограничные полицейские специально обучаются подавлению беспорядков нелетальными средствами. А морпехи в условиях реального боя могли использовать только… шарики от пейнтбола! И ни одна миролюбивая сволочь в правительстве не пойдет под суд за то, что бросила еврейских парней в бой безоружными. Именно сдержанность спецназовцев в первые минуты разожгла толпу и спровоцировала бой. Ситуацию можно было взять под контроль за считанные секунды, сделав несколько выстрелов боевыми патронами. Но поскольку сначала морпехи старались не отвечать, произошла эскалация и пострадали люди – что важнее, сами же евреи.

Правительство не просто выбрало не тех солдат, но также послало их в недостаточном количестве. Что должно быть в голове у человека, который посылает несколько десятков морпехов против сотен воинственных бунтовщиков? И мы сейчас говорим не о типичной операции по подавлению беспорядков, когда полиция выстраивается перед толпой в линию – в такой ситуации можно задействовать относительно немного полицейских. Но тут спецназовцев спустили в вертолетов в самую гущу агрессивной толпы.

Как только был атакован первый пехотинец, спустившийся на борт «Мармары», адмирал Маром должен был немедленно сменить тактику. Глупо сомневаться в его компетенции в подобных элементарных вопросах. Но командование продолжало высаживать на корабль людей с пейнтбольными ружьями, хотя ярость толпы только нарастала. Те вертолеты, что их высаживали, не осуществляли огневую поддержку, хотя пехотинцам грозила смертельная опасность. Пехотинцы были с пистолетами против бунтовщиков с ножами и топорами, а в ближнем бою эти виды оружия сопоставимы по эффективности. Кто-то просто послал морпехов на смерть. И тут возникает фигура адмирала Марома, который год назад едва избежал отставки из-за походов в стриптиз-бары. Теперь он обязан своим левым покровителям, которые оставили его в должности.

О многом говорит и тот факт, что на судах действовала спутниковая связь, которую никто не глушил. Почему никто не отдал приказ глушить видеотран активистов? Такие ошибки невозможны при тщательном планировании с участием десятков специалистов разного профиля.

Миссия активистов была самоубийственной, и они это знали. На что они могли рассчитывать – отогнать израильских солдат ножами и зажигательными бомбами? Или они хотели напасть на них и затем сбежать из тюрьмы? Нет, они хорошо понимали, что могут расстаться с жизнью.

Мировое сообщество оказалось неожиданно хорошо подготовлено. Германия всегда была нашим последовательным союзником, потому что Германия не хочет возвращения евреев в Баварию. Однако ее премьер-министр сразу же осудил действия Израиля. Его не смутило даже то, что морпехи действовали в порядке самообороны. Нас осудили французы, итальянцы, практически все, хотя жертвы мирного населения были смехотворны по стандартам НАТО, по стандартам стран, воюющих в Афганистане, да по чьим угодно стандартам. Практически все проигнорировали тот факт, что это «правозащитники» напали на израильтян, а не наоборот.

Особый случай – Обама. Его столь милое приглашение Нетаниягу в Белый дом с самого начала было непонятным. Ну хорошо, ему нужно восстановить отношения с американским еврейством. Но в чем смысл встречи в Нетаниягу? Он может с ним серьезно поговорить и даже убрать ноги со стола, но он в любом случае будет заставлять еврейское государство уйти из Иерусалима и смириться с ядерным Ираном. И тут вдруг происходит фиаско с «флотилией свободы», встреча отменяется и Госдеп присоединяется к хору голосов осуждения. Ну и кто всерьез верит, что Обама не знал о фиаско заранее?

В первый раз провокация против Нетаниягу стоила нам Хеврона. Посмотрим, каких уступок они потребуют на этот раз. Уже сейчас рассматривается вопрос о снятии блокады Газы.

Давно миновали славные деньки, когда ЦАХАЛ храбро сражался с арабскими армиями. Сначала он превратился в полицию, действующую против палестинских партизан, а затем и вовсе выродился в карательную систему, нацеленную на собственных граждан. Сегодня против евреев армия выполняет больше операций, чем против палестинских арабов. Часто военные опускаются до того, что разрушают картонные дома евреев на частной земле. Формальный повод для этого – отсутствие разрешений на строительство, хотя арабы без таких же разрешений построили тысячи зданий, причем часто рядом с евреями. Нередко армия участвует в откровенно скандальных операциях по разрушению синагог, детских садов и даже мемориальных комплексов, таких как могила доктора Гольдштейна. Часто выселение осуществляется совершенно варварским способом – нацистским, как сказал один видный рабби: солдаты врываются в дома ночью, выбрасывают детей из окон и бульдозерами сравнивают с землей утлые лачуги вместе со скудными семейными пожитками. За последние пять лет третьей в списке самых дорогих военных операций и первой по числу задействованного персонала была не война, а выселение из Газы 8000 евреев. Эти выселения оставляют на еврейском национальном самосознании глубокий шрам. Если от солдат ожидается гуманное отношение к врагу, то тем более они должны поступать гуманно со своим собственным народом. Удивительно, что те же самые люди, которые разорвали бы солдат в клочья за выселение арабской семьи или разрушение ее незаконного дома, требуют от солдат именно этого в отношении евреев.

Другие цивилизованные страны используют армию против собственных граждан только в периоды военного положения и то лишь в случае, когда бунтующие толпы угрожают безопасности других граждан. Типичный сценарий оправданного применения армии против частной общины: религиозная секта угрожает массовым самоубийством, особенно с участием детей.

Израильские солдаты – это не преторианская гвардия юденрата. Нельзя требовать от них карать своих же соотечественников по первому приказу начальства. Думающие, что неповиновение командованию деморализует армию, должны понять, что борьба с собственным народом деморализует ее еще больше. Убийства и притеснения в высшей степени безнравственны, оправдание у них может быть только одно – защита своего народа. Если вашей семье угрожает опасность, вы скорее убьете, чем будете убиты. Это простая и понятная логика, но выселения разрушают эту логику, разрушают нравственную основу здоровой армии. Когда армия поступает со своим народом явно безнравственно, происходит ее отчуждение от народа. Это может привести и к путчу, и к вопиющей безнравственности к врагу. Если становится допустимым и даже обязательным выбрасывать своих соотечественников-евреев из их домов, тогда гораздо более мерзкие вещи становятся допустимы в отношении к арабам.

Эпицентром этого конфликта является вовсе не неподчинение приказам само по себе. Такие случаи в армии происходят уже не первый год, и обычно они тихо разрешаются между солдатами и командирами. Когда все больше левых уклоняется от призыва или служит в тыловых частях, армия все больше состоит из поселенцев. Естественно, что они не хотят выселять своих соседей, а часто и родственников. В армии это хорошо понимают, и их освобождают от операций по выселению. Проблемы начинаются тогда, когда солдатский протест носит публичный характер, тем самым приобретая политическую окраску. Отчасти это делается из политических соображений: левых, которые уклоняются от призыва, наказывают куда мене сурово.

Мы предлагаем, чтобы в армии служили не дети, а мужчины среднего возраста, и в такой армии проблема неподчинения будет еще острее. В современной высокотехнологичной армии морально-волевые качества важнее физической силы. Отправлять детей на войну раньше их родителей – чудовищно безнравственно, тем более что у этих детей еще не было возможности проголосовать за какие-то изменения. У солдат средних лет более твердые личные убеждения – все правительства в мире это понимают, почему и призывают в армию доверчивых подростков.
Подчинение далеко не всегда благо. Иногда оно тождественно опасной самоуспокоенности. Если правительство и командиры действуют против собственной страны, долг солдата – защищать базовые ценности, а не армейский устав. Похожая проблема возникла в германской армии в 1933–38 годах, когда командиры, традиционно аристократичные и независимые, задались серьезным вопросом: что первично, преданность фюреру или народу? От сомневающихся быстро избавились. Абсолютное повиновение особенно опасно в милитаризованных странах, таких как Израиль. Чтобы получить полный контроль над спецслужбами, нацистскому руководству было достаточно сменить несколько десятков высших армейских командиров и несколько сот полицейских чинов. Это было сделано буквально за несколько дней: в полиции в 1932 году, в армии – в 1938-м. За считанные дни спецслужбы из консервативных, скептически относящихся к нацистам структур превратились в оплот режима. То же произошло и в Австрии: за несколько месяцев до аншлюса несколько высших полицейских командиров, назначенных нацистским министром внутренних дел Австрии, обеспечили полную свободу массовых нацистских беспорядков. Та же полиция, которая еще вчера легко сокрушала любые нацистские выступления, сегодня готовила их сама. Это настоящее благословение, что израильские солдаты не роботы и не марионетки в руках своих начальников, а думающие, ответственные евреи.

Неподчинение имеет весьма посредственное отношение к армейской дисциплине. Абсурдно думать, будто солдаты, отказывающиеся выселять евреев, будут отказываться выполнять и боевые приказы. Солдаты из числа поселенцев – а это те, кто чаще всего отказывается выселять евреев, – это самые лучшие, самые мотивированные бойцы. Если их поведение что-то и показывает, то лишь преданность делу сионизма. Если ради любви к евреям эти солдаты готовы стерпеть тюрьму и бесчестье, то опасности войны их тем более не страшат.
Возможно, это благо для армии, если солдаты будут обдумывать приказы, а не исполнять их слепо. Сегодня, в век электронных систем управления боем, командир полка видит абсолютно ту же картину, что и начальник генштаба. История Израиля знает много случаев, когда командиры отправляли послушных солдат на верную бесполезную смерть: иерусалимские операции Рабина, прорыв Шарона через Митлу, наступление Ольмерта в Ливане – лишь некоторые примеры. Учитывая, что в Израиле нет генералов с необходимым военным образованием, а некоторые из них вообще откровенно непрофессиональны, солдатам действительно не помешает иметь право вето на те решения, из-за которых они могут погибнуть. Нет ни малейших сомнений, что честные, храбрые, высоко мотивированные еврейские солдаты не будут пользоваться таким правом вето, чтобы уклоняться от сражений. Если у нас демократическое государство, то вполне разумно, что солдаты смогут выбирать своих командиров и контролировать их. Если в генштабе считают, что назначенные командиры профессиональны и авторитетны, тогда им не составит труда заручиться поддержкой в войсках. И действительно, командиры ЦАХАЛа нижнего и среднего звена в целом очень профессиональны и пользуются в армии популярностью.

Военные юристы, включая израильский Верховный суд, поддержали право солдат на неподчинение. После резни в Кфар-Касеме суд постановил, что солдат даже обязан нарушить приказ, если он противоречит его совести. И это большая беда сионистского образования, что у некоторых солдат при приказе выселять евреев перед глазами не возникает большой красный плакат с надписью «Запрещено!». Армия, декларирующая своей целью защиту евреев, не может их притеснять. Смысл сионизма – в заселении Сиона, а не в истреблении еврейских поселений. Кроме националистических, есть и религиозные причины, почему нельзя выселять других евреев, разрушать наши поселения и отдавать нашу землю. Если общество ожидает от своих солдат, что они не будут восставать против нравственности, оно не должно удивляться, что они отказываются восставать и против источника этой нравственности – Бога.

Точно так же и Бен-Гурион способствовал смерти шести миллионов евреев (а точнее, семи, поскольку у многих евреев в Советском Союзе не регистрировалась национальность). Он отказался использовать деньги, собранные для еврейских поселений, чтобы выкупить венгерских и румынских евреев. Сионисты не только не стали стучать во все двери, чтобы спасти европейских евреев, но подвергли унижениям Гиллеля Кука, который со своей группой это делал.

Сдержанность сионистов была продиктована не заботой об арабах, а презрением к евреям. Во время Войны за независимость и еще десять лет после этого Бен-Гурион подавлял арабов железной рукой, высылал их, прибегал к массовым убийствам, как в Кфар-Касеме.

В 1976 году по подстрекательству Иордании палестинцы устроили День земли. Израильская военная администрация, которая была предупреждена о готовящемся погроме, отказалась послать подкрепления в Хеврон и поселения, предоставив толпам арабских бандитов свободно убивать евреев. Последние храбро сражались, но армейские подразделения прибыли только после того, как сражение закончилось.

В 1994 году армия снова знала, что арабы готовят погром в Пурим. На встрече в военном штабе доктору Баруху Гольдштейну было предписано готовиться принимать раненых евреев, а подкрепление так и не пришло.

Такое же пренебрежение к жизни евреев видно по обмену пленными. Чтобы снискать аплодисменты прессы, израильские политические боссы освобождают сотни убийц евреев, фактических и потенциальных.

Ассимилированные израильские лидеры презирают простых евреев, которые напоминают им об их собственных корнях. Особенно презираемы бедные (Сдерот) и религиозные евреи. Когда появляется возможность убить их руками арабов, израильские лидеры только за.

Израиль никогда не был либеральным государством. Эту страну построили махровые коммунисты – махровые настолько, что эмигрировали из социалистического Советского Союза и создали еще более социалистические киббуцы. В киббуцах идеал коммунизма был воплощен гораздо лучше, чем в советских колхозах: имущество передали в собственность общине, доходы людей объединили в общий котел, дети нередко воспитывались в большей мере коммуной, чем собственными родителями, а некоторые киббуцы даже экспериментировали с архкоммунистической идеей общинного секса. До второй половины 1970-х годов израильские спецслужбы и высшие эшелоны армии были укомплектованы только левыми членами “Мапаи” (партии Труда). Израиль настолько явно развивался в направлении социализма, что Сталин поддерживал его и в политической – в ООН, и в военной сфере – путем продажи оружия через Чехословакию. Израильская экономика типично коммунистическая: огромный государственный сектор, всемогущие профсоюзы, периодические скачки инфляции, злоупотребление защитными мерами в виде таможенных тарифов, регулирование до такой степени, что рядовым гражданам практически невозможно организовать производство, государство интенсивно перераспределяет ресурсы с помощью высоких налогов. В Израиле самая высокая на Западе доля государственных расходов в отношении к ВВП. Современный Израиль – это типичное посткоммунистическое государство.

Сионизм никогда не ассоциировался с еврейской идеей. Все отцы-основатели сионизма были ассимилированными светскими евреями. Они исповедовали ту же идеологию, что и цивилизованные немцы девятнадцатого века: евреи слишком чудаковатые, и их нужно сделать такими же, как все прочие народы. Таким образом, еврейство было официально отвергнуто. Сионисты строят новое государство, а не возвращаются к древнему еврейскому государству. Многие сионисты вслед за Герцлем предпочли Земле Израиля Уганду, и лишь по воле случая оказались в Палестине – чтобы получить поддержку от христианских держав. Сионисты хотели сделать официальным языком Израиля немецкий; когда им это не удалось, они записали еврейскими буквами слэнг, заимствованный из русского языка – теперь в Израиле все считают, что это и есть прекрасный библейский еврейский. Сионисты с помпой расстались с еврейской историей, традиционным еврейским интеллектуализмом и предпринимательской жилкой; идеальным евреем для них стал пролетарий, не помнящий родства. Сионизм настолько ненавидит иудаизм, что натравливает на религиозных евреев юных социалистов. Антирелигиозная пропаганда сионистов скопирована с советской атеистической пропаганды. Вплоть до сегодняшнего дня в израильских школах дети подвергаются антирелигиозной промывке мозгов; в частности, их обучают исламу, якобы чтобы научить терпимости к мусульманам, а на самом деле чтобы подорвать авторитет еврейской религии. С этой же целью детям преподают историю религии, а не саму религию, препарируя иудаизм псевдонаучными, бездуховными, примитивными методами – все для того лишь, чтобы взрастить в юных умах семена цинизма. Широко разрекламированные государственные субсидии для религиозных евреев не идут ни в какое сравнение с субсидиями для арабов. Сефардского еврея Моше Кацава заставили уйти с поста президента по надуманным уголовным обвинениям после того, как он отказался почтить лидера американских реформистов как рабби. Кацав лишь честно подтвердил ту истину, которую знает каждый еврей: реформизм – это не версия иудаизма, а еврейское общественное движение, рядящееся в тогу религии. Хотя Израиль поверхностно отдает иудаизму дань уважения, на деле он его осознанно разрушает.

В содружестве с организациями Диаспоры Израиль подрывает и еврейские ценности. Чтобы являть миру образец нравственности, евреи должны отличаться от него; если мы не отличаемся, то в чем образец? Но нет, ассимилированные лидеры хотят, чтобы евреи тоже ассимилировались. С другой стороны, если евреи ассимилируются, тогда неизбранные лидеры останутся без паствы. Поэтому еврейский истеблишмент пытается поддерживать искусственный баланс между культурной ассимиляцией и национальной гордостью. Но это невозможно: если евреи – такой же народ, как и все, тогда что плохого в смешанных браках? Если иудаизм – это этическая система, то разве неевреи менее этичны? Конечно же, неевреи совершенно этичны, и их этика неотличима от еврейской этики. Атеистические лидеры, отвергнувшие иудаизм и нравственную чистоту, не могут дать евреям причину отличаться от других, избегать смешанных браков, причину быть евреем. Эти лидеры заменили иудаизм вечеринками Хануки в реформистских храмах. Их раввины не рассказывают пастве подлинную историю Хануки, которая вовсе не была войной за независимость (Иудея лишь поменяла господствующую империю с греков на римлян), а жестокой гражданской войной между ортодоксальными евреями и либералами, стремившимися эллинизировать страну. Современные толерантные евреи трубят о свободе вероисповедания, которую Израиль предоставляет всем религиям в Иерусалиме. Это именно тот высший грех, который бичевали пророки и за который были наказаны иудейские цари. Быть евреем стало слишком неполиткорректно.

В Израиле нет свободы слова. У нас существует военная цензура; впрочем, самое большое препятствие для свободы выражения – это израильские законы о клевете. В цивилизованных странах разрешается клевета в адрес публичных лиц, если она служит интересам общества и потенциально разоблачает их преступления, но в Израиле (как и в России) публичные лица юридически защищены от клеветы лучше, чем рядовые граждане. Журналисты, пишущие о публичных лицах, должны доказывать в судебном порядке каждое слово, тогда как в цивилизованных странах принят противоположный подход: публичные лица должны доказать наличие злого умысла в действиях обидчика. Израильские публичные лица подавали в суд на множество журналистов за недоказанные обвинения, предположения и даже просто за оскорбление, нередко разоряя обидчиков. Правительство занимается лицензированием радио и ТВ, и ни одно консервативное СМИ никогда не получит лицензию. В Израиле нет правых журналистов, поскольку их не опубликует ни одно новостное издание. “Иерусалим пост” – единственная центристская газета. Израильская пресса полностью принадлежит олигархам, доходы которых зависят от государства, и потому они не заинтересованы в его критике. В Израиле просто нет независимой прессы.

Свобода выражения в Израиле урезана юридически. Правительство Шарона преследовало людей только за то, что те протестовали против размежевания с Газой: множество людей, просто рискнувших выразить свое мнение, оказались за решеткой. Недавно консервативный активист Бен Гвир был осужден за поддержку террористической организации только потому, что держал плакат с текстом “Кахане был прав”. Верховный суд Израиля отменил как слишком мягкое решение суда низшей инстанции по делу двух подростков, которые в 2005 году жгли шины в знак протеста против размежевания с Газой. Суд постановил, дословно, что действия подростков представляли собой политический протест и потому они должны быть наказаны со всей строгостью. Свобода политической деятельности, которая должна служить гарантией от судебного преследования, превращается в повод для наказания и даже в отягчающее обстоятельство.

Полиция жестоко разгоняет мирные демонстрации, безжалостно избивая демонстрантов и ломая им кости, даже разрывая ноздри. Полиция устраивает самые настоящие казацкие погромы в религиозных кварталах, чтобы предотвратить мирные религиозные протесты против таких провокационных акций как гей-парады в Иерусалиме. Так, полицейские ночью зашли в квартал Меа-Шеарим, разбили окна из водяных пушек, выломали двери и избили религиозных евреев от подростков до пожилых рабби. Полиция постоянно задерживает на несколько месяцев консервативных активистов – участников мирных протестов, не предъявляя им никаких обвинений либо предъявляя цинично выдуманные: пожилых женщин могут обвинить в нападении на полицию. Полицейские арестовывают и избивают евреек с грудными детьми на руках. Регулярно задерживают и избивают подростков, как мальчиков, так и девочек, вплоть до 12 лет – всего лишь за то, что те участвовали в антиправительственных демонстрациях. Подобные зверства полиции, в том числе попытки изнасилования, переломанные кости и отбитые почки, всегда остаются безнаказанными. Полиция часто действует против евреев вместе с армией, хотя во всех цивилизованных странах запрещено использовать армию против собственного народа. Почти все демонстрации правых групп сопровождаются полицейским произволом. При этом к левым группам полиция относится чрезвычайно снисходительно: израильские и зарубежные анархисты постоянно разрушают разделительный барьер на глазах полицейских и даже нападают на них. Совершенно немыслимо, чтобы подобные акции происходили на демонстрациях консерваторов, которых массово бросают в тюрьмы по ложным обвинениям. Израильская полиция репрессирует консервативных оппонентов израильского режима. Для израильского истеблишмента очень важно подавлять любую активность консерваторов, поскольку политика пораженческого антиеврейского режима настолько абсурдна, что его может обрушить даже минимальная доза инакомыслия.

Израильские спецслужбы охотятся на политических оппонентов режима. Консервативных активистов постоянно осуждают по антиповстанческим положениям Британского мандата, которые в Израиле до сих пор действуют. Это значит, что военные суды ведут тайные процессы над евреями. Защитникам запрещено знакомиться с обвинениями, которые якобы засекречены. К афганским террористам в заливе Гуантанамо и палестинским террористам в тех же израильских судах относятся гораздо уважительнее, чем к евреям. Полиция по любому поводу обыскивает дома консервативных активистов; в Израиле нет свободы от необоснованного обыска и изъятия. Полицейские, которые вырвали ноздри у мирного демонстранта, протестовавшего против ухода из Газы (Виткина), были приговорены к общественным работам от трех до шести месяцев. Практика внесудебных расправ выросла из ужасающих прецедентов: можно вспомнить, как силы “Хаганы” устранили политических оппонентов Бен-Гуриона, таких как Арлозоров, или операцию “Сезон” против независимых еврейских борцов с британскими оккупационными силами, или регулярное прослушивание политических оппонентов. Для израильской полиции стало обычным делом копаться в жизни политических фигур, чтобы шантажировать или дискредитировать их. Шарон сначала вел жесткую и в целом эффективную политику в Газе, где окопался “Хамас”, но затем генеральный прокурор так замучил его семью бесконечными расследованиями, что Шарон был вынужден перейти к плану пораженцев по эвакуации из Газы – который он же высмеивал во время избирательной кампании. Ольмерт, другие политики точно так же подвергались уголовным преследованиям с целью заставить их сотрудничать с мирным лагерем. Ни для одного из этих обвинений нет реальных оснований – это исключительно инструмент политического шантажа, и довольно мощный.

Западные юристы часто ссылаются на Верховный суд Израиля как на самый активистский суд в мире. Этот ультралевый суд переписывает и дополняет законы, выносит постановления на основе собственного мнения, не ссылаясь ни на какие законы, и вторгается во все сферы государственного управления, начиная от армии и заканчивая строительством. Верховный суд как ни в чем не бывало предписывает армии те или иные шаги, например перемещение разделительного барьера на несколько метров; он заслушивает огромное множество пустяковых дел и при этом узурпирует полномочия исполнительных органов власти. Он сам назначает для себя судей.

В давние времена, был у Израиля судья по имени Ифтах. Юность Робин Гуда не дала ему знания ни Торы, ни закона. Он просто вел Израиль на войну с нашими врагами. И поступая так, он был неизмеримо праведнее любого из тех, кто имеет наглость называть себя судьей сегодня.

Либеральные правительства считают незаконным манипулировать точкой зрения налогоплательщиков за счет средств налогоплательщиков же. Официально западные правительства не практикуют пропаганду в собственных странах. В Израиле это не так: он содержит колоссальную пропагандистскую машину под названием “хасбара”. Первоначально израильский пропагандистский аппарат работал на зарубежную аудиторию, но когда стало ясно, что он не может соперничать с CNN, BBC и другими агентствами, он переключился на местную аудиторию: стал убеждать народ в благах фиктивного мирного процесса и настраивать одних израильтян против других. Государственная пропаганда систематически распространяет ложные сведения: например, что жители еврейских деревень в Иудее, Самарии и Газе живут на правительственные пособия. Такая же ложь распространяется о религиозных евреях, причем совместно с жителями деревень они изображаются главным врагом народа. Жителей еврейских деревень Иудеи и Самарии ложно представляют преимущественно верующими, чтобы представить отказ от Иудеи в рамках “мирного процесса” как противостояние “нас (светских) против них (религиозных)”. Пропагандистская машина вовсю используется против политических оппонентов, как в случае с Меиром Кахане, которого обливали грязью в лучших традициях сталинских показательных процессов.

Израильтяне не поддерживают свое правительство. Правительство Ольмерта пришло к власти благодаря голосам всего 13% избирателей – а с тех пор его электоральная поддержка еще уменьшилась. Когда израильтяне проголосовали за Рабина, они голосовали не за Рабина-миротворца, а за того Рабина, который обещал проводить жесткую политику, ломая палестинским подросткам руки и ноги, “заперев их в Газе, чтобы они сожрали друг друга как пауки в банке”. Израильтяне и не догадывались, что когда Рабин обещал эту жесткую политику, Йосси Бейлин от его имени уже пообещал Абу Мазену в Каире уступки в обмен на поддержку ООП на израильских выборах. Затем израильтяне проголосовали за Нетаньяху, пообещавшего отменить Ословские соглашения, а вместо этого он отдал арабам Хеврон. За Барака проголосовали потому, что он считался “мистером Безопасность”, – а он отдал Ливан “Хезболле” и предложил Арафату Иудею, Самарию, Газу и даже Иерусалим. Ясно, что израильтяне не голосовали бы за того Барака, который собирался отдать Арафату единственное газовое месторождение Израиля у Ашкелона, якобы чтобы сделать палестинскую экономику самодостаточной, а на самом деле чтобы в обход тендера передать месторождение компании “Бритиш гэс”. Израильтяне голосовали за Шарона – сверхкрутого военного губернатора Газы, сумевшего покончить с терроризмом в этом районе, – а не за того Шарона, который позже вышлет восемь тысяч еврейских крестьян из их домов в Гуш-Катифе. Израиль превратил право граждан протестовать против действий правительства в фарс. В протестах против шароновского размежевания, когда Газа была передана “Хамасу”, участвовало полмиллиона израильтян – 10% населения, – были случаи самосожжения, но их голоса были проигнорированы.

Большинство израильтян соблюдает главные праздники, Шаббат и кошерные законы, пусть и в минимальном объеме. Подавляющее большинство евреев – против гей-парадов и разделения Иерусалима и не верят в мирный процесс с мусульманами. На ультралевую группу “Мир сейчас”, что так популярна в США, в Израиле плюют даже левые. Пораженческие левые радикалы контролируют прессу и получают огромные субсидии от организаций Евросоюза. Настоящие враги еврейских правящих кругов – это не арабы, а религиозные и националистические евреи. Арабов легко контролировать военными мерами, а религиозные евреи и националисты делегитимизируют ассимилированное постсоциалистическое правительство, в котором не осталось ни капли еврейства.

А теперь посмотрим на ложных правых, выигравших израильские выборы. Можно даже не касаться темы «Ликуда», цели которого такие же левые, как у «Мереца»: Нетаньяху поддерживает мирный процесс с несколькими второстепенными оговорками. В каком-то смысле его политика даже более пропалестинская, чем у «Мереца»: если ультралевые хотят просто уйти с территорий, то Нетаньяху готов помогать палестинцам экономически.

Посмотрите на Либермана. Его девиз «Нет лояльности – нет гражданства» изобретен рекламным копирайтером. Собственная цель Либермана была сформулирована гораздо более умеренно: «Нет альтернативной службы – нет государственного пособия». Ни одна из этих формул не имеет ни малейшего шанса в Кнессете, поскольку электорат антисионистских ультраортодоксальных партий не служит в армии и не присягает на верность государству. Без харедских партий правые просто но смогут собрать достаточно голосов, чтобы проголосовать за подобный закон. Шансы, что «Кадима» рискнет ради этого закона своими арабскими избирателями, крайне малы.

Если говорить об обмене населением, программа Либермана несостоятельна с точки зрения международной правовой системы: Израиль и Палестина не могут заключить такое соглашение, которое лишит израильских палестинцев их гражданства. Никакой гражданин не может быть лишен гражданства иначе как за нарушение закона. Меня меньше кого бы то ни было волнует международный закон, когда он противоречит еврейским целям, но ведь если Либерман готов вызвать гнев мирового сообщества, лишив израильских арабов гражданства, то почему бы не вызвать гнев чуть больший и не переселить арабов на пятьдесят километров – в Иорданию?

Либерман клянется сохранить Храмовую гору и Голанские высоты под юрисдикцией Израиля. Очень хорошо, но что в этом правого? Сирия не нападает на Израиль не потому, что лишена голанского плацдарма, но из-за страха перед ответным ударом. Голанские высоты не принципиальны для Израиля ни в религиозном, ни в военном отношении. Повторимся: для Израиля правильно и справедливо аннексировать Голаны после трех войн с Сирией, однако аннексия не имеет отношения к правым взглядам. Закон об аннексии поддержали даже левые парламентарии.

Удержание Храмовой горы – цель похвальная, но правая ли она? Какой смысл удерживать место непрекращающегося еврейского позора, где евреям запрещено даже молиться, а мусульманам разрешено возводить постройки?

Поддельные правые призывают сохранить еврейскую идентичность Израиля. О чем это они? Что именно делает наше государство еврейским? Если арабы составят 50% населения, то смогут ли они придумать такой закон, который сделает это государство еще менее еврейским? Мусульманские капища оккупируют Храмовую гору, арабы наводняют Иудею, Самарию и Малый Израиль, арабский язык признан официальным, неевреи составляют треть всего населения, иудаизм полностью изгнан из государственных дел, евреи погибают от нападений в большем количестве, чем где бы то ни было в мире, а правительство относится к ним хуже, чем к арабам. В Израиле только и осталось еврейского, что правительство еврейских политических отбросов.

Только в политическом вакууме, созданном запретом «Каха», партии «Ликуд» и «Наш дом – Израиль» могли снискать репутацию правых. В действительности они занимают боязливую центристскую позицию, стремящуюся сохранить видимость еврейскости, отказавшись от ее сути. Стоит появиться настоящему правому лидеру, и избиратели сразу же увидят, что Нетаньяху и Либерман всего лишь чуть более агрессивные версии Барака и Ливни.

Подлинная правая повестка дня заключается в следующем:

1) Израильское государство прочно укоренено в иудаизме. Следовательно, никакого оплачиваемого труда в Шабат, закваски в Песах и гомосексуализма в любое время. Государству не обязательно быть ультраортодоксальным, достаточно соблюдать только то, что прямо прописано в Торе.

2) Кроме евреев, в Израиле могут жить только обращенные (герим). Язычникам (например, тайцам) здесь нельзя находиться ни под каким предлогом – ни рабочим, ни туристам.

3) Израильские границы простираются от Суэцкого канала до Литани и от Средиземного моря до Евфрата. Мы не стремимся завоевать пространство в этих границах, но все, чем нам удалось завладеть, – наше навсегда.

И постройте уже, наконец, Храм.