Руководители еврейских организаций в диаспоре не могут снискать уважение еврейских масс, поскольку они добиваются лишь доходов и статуса, представляя себя неевреям в качестве еврейских лидеров. Эти «лидеры» присвоили себе то уважение, которое заслужили все евреи как народ; они дискредитировали этот народ своей беспринципностью и испорченностью.

Еврейские лидеры думают, что могут обмануть своих нееврейских коллег. Едва ли Рабин ездил в Осло для того, чтобы дать палестинским арабам государство, и Ольмерт, который был против планов Барака по разделению Иерусалима в 2000 году, вряд ли собирался разделить его в 2007-м. Невыполнение обещаний может быть уместной стратегией в личной жизни, по крайней мере, какое-то время. Но оно неприемлемо на общественном уровне, потому что обещания порождают ожидания. Эксцентричные обещания и примеры перестраивают поле возможных вариантов. В 1940-х годах межнациональные браки были редки, но когда еврейское общество приняло первые эксцентричные смешанные пары, рамки приемлемого поведения расширились и число межнациональных пар стало расти как на дрожжах. Подобным образом и Рабин стал первым крупным политиком, пообещавшим палестинцам конкретные уступки ценой компромисса с еврейской идеей. Население Израиля к этому быстро привыкло; хотя почти все против разделения Иерусалима, с протестами выступают очень немногие.

Политические обещания, даже невыполненные, опасны. А если учитывать искаженную Изгнанием еврейскую ментальность, то порочные, антиеврейские обещания опасны вдвойне. Некоторые евреи – настоящие маяки нравственности; они не идут за большинством тех, кто готов отказаться от собственной еврейскости, кто живет в Израиле лишь в силу того, что не может получить канадскую визу. Тысячелетия преследований не поспособствовали добродетели; напротив, в условиях гонений порочность оказалась эволюционным преимуществом. Порочные евреи охотно перестроили свою еврейскую идентичность в русле порочных обещаний политических пораженцев.

Вот почему неудивительно, что по опросам около половины израильского населения против освобождения Игаля Амира. Им нет никакого дела до Рабина; очень немногие евреи покупаются на истерический культ личности Рабина. Это был мерзкий персонаж со всех точек зрения. Толпа настроена против Игаля потому, что он – хороший еврей, а толпе больше нравятся пораженческие, ассимилированные евреи, как они сами. Аргумент о том, что Игаль должен понести заслуженное наказание за убийство, смехотворен – все люди ставят ценности выше жизни. А для евреев, без сомнения, это более характерно, чем для любого другого народа: иначе зачем мы терпели убийства и преследования, когда можно было обратиться в христианство? Якобы допустимо убивать безупречно хороших людей в безупречно бессмысленных войнах по указке правительства, но наказать однозначно злых людей в отсутствие справедливого, богобоязненного суда, уже якобы нельзя. Первая мировая война, начавшаяся исключительно по идеологическим причинам, стоила двадцать миллионов жизней. Двадцать миллионов душ погибло из-за подковерных интриг монархической политики. Проблема с убийством Рабина преувеличена.

Согласно еврейскому закону, обязательно убивать евреев, которые своим сотрудничеством с язычниками, пусть даже легальным, подвергают угрозе еврейское общество. Обязательно поддерживать еврейские ценности путем казни тех, кто плетет заговоры против этих ценностей. Запрещено следовать за демократическим большинством на зло. И если посмотреть на ситуацию с другой стороны, то половина израильтян, поддерживающих освобождение Игаля Амира, правы.

[Меарат-а-Махпела (Пещера патриархов) – это место захоронения Авраама, Исаака и Иакова. Ее купил Авраам и позже завоевал Иаков. Пещера считается вторым священным местом иудаизма. Безумные правители Израиля отдали бóльшую часть Меарат-а-Махпелы арабам несмотря на то что арабы вырезали еврейское население в этом же городе, Хевроне.]

Хотя Игаль Амир и не убивал Рабина, он - герой, поскольку направил пистолет на высокопоставленного предателя и убийцу «Альталены». Я был бы рад, если бы доктор Барух Гольдштейн вошел в священное место евреев, оскверненное арабами, и отомстил им, предотвратив тем самым запланированный погром. К сожалению, у меня нет в этом уверенности. Доктор Гольдштейн был хорошим евреем и прекрасным человеком, но вряд ли он был национальным героем. Он был жертвой.

Официальная версия проста. В Пурим 1994 года сумасшедший каханист взял автомат, вошел в мечеть и перестрелял молящихся. Неважно, что мечети нечего делать на этом месте. Далее, неважно, что в арабов стреляли из другого автомата, отличного от имевшегося у д-ра Гольдштейна. И уж совсем неважно, что он предположительно застрелил 154 араба 140 патронами.

Нелепость правительственного сценария стала очевидной сразу же: заботливый человек, врач, хладнокровно перестрелял мусульман. Правительство запустило утку, согласно которой военный доктор Гольдштейн настолько обезумел, что отказался выполнять приказы командиров, провозгласил своими единственными авторитетами Рамбама и Кахане, а также отказывался лечить неевреев. Эта ложь стала официальной версией, хотя ее сразу же опровергли командиры Гольдштейна. Факт в том, что его ценили как очень хорошего врача, он лечил неевреев.

Толпа арабов разоружила и линчевала доктора Гольдштейна. Израильский генеральный прокурор отказался возбуждать дело против убийц, большинство из которых были хорошо известны и хвастались содеянным. В другом случае, когда еврей разоружил и убил арабского террориста в состоянии аффекта, его приговорили к длительному тюремному заключению. Как уже не раз говорилось, в государстве Израиль не существует равного отношения к арабам и евреям – к арабам отношение лучше.

Сразу же после убийства доктора Гольдштейна толпа арабов предприняла попытку устроить в Хевроне крупномасштабный погром, в результате которого погибли девять евреев и некоторое число арабов. Согласно официальным предупреждениям, «Хамас» планировал свою акцию погрома задолго до этого инцидента. За день до этого толпа палестинцев («молящихся») устроила бунт в Пещере, а непосредственно перед инцидентом толпа начала скандировать «Убить евреев» – об этом сообщает комиссия Шамгара. По приказу майора Штелмана израильская армия неожиданно выпустила арестованного подстрекателя-палестинца. Несмотря на огромную напряженность и очевидные погромные настроения, армия и пограничная полиция не стали стягивать подкрепления, ограничившись несколькими солдатами в Пещере. Планы резни евреев носились в воздухе, а израильское правительство их приветствовало, поскольку резня позволила бы покончить с проблемой еврейского присутствия в Хевроне, как это произошло в 1929 году.

Согласно официальной версии, доктор Барух Гольдштейн открыл огонь по арабам. Любой трезвомыслящий человек (в число которых не входит левая комиссия Шамгара) задастся вопросом: каким образом доктор мог поразить 154 араба, из которых 29 – смертельно, с помощью 140 пуль? Утверждается, что он вошел в пещеру с 4 магазинами по 35 патронов в каждом и винтовкой «Галиль». Истратить ровно по одному патрону на одного араба невозможно. В такой спешке очень сложно убить одним выстрелом. И даже если допустить столь маловероятные события, просто физически невозможно поразить 154 арабов 140 патронами.

Арабы линчевали доктора Баруха Гольдштейна, когда он пытался перезарядить автомат – таким образом, как минимум один из четырех магазинов остался неиспользованным, что уменьшает число патронов до 105. Совершенно невероятно, чтобы почти каждый патрон ранил нескольких арабов, проходя через них навылет.
Если использовать четыре магазина в режиме скоростной стрельбы, невозможно поразить столько мишеней, да и винтовку, скорее всего, заклинит. Чтобы расстрелять 140 патронов в полуавтоматическом режиме, необходимо заметное время: израильские солдаты успели бы подбежать, а палестинцы – сбежать.

Даже самый лучший стрелок вряд ли поразит 154 цели в одиночку, вооруженный лишь одной винтовкой, в тесной толпе, да еще и в спешке. А доктор Гольдштейн не был хорошим стрелком. Ни до, ни после него, ни в одном из тысяч терактов по всему миру никому еще не удавалось достичь такого результата. Ни одному стрелку не удалось даже близко подойти к нему. Только в тоталитарном израильском государстве, которое контролирует прессу, зомбированные граждане могут верить в подобные нелепицы.

Гораздо более реалистичен другой сценарий, в пользу которого немало свидетельств: доктор Гольдштейн прибыл в пещеру, когда палестинцы уже начали бунт, который планировали несколько месяцев. Врач стал первым евреем, павшим от рук арабской толпы, после чего израильские солдаты открыли по ней огонь, убив и ранив 154 арабов. Но в условиях набирающего ход мирного процесса клика Переса-Бейлина-Рабина не могла допустить, чтобы всплыла история об арабской резне евреев в Хевроне – так была изобретена версия с «резней», устроенной доктором Гольдштейном. Таким образом, бунт арабов был «оправдан», спровоцирован, вместо того чтобы считаться обычным арабским погромом. А в качестве дополнительного плюса Перес-Бейлин-Рабин получили возможность подставить партию «Ках» – единственную силу, которая могла остановить самоубийственный мирный процесс. Для ее запрета израильский истеблишмент воспользовался тем фактом, что доктор Гольдштейн был членом этой партии (хорошо еще, что они не запретили профессию врача, поскольку он также был доктором).

На слушаниях комиссии Шамгара двое израильских солдат, которые в то утро были на дежурстве (Коби и Нив), показали, что доктор Гольдштейн вошел в пещеру с винтовкой «М-16», а не «Галиль», из которой велся огонь. Независимо друг от друга они сказали, что видели, как в пещеру входил еще один человек, причем именно с винтовкой «Галиль». Комиссия отвергла их свидетельства.

Поиски загадочного человека, прошедшего с винтовкой «Галиль» в пещеру мимо караула на рассвете, приводят только в одно место – «Шабак». Как они подставили Игаля Амира и убили Рабина, точно так же они подослали своего человека, который должен был открыть огонь по толпе арабов. Задача была архи-важной – одновременно положить конец и еврейскому присутствию в Хевроне (очень важному для религиозных евреев), и единственной реальной политической оппозиции (Нетаньяху, эта подделка под оппозицию, отдал Хеврон арабам).

Остается непонятным, как доктор Гольдштейн вошел незамеченным в Зал Исаака, когда вокруг было много мусульман. Довольно вероятно, что его убили где-то в другом месте пещеры, а позже перенесли тело в Зал Исаака. Несколько палестинцев подтвердили, что видели, как доктор Гольдштейн стрелял, но даже комиссия Шамгара отметила множество серьезных противоречий в показаниях арабов. Комиссия предположила, что Гольдштейн вошел через проход «Йосефия», но на двери отпечатков его пальцев не обнаружено.

Было заявлено, что система видеонаблюдения в тот день не работала – очень удобно для комиссии.

Израильские правители были крайне заинтересованы в убийстве доктора Гольдштейна. После убийства р. Меира Кахане Гольдштейн стал связующим звеном между несколькими враждующими каханистскими группировками. После убийства Гольдштейна лидером движения «Ках» стал р. Биньямин Кахане, который позже также был убит. Предположительно он пал от рук арабов, однако тот факт, что убийцы «случайно» выпустили 62 пули по передним сиденьям его автомобиля, не задев детей на заднем сиденье, выдает почерк израильских снайперов. Несколько лет спустя военные арестовали предположительного убийцу-араба, однако поскольку он уже был виновен в нескольких убийствах, было несложно заставить его признаться и в убийстве р. Биньямина.

Несколько лет спустя лидер американской Еврейской лиги обороны Ирв Рубин и ее активист Эрл Крюгер были убиты («совершили самоубийство») в хорошо охраняемых американских тюрьмах. Лига была последним звеном в движении Кахане. Израильский истеблишмент расправился с «Кахом».

Между прочим заметим, что убийство арабов в Пещере патриархов ничем не отличается от событий древности, которые мы празднуем в веселый праздник Пурим.

Израиль движется от одного структурного кризиса к другому. Социализм, алия, почти банкротство в гонке вооружений, идеологические скачки от мини-государства в 1948-м к мини-империи в 1967-м и пораженчеству начиная с 1990-х, – все это подрывает доверие к государству и заставляет евреев сомневаться в том, есть ли у государства хоть какая-то идеология для поддержания своей государственности. Демократия удобна в условиях стабильного общества, но во время кризисов римляне назначали диктаторов. Голосование за персоналии требует большей степени ответственности, чем за партии; израильтяне, отдавшие голоса за «Кадиму», могут не проголосовать за Ольмерта. Для кризисов лучше подходит сильная президентская республика, в которой президент избирается прямым всенародным голосованием.

Массовая демократия всегда ущербна. Политически активное население стремится формировать политику и контролировать политиков, но такой контроль всегда кратковременен. Никто не любит делать ненужную работу, а контроль над избранным правительством выглядит бесполезным. Никто не любит ответственность, а политики-демагоги призывают верить правительству. Когда кто-то обещает, что будет о вас заботиться, все склонны с ним согласиться, в том числе и вы.

Если небольшие группы еще способны мыслить, то в крупных группах мысль уже отсутствует. Это происходит в основном потому, что толпа склонна приспосабливаться к наименьшему общему знаменателю – люди стараются не задевать других, подсознательно понимая, что это может быть опасно, и потому стремятся найти с ними точки соприкосновения. Такой точкой является наименьший общий знаменатель, и в больших странах этот знаменатель обычно невысок.
Если сложной проблемы можно избежать, люди предпочтут ее избежать. Вот почему сладкоголосых демагогов выбирают даже тогда, когда их обещания очевидно абсурдны. «Сон разума рождает чудовищ». Если кандидат говорит толпе горькую правду, у него нет шансов.

В эпоху массовых коммуникаций избирательные кампании стоят больших денег. Финансирование за счет избирателей – красивая сказка; как только кандидат получает известность и сколько-нибудь реалистичные шансы, к нему стекаются крупные доноры. Это венчурное финансирование в политике – риски высоки, но и потенциальные прибыли огромны, поскольку первые крупные доноры вполне могут стать ближайшими советниками вновь избранного правителя в течение всей его карьеры. Вот почему мы были свидетелями того, как немецкие промышленники финансировали Гитлера, а еврейские американские бизнесмены – Обаму. У честного кандидата нет ни единого шанса набрать достаточно средств, поскольку он недостаточно коррумпирован, чтобы по пришествии во власть осыпать своих дарителей правительственными контрактами и субсидиями.

В больших свободных странах прессе удается сдерживать явную коррупцию и ошибочную политику. Крошечный Израиль с его историей социалистического угнетения – прямая противоположность. Несколько олигархов, контролирующих израильскую прессу, полностью зависят от правительства, которое снабжает их контрактами и лицензиями, не говоря уже о защите от экстрадиции. Следовательно, израильская пресса полностью подчинена правящим кругам.

Демократия – это очень произвольная политическая система. В древности она никогда не имела широкого распространения, разве что в небольших городах, где она сохраняла жизнеспособность. Но во всех случаях демократия быстро деградировала в демагогию, тиранию и, наконец, монархию. Современные государства, которые ошибочно считают демократиями, на самом деле являются республиками. Разница в том, что в республике главные ценности не подлежат демократическому обсуждению; с другой стороны, даже в теократии допускается совместное принятие решений по бытовым вопросам, хотя главные ценности не подлежат обсуждению. Демократия набрала популярность в эпоху Возрождения, когда западный человек начал восхищаться всем античным. В отличие от не прижившегося классического искусства, демократия сохранила популярность потому, что позволила правящему классу править якобы на основе общественного согласия (на деле формируя и искажая это согласие) и дала ученым возможность влиять на общество с помощью социальных теорий.

У демократии есть три жизнеспособные альтернативы. Две из них имеют библейскую основу: это анархия и монархия, в то время как третью евреи использовали в течение всей своей истории – это теократия. Анархия функционирует как сеть городов, связанных соглашениями по оборонному, гражданскому и уголовному праву. Законодательная система сведена к минимуму, люди имеют максимальную свободу.

Еврейская монархия – это конституционная монархия, в которой царь связан множеством ограничений. Если царь не слишком плох, то такая система хорошо подходит для евреев, каждый из которых имеет два собственных мнения. Она делает ненужными вечные дебаты и шатания из стороны в сторону. Если все-таки царь оказывается слишком плохим, его можно убрать на религиозных основаниях (как предателя) либо с помощью массового восстания.

Теократия тоже не плохая система. Кто-нибудь вроде Овадьи Йосефа со всеми его недостатками был бы не худшим правителем Израиля, чем Ольмерт или Нетаньягу. По крайней мере, рабби Овадья имеет еврейские убеждения. Теократия хорошо служила евреям в течение девятнадцати веков. Она не идеальна, но хотя бы работает.

В Израиле из всех политиков, имеющих реальные шансы на власть, оптимальным является Ольмерт. Но есть жизнеспособные формы еврейского правительства, которые лучше, чем демократия, и в них люди типа Ольмерта никогда бы не пришли к власти.

Меня удивляет, какой еврей может серьезно защищать израильскую демократию. Ни для кого не секрет, что арабы уже составляют 34% среди молодежи, что они обладают решающим влиянием при голосовании по законодательным актам, требующим 2/3 Кнессета. Если прибавить к арабам ультралевых евреев и антисемитскую часть нееврейских израильтян, то они уже близки к большинству. Через 10–15 лет, когда молодые арабы достигнут избирательного возраста, арабско-левый блок получит большинство. При такой демократии еврейское государство обречено.

На евреях с их рабским менталитетом Изгнания демократия сказывается очень плохо. Еврейские массы привыкли, что их притесняют, и не спешат протестовать, когда правительство нагло изменяет своим предвыборным обещаниям или даже подвергает сотни тысяч евреев опасности угодить под палестинские ракеты. Демократия – это система управления для ответственных людей, а евреи за тысячелетия существования без государства просто утратили чувство ответственности, необходимое для самоуправления.

Взгляните на еврейских лидеров, которые больше похожи на предателей и убийц евреев. Бен-Гурион. Разве он не предвидел войну 1947–1948 годов, о которой говорило все: и эскалация насилия, и прямые заявления арабов? Но он стал вооружать еврейских ополченцев только после начала войны. Если бы Бен-Гурион организовал массовые военные учения или хотя бы подготовил поставки оружия, то большинство из 6 тысяч погибших в той войне евреев были бы живы, имели счастливых детей, внуков и правнуков. Вместо этого до войны «Хагана» боролась с другими еврейскими группами: «Эцель» и «Лехи».

Бен-Гурион не хотел конфликтовать с британцами по поводу массовых военных учений и контрабанды оружия – и готов был заплатить тысячами еврейских жизней. Степень его безразличия к смерти евреев особенно проявилась во время Катастрофы: сионистское руководство отказалось надавить на правительства США и Британии, чтобы те выдавали визы еврейским беженцам, бомбили лагеря смерти и предоставили гарантии европейским диктаторам, которые готовы были саботировать депортацию евреев. Самым жутким поступком Бен-Гуриона и его сверхбогатых еврейских друзей было бездействие в ответ на предложение немцев сохранить жизнь всем венгерским евреям. Немцы требовали довольно разумную, не существенную с военной точки зрения плату: партию грузовиков, какао-бобов и ряд других товаров двойного назначения. И тем не менее, Бен-Гурион имел наглость постоянно называть Зеева Жаботинского “Владимиром Гитлером”, хотя именно Жаботинский метался по бурлящей предвоенной Европе, умоляя евреев бежать оттуда. Именно Бен-Гурион, организатор заговора молчания, который несет полную ответственность за Катастрофу и должен был быть повешен рядом с Эйхманом, издевался над попытками Жаботинского спасти евреев до войны, и Гиллеля Кука - во время войны.

Бен-Гурион, этот скрытый нацистский коллаборационист, оправдывал коллаборационистов явных. Некий Рудольф Кастнер, «лидер» венгерского еврейства, помогал нацистам депортировать евреев в Освенцим, по 12 тысяч в день, каждый день. В знак признательности за его выдающиеся достижения по усмирению овец, ведомых на убой, немцы отпустили 1700 его богатых протеже. В 1955 году израильский суд признал Кастнера виновным буквально в «продаже души дьяволу», поскольку он не предупредил венгерских евреев об их участи. В те годы, когда израильская власть контролировала судебную систему в традициях советского тоталитаризма, от судьи требовалось немалое мужество, чтобы вынести подобный вердикт, особенно ввиду того что Кастнера представляло правительство. Три года спустя израильский Верховный суд оправдал Кастнера, который, к счастью, уже был убит. В Израиле ни один здравомыслящий человек не сомневался, что на Верховный суд оказал давление Бен-Гурион.

Другие премьер-министры Израиля хоть и не соучаствовали в Катастрофе, как Бен-Гурион, но тоже приложили руку к массовому убийству евреев. Голда Меир, боясь реакции американцев и мешкая перед наступающим еврейским праздником, не нанесла превентивный удар в 1973 году, когда Египет выдвинул войска к границе с Израилем. Голда отправила резервистов на бойню, в которой было убито и ранено десять тысяч евреев, – вместо того чтобы применить ядерное оружие. Боязнь Голды мирового общественного мнения была значительно сильнее ее заботы о жизни евреев. Эта отвратительная личность известна своим заявлением, что она готова простить арабов за убийство евреев, но не за то, что они вынудили евреев убивать арабов. Ее сообщник Моше Даян в начале войны Йом-киппур заметил: «Мы являемся свидетелями разрушения Третьего Храма», и был готов скорее подписать капитуляцию, чем нанести по арабам ядерный удар.

И эти извращения только прогрессируют. В ходе Ливанской войны левые требовали, чтобы Израиль вывел войска, списав более шестисот жизней, потраченных в битве с терроризмом на нашей северной границе. Правый «Ликуд» потребовал, чтобы армия закрепилась в Бейруте, тем самым открывая себя для новых потерь. Ни один из ведущих политиков не сказал честно, что единственный способ обеспечения безопасности Северного Израиля – это депопуляция Южного Ливана.

Заигрывание с мировым общественным мнением – политика, начатая еще Голдой Меир, – дала кровавые всходы: армия начала спасать жизни арабов. На практике это означало, что нельзя было стрелять по гражданским лицам, которых террористы использовали в качестве живого щита. В результате евреям приходилось действовать без воздушной поддержки и нести тяжелые потери. Без сомнения, иностранцы очень беспокоятся о потерях среди гражданского населения – те самые иностранцы, что изобрели сверхмощные бомбы для разрушения крыш, чтобы облегчить проникновение зажигательных бомб в здания; общественность не возмутилась, когда британские ВВС сожгли Дрезден вместе с жителями, спасибо англичанам.

Истеблишмент спокойно относится к массовой гибели евреев. Банда Перес-Бейлин-Рабин развязала худшую из всех войн – мирный процесс, который уже погубил и искалечил больше евреев, чем война Йом-киппур. Чтобы как-то оправдать убийства, они придумали невероятно циничный термин – «жертвы мирного процесса». Когда еще в истории тысячи людей погибли в результате мирных переговоров? Умирают ради победы в войне, а не ради положительного освещения переговоров в мировых СМИ. Крайне важно понимать, что тупиковый мирный процесс – дело не только левых. Рабин был настолько правым, насколько это было возможно – истеричный «мистер Безопасность» даже приказал поломать руки и ноги участникам интифады. Нетаньяху продолжил мирный процесс, а Либерман даже не пытался свернуть его, когда заседал в правительстве.

Шарон – это человек с мозгами бульдозера и наплевательским отношением к жизни евреев, начиная от резни в Митле 1956 года и заканчивая кровожадным разрушением Ямита. Кто мог избрать его премьер-министром? Шарон любил притеснять. Когда притеснение арабов оказалось не политкорректным, он начал притеснять евреев, и тысячи еврейских изгнанников из Гуш-Катифа были превращены в социальные трупы, сломленные и обездоленные.

В фильмах ужасов герои попадают в такие места, где их подстерегает масса опасностей, но они об этом не подозревают. Гнетущий эффект достигается за счет того, что зритель как раз знает об этих опасностях. Израиль стал худшим из фильмов ужасов – избиратели знают об опасности, но устремляются в ее объятья. Мы всех их уже видели: Переса, Барака, Нетаньяху. Мы знаем, что они – предатели. Мы знаем, что раньше они уже забывали о всех своих предвыборных обещаниях. Но им все снова и снова удается возвращаться к власти, их поддерживают миллионы избирателей. Что еще нужно избирателям, чтобы перестать поддерживать политика? Нападение на сексуальной почве? Хаим Рамон это сделал, а сейчас он снова в правительстве, причем в роли ведущего израильского переговорщика по передаче Храмовой горы арабам.

Демократия крайне уязвима для демагогов и активистов. Неслучайно во всех древних государствах, где практиковалась демократия, в итоге она приводила либо к окончательному военному поражению, либо сменялась тиранией и монархией. Массы можно легко обманывать, по крайней мере какое-то время, за которое тиран успевает создать достаточную силовую базу, чтобы подавить любую оппозицию. Тем более, что оппозиция в любом случае невелика, если тиран не переходит к явному кровопролитию. Люди любят отказываться от ответственности, пусть даже в пользу тиранов. За время своего беспрепятственного правления израильские левые установили контроль над армией, спецслужбами и образовательной системой, против чего любое консервативное правительство бессильно, как и вообще довольно проблематично демонтировать государственную бюрократию. Кроме того, в Израиле просто нет значимых консервативных политиков. Если говорить о Нетаньяху, то это тоже представитель левых сил, поскольку бывший бизнес-консультант верит в краеугольный камень левой идеи – возможность реформировать общество, вместо того чтобы просто дать еврейским традициям пространство для медленного эволюционного развития.

Пример Америки должен помочь любому стороннику демократии избавиться от иллюзий. Изначально их демократия была таковой лишь номинально, фактически являясь избирательной аристократией или в лучшем случае меритократией. Руководящие посты занимали только образованные и по большей части нравственные и принципиальные люди. Кандидаты выбирались из очень узкой прослойки и даже не помышляли о том, чтобы в борьбе за максимальное число избирателей апеллировать к наименьшему общему знаменателю. Выступая против рабства, кандидаты в президенты не получали много дополнительных голосов северян, зато теряли изрядное число голосов южан. Без сомнений, современные политики проигнорировали бы тему рабства, чтобы получить максимум голосов.

Девятнадцатый век стал свидетелем многочисленных дуэлей американских политиков по малейшим поводам, в результате пустяковых оскорблений. Век спустя кандидаты поливают друг друга грязью на праймериз, а затем проигравшие поддерживают победителей и часто вступают в их команду. Степень деградации американского института президентства была бы поразительной, если бы для нее не существовало прецедентов в классической Греции, древнем Риме и средневековой Италии. С каждыми новыми выборами думаешь: все, хуже уже некуда, – но следующий президент оказывается еще хуже. Картер, Буш I, Клинтон, Буш II – это самые настоящие отбросы общества, всплывшие на волнах демократии. Невообразимо коррумпированные, невообразимо лицемерные, невообразимо аморальные и циничные, а что хуже всего – невообразимо глупые. Не нужно иметь большого ума, чтобы воздержаться от секса с практиканткой Белого дома.

Теперь насчет жуткой комбинации Клинтон-II и кое-кого, чье единственное политическое преимущество состоит в цвете кожи. Конечно, Обама вовсе не первый, кто эксплуатирует это спорное преимущество – невероятно глупая Райс уже сделала это, хотя ее ужимки орангутана на фотографиях должны были смутить избирателей. Но Райс хотя бы несет некую загадочную академическую чепуху, в то время как Обама напоминает мне кота Леопольда из старого советского мультфильма с его вечным «Ребята, давайте жить дружно». Кандидату в президенты неплохо бы иметь программу посущественнее. В наше время уже никто не ожидает, что президент будет писать статьи о политической философии, как основатели США. После того как Буш II затруднился найти на карте Афганистан прежде чем начать его бомбить, чего остается ждать от Обамы?

И я поражаюсь безумству евреев, которые поддерживают Обаму голосами и деньгами. Когда в его команду входят такие монстры как Картер и Бжезинский, разве этого не достаточно, чтобы классифицировать Обаму как патологического антисемита? Или евреям нужна рекомендация друга Обамы - Фаррахана, чтобы у них открылись глаза? Да, евреи давали деньги Гитлеру до того, как он забрал их все, и еврей руководил нацистской авиацией во время частых отлучек Геринга. Поэтому еврейская поддержка Обамы вполне вписывается в исторический контекст. Наш народ никогда не испытывал недостатка в предателях.

Мне совершенно нет дела до желания Обамы реформировать американскую политику. Он плох для Израиля, плох для евреев. По стечению обстоятельств он также плох и для американцев. Когда у тебя в команде человек старой гвардии Бжезинский, кто поверит, что ты собираешься радикально реформировать американскую политику? Избрание Обамы гарантирует обострение отношений с Россией, поскольку Бжезинский, как большинство поляков, – откровенный антирусист. Да и антисемит.

Смотрите, сколько пожертвований собрал Обама. Что, политические доноры вдруг превратились в филантропов и решили поддержать того, кто обещает покончить с коррупцией и лоббированием? Или, наоборот, они дали ему денег под обещание правительственных контрактов, концессий и субсидий? Обама – новичок, инвестировать в него довольно рискованно, поэтому он может привлечь крупных доноров, лишь обещая очень высокую доходность инвестиций в себя.

Клинтон-II – это позор Америки. С каких пор эта страна стала монархией? Откуда все эти династии? Барышня, вы были плохой женой плохого президента. Вы не могли обуздать своего мужа, а теперь хотите обуздать �