В последние годы антисемиты во всем мире предпринимают попытки запретить еврейскую религиозную литературу. В прокуратуру разных стран, особенно России, подано несколько заявлений по обвинению в расизме. Раввины понимают эту сторону нашей литературы, что видно из истории с принятием в Кнессете антирасистского закона, направленного на запрет партии «Ках»: тогда религиозные партии настояли на том, чтобы богословские тексты были исключены из определения расизма. Кстати, Кахане это не помогло: он представил Верховному суду Израиля множество доказательств, что все его высказывания основаны на галахе, однако суд все равно запретил его партию, несмотря на все доводы.

Нет сомнений, что все еврейские религиозные книги от Торы и до «Кицур шулхан арух» пронизаны еврейской исключительностью. Не расистского плана, поскольку евреи – это не раса. Эта исключительность не имеет ничего общего с расовой исключительностью в духе «я всегда белый, ты всегда черный, следовательно, я всегда буду лучшем, чем ты». Любой может обратиться в иудаизм и стать таким же евреем, как Руфь, праматерь царя Давида.

Евреи не презирают другие народы. Даже наших врагов мы скорее ненавидим, чем презираем. Я уважаю немцев, но твердо убежден, что лучшим использованием израильского ядерного арсенала было бы освещение их городов. Не то чтобы я всерьез верил в такую возможность, ведь немцы послужили лишь инструментом божественного возмездия, покаравшего ассимилированных евреев, и с точки зрения Бога они не заслуживают наказания. Фараон был наказан десятью казнями за то, что притеснял хороших, а не ассимилированных евреев.

Однако что иудаизм действительно презирает, так это другие религии. Что бы вам ни говорили прогрессивные раввины, это в полной мере включает и христианство. «Шулхан арух» считает поклонение кресту идолопоклонством, а на дебатах в Барселоне Рамбан высмеял своего крещеного оппонента такими словами: «[… в высшей мере странно, что] Создатель Неба и Земли переместился в утробу некоей еврейской дамы, развивался там девять месяцев и родился как младенец… после чего… ожил и вернулся в свое исходное место. Ум еврея и любого другого человека просто неспособен воспринять подобное предположение». Здесь заключена важная мысль: мы презираем идеи, но не их носителей, будь-то отдельные люди или народы. Мы говорим так не потому, что все люди были созданы по образу Бога: убийцы, насильники и коммунисты тоже были созданы по его образу, и мы весьма презираем их за то, что они сделали с этим образом. Однако мы признаем, как Рамбан во время дебатов, что свои вероучения они некритично унаследовали с детства, а не пришли к ним в результате логической ошибки, и, следовательно, они всегда могут обратиться к тому, что мы считаем истиной. Вот почему я не склонен подражать еврейским либералам и осуждать католическую молитву, которая выражает надежду, что однажды евреи обратятся в эту веру. Я настоящий либерал: я презираю чуждые веры, но признаю за людьми право их придерживаться, если только они не собираются прибегнуть к насилию против моего народа.

Между тем есть ли у нас право презирать, оскорблять и осуждать? Большинство евреев предпочли занять конформистскую позицию: «Я не хуже тебя, но и не лучше – мы все одинаковы». Так вот, мы не одинаковы. Яблоки и апельсины не одинаковы, кому-то нравятся первые, а кому-то – вторые. Почему мы должны проявлять снисхождение к омерзительным для нас взглядам? Почитайте ранних христианских авторов, таких как Иоанн Хрисостом, известный своими оскорбительными выпадами против иудаизма – а ведь у него были друзья среди раввинов. Или посмотрите, как Рамбам отзывался об исламе, хотя при этом служил мусульманскому правителю.

В Торе ясно сказано: евреи – это «народ, живущий отдельно». Мы отказываемся смешиваться с другими. Да, это оскорбительно. Но это далеко не то же самое, когда отказываются общаться с представителями определенной группы, например чернокожими. Мы отказываемся смешиваться с другими не потому, что ненавидим ту или иную группу людей, но потому что хотим жить отдельно. Ненавидеть всех нереалистично, поскольку в таком случае ненависть просто рассеется; однако вполне возможно дистанцироваться от других людей. Это делается без ненависти, с совершенно нейтральными чувствами. Точно так же мы закрываем дверь у себя дома – не обязательно оттого, что боимся воров, но просто потому, что имеем право на личную жизнь, право жить так, как считаем нужным.

Все дело именно в этом. Евреи, ведущие еврейский образ жизни, имеют и право, и обязанность дистанцироваться от неевреев. Факт в том, что неевреи редко ненавидят тех евреев, кто так поступает. В советских трудовых лагерях было много примеров, когда неисправимые уголовники проникались уважением к религиозным евреям; с подобным отношением столкнулся и Достоевский, когда отбывал срок на царской каторге. Проблемы возникают лишь тогда, когда евреи начинают ассимилироваться: Инквизиция изначально занималась крещеными евреями в Испании, нацизм также возник в стране, где евреи были наиболее ассимилированы. У ассимилированных евреев нет религиозных причин отличаться от неевреев. Когда они отказываются смешиваться с другими, они наносят этим другим непростительное оскорбление; по сути, это расизм, поскольку их еврейство уже не религия, но понятие о происхождении, чистоте крови. Однако по инерции даже ассимилированные евреи держатся других евреев и подозрительно относятся к неевреям, что оскорбляет последних. Когда ассимилированные еврейские организации Диаспоры публикуют книги вроде «Шулхан арух» или их лидеры заявляют об избранности евреев, это не может не оскорблять неевреев. Нормальный человек еще может понять, когда о своей избранности говорит религиозный еврей с пейсами, но еврейские лидеры, ничем не отличающиеся от своих соседей-неевреев, этого права уже не имеют.

Тора предписывает порицать ближних, которых мы считаем нечестивыми. Чуждые религии – это абсолютное нечестие, и мы должны порицать и его. Нет смысла поступать так среди других народов; мы не будем ходить по улицам христианских стран, объявляя о своих сомнениях по поводу непорочного зачатия. Однако мы должны донести наши взгляды до других евреев, чтобы они не стали евреями мессианскими. Следовательно, мы имеем полное право жестко и оскорбительно критиковать другие религии в книгах, предназначенных для евреев. Это вопрос информированного выбора: если ты боишься, что тебя оскорбят, не открывай наши книги.

С реалистичной точки зрения, еврейские книги никогда не призывали к насилию против неевреев; все наши действия в мессианской эре лишь теоретическая концепция. Следовательно, уголовное обвинение в подстрекании к насилию в данном случае неприменимо.

В России разжигание национальной розни считается уголовным преступлением. По сути, мы занимаемся именно этим. Мы хотим, чтобы евреи отличались от других, и если это именуется рознью, пусть так. Однако я считаю, что рознь – это нечто гораздо более сильное, чем отсутствие единства, смешивания. Еврейская позиция «отсутствия единства» неконфронтационна; и правда, было бы нелепо представить, как евреи стран Диаспоры вступают в конфронтацию с неевреями.

Еврейские лидеры добивают еврейство там, где это не удалось антисемитам. Мы увидим, как еврейские организации вводят самоцензуру, удаляют все оскорбительные выражения из еврейских религиозных книг, в духе межрелигиозного диалога делают наши книги нейтральными по отношению к атеистам, христианам и ассимилированным евреям. Однако единственный способ по-настоящему не оскорблять других – стать таким же, как они. Еврейские лидеры сделали из иудаизма ересь.