Руководители еврейских организаций в диаспоре не могут снискать уважение еврейских масс, поскольку они добиваются лишь доходов и статуса, представляя себя неевреям в качестве еврейских лидеров. Эти «лидеры» присвоили себе то уважение, которое заслужили все евреи как народ; они дискредитировали этот народ своей беспринципностью и испорченностью.

Еврейские лидеры думают, что могут обмануть своих нееврейских коллег. Едва ли Рабин ездил в Осло для того, чтобы дать палестинским арабам государство, и Ольмерт, который был против планов Барака по разделению Иерусалима в 2000 году, вряд ли собирался разделить его в 2007-м. Невыполнение обещаний может быть уместной стратегией в личной жизни, по крайней мере, какое-то время. Но оно неприемлемо на общественном уровне, потому что обещания порождают ожидания. Эксцентричные обещания и примеры перестраивают поле возможных вариантов. В 1940-х годах межнациональные браки были редки, но когда еврейское общество приняло первые эксцентричные смешанные пары, рамки приемлемого поведения расширились и число межнациональных пар стало расти как на дрожжах. Подобным образом и Рабин стал первым крупным политиком, пообещавшим палестинцам конкретные уступки ценой компромисса с еврейской идеей. Население Израиля к этому быстро привыкло; хотя почти все против разделения Иерусалима, с протестами выступают очень немногие.

Политические обещания, даже невыполненные, опасны. А если учитывать искаженную Изгнанием еврейскую ментальность, то порочные, антиеврейские обещания опасны вдвойне. Некоторые евреи – настоящие маяки нравственности; они не идут за большинством тех, кто готов отказаться от собственной еврейскости, кто живет в Израиле лишь в силу того, что не может получить канадскую визу. Тысячелетия преследований не поспособствовали добродетели; напротив, в условиях гонений порочность оказалась эволюционным преимуществом. Порочные евреи охотно перестроили свою еврейскую идентичность в русле порочных обещаний политических пораженцев.

Вот почему неудивительно, что по опросам около половины израильского населения против освобождения Игаля Амира. Им нет никакого дела до Рабина; очень немногие евреи покупаются на истерический культ личности Рабина. Это был мерзкий персонаж со всех точек зрения. Толпа настроена против Игаля потому, что он – хороший еврей, а толпе больше нравятся пораженческие, ассимилированные евреи, как они сами. Аргумент о том, что Игаль должен понести заслуженное наказание за убийство, смехотворен – все люди ставят ценности выше жизни. А для евреев, без сомнения, это более характерно, чем для любого другого народа: иначе зачем мы терпели убийства и преследования, когда можно было обратиться в христианство? Якобы допустимо убивать безупречно хороших людей в безупречно бессмысленных войнах по указке правительства, но наказать однозначно злых людей в отсутствие справедливого, богобоязненного суда, уже якобы нельзя. Первая мировая война, начавшаяся исключительно по идеологическим причинам, стоила двадцать миллионов жизней. Двадцать миллионов душ погибло из-за подковерных интриг монархической политики. Проблема с убийством Рабина преувеличена.

Согласно еврейскому закону, обязательно убивать евреев, которые своим сотрудничеством с язычниками, пусть даже легальным, подвергают угрозе еврейское общество. Обязательно поддерживать еврейские ценности путем казни тех, кто плетет заговоры против этих ценностей. Запрещено следовать за демократическим большинством на зло. И если посмотреть на ситуацию с другой стороны, то половина израильтян, поддерживающих освобождение Игаля Амира, правы.