Израиль движется от одного структурного кризиса к другому. Социализм, алия, почти банкротство в гонке вооружений, идеологические скачки от мини-государства в 1948-м к мини-империи в 1967-м и пораженчеству начиная с 1990-х, – все это подрывает доверие к государству и заставляет евреев сомневаться в том, есть ли у государства хоть какая-то идеология для поддержания своей государственности. Демократия удобна в условиях стабильного общества, но во время кризисов римляне назначали диктаторов. Голосование за персоналии требует большей степени ответственности, чем за партии; израильтяне, отдавшие голоса за «Кадиму», могут не проголосовать за Ольмерта. Для кризисов лучше подходит сильная президентская республика, в которой президент избирается прямым всенародным голосованием.

Массовая демократия всегда ущербна. Политически активное население стремится формировать политику и контролировать политиков, но такой контроль всегда кратковременен. Никто не любит делать ненужную работу, а контроль над избранным правительством выглядит бесполезным. Никто не любит ответственность, а политики-демагоги призывают верить правительству. Когда кто-то обещает, что будет о вас заботиться, все склонны с ним согласиться, в том числе и вы.

Если небольшие группы еще способны мыслить, то в крупных группах мысль уже отсутствует. Это происходит в основном потому, что толпа склонна приспосабливаться к наименьшему общему знаменателю – люди стараются не задевать других, подсознательно понимая, что это может быть опасно, и потому стремятся найти с ними точки соприкосновения. Такой точкой является наименьший общий знаменатель, и в больших странах этот знаменатель обычно невысок.
Если сложной проблемы можно избежать, люди предпочтут ее избежать. Вот почему сладкоголосых демагогов выбирают даже тогда, когда их обещания очевидно абсурдны. «Сон разума рождает чудовищ». Если кандидат говорит толпе горькую правду, у него нет шансов.

В эпоху массовых коммуникаций избирательные кампании стоят больших денег. Финансирование за счет избирателей – красивая сказка; как только кандидат получает известность и сколько-нибудь реалистичные шансы, к нему стекаются крупные доноры. Это венчурное финансирование в политике – риски высоки, но и потенциальные прибыли огромны, поскольку первые крупные доноры вполне могут стать ближайшими советниками вновь избранного правителя в течение всей его карьеры. Вот почему мы были свидетелями того, как немецкие промышленники финансировали Гитлера, а еврейские американские бизнесмены – Обаму. У честного кандидата нет ни единого шанса набрать достаточно средств, поскольку он недостаточно коррумпирован, чтобы по пришествии во власть осыпать своих дарителей правительственными контрактами и субсидиями.

В больших свободных странах прессе удается сдерживать явную коррупцию и ошибочную политику. Крошечный Израиль с его историей социалистического угнетения – прямая противоположность. Несколько олигархов, контролирующих израильскую прессу, полностью зависят от правительства, которое снабжает их контрактами и лицензиями, не говоря уже о защите от экстрадиции. Следовательно, израильская пресса полностью подчинена правящим кругам.

Демократия – это очень произвольная политическая система. В древности она никогда не имела широкого распространения, разве что в небольших городах, где она сохраняла жизнеспособность. Но во всех случаях демократия быстро деградировала в демагогию, тиранию и, наконец, монархию. Современные государства, которые ошибочно считают демократиями, на самом деле являются республиками. Разница в том, что в республике главные ценности не подлежат демократическому обсуждению; с другой стороны, даже в теократии допускается совместное принятие решений по бытовым вопросам, хотя главные ценности не подлежат обсуждению. Демократия набрала популярность в эпоху Возрождения, когда западный человек начал восхищаться всем античным. В отличие от не прижившегося классического искусства, демократия сохранила популярность потому, что позволила правящему классу править якобы на основе общественного согласия (на деле формируя и искажая это согласие) и дала ученым возможность влиять на общество с помощью социальных теорий.

У демократии есть три жизнеспособные альтернативы. Две из них имеют библейскую основу: это анархия и монархия, в то время как третью евреи использовали в течение всей своей истории – это теократия. Анархия функционирует как сеть городов, связанных соглашениями по оборонному, гражданскому и уголовному праву. Законодательная система сведена к минимуму, люди имеют максимальную свободу.

Еврейская монархия – это конституционная монархия, в которой царь связан множеством ограничений. Если царь не слишком плох, то такая система хорошо подходит для евреев, каждый из которых имеет два собственных мнения. Она делает ненужными вечные дебаты и шатания из стороны в сторону. Если все-таки царь оказывается слишком плохим, его можно убрать на религиозных основаниях (как предателя) либо с помощью массового восстания.

Теократия тоже не плохая система. Кто-нибудь вроде Овадьи Йосефа со всеми его недостатками был бы не худшим правителем Израиля, чем Ольмерт или Нетаньягу. По крайней мере, рабби Овадья имеет еврейские убеждения. Теократия хорошо служила евреям в течение девятнадцати веков. Она не идеальна, но хотя бы работает.

В Израиле из всех политиков, имеющих реальные шансы на власть, оптимальным является Ольмерт. Но есть жизнеспособные формы еврейского правительства, которые лучше, чем демократия, и в них люди типа Ольмерта никогда бы не пришли к власти.