Существует сходство между сталинским обществом, описанным в романе Кёстлера «Слепящая тьма», и постсионистским Израилем. Отличительной чертой сталинского общества было подавление общепринятой морали в настоящем ради достижения высоких идеалов в будущем. Идеалы должны быть достаточно абстрактны, чтобы люди не могли оценить, насколько цель оправдывает средства, при этом сама цель должна быть и блистательной, и неопределенной. То же самое и в Израиле. Сионисты пали до самых низов безнравственности: они охотятся на своих же соотечественников (Ках…), даже не определив, для чего. Как русские твердили о всемирном «государстве рабочих», при этом обкрадывая и обливая грязью этих самых рабочих, так же и сионистские бюрократы присвоили себе власть, вытолкнув религиозных и националистичных евреев в маргинальные преследуемые слои общества. Коммунисты и сионисты не могли сформулировать свои цели, потому что у них не было ясных целей. Очень несложно логически доказать, что плановая социалистическая экономика служит интересам не рабочих, а государства – и что социалистический сионизм противостоит иудаизму и еврейскости.

Кёстлер убедительно показывает, как хорошие коммунисты подпали под влияние плохих коммунистов, потому что у последних лучше получалось достигать целей коммунизма. Так же обстоит и в Израиле. Простые израильтяне верят, что властные эшелоны, пусть они и состоят и коррупционеров и предателей, преследуют цели сионизма, а раз так, то им нужно подчиняться. Если взять, скажем, Баруха Гольдштейна, то очевидно, что он не мог убить и ранить 150 арабов четырьмя магазинами. Просто солдат заставили отказаться от своих показаний, чтобы правительство могло обвинить Баруха в «резне» и запретить партию «Ках», в которой он состоял. В другом случае, многие видели, как Рабин встал и направился к машине, после того как его «смертельно ранил» Амир; десятки врачей больницы знали, что Рабин был смертельно ранен, находясь в операционной. Все они молчали. Вряд ли все эти люди – трусы, сломленные угрозами Шабака. Как и во время советских охот на ведьм, их убедили, что временная несправедливость оправдывает блистательные цели сионизма. Возможно, как в случае с героем Кёстлера, они нашли для своей совести подходящий компромисс – веру в то, что когда-то в будущем правда обнаружится, а невиновные будут оправданы. Сейчас израильские правящие круги могут позволить себе оправдать Амира и Гольдштейна: «Каха» больше нет, а образ правых безнадежно замаран. Действительно, де-факто они уже оправданы: согласно опросам, большинство израильтян не верит в официальную версию убийства Рабина. Однако при этом они по-прежнему не голосуют за ненавистных правых. Давид Разиэль и Авраам Штерн, на которых охотились сионисты при жизни, уже стали национальными героями. Придет очередь причислить к иконостасу и Кахане, и Гольдштейна; мертвые герои не опасны для истеблишмента.

Подобно герою Кёстлера, российские коммунисты работали на систему. Чтобы восстать против системы, нужно признать, что усилия всей жизни были напрасны. Это слишком сложно. Так же и в Израиле. Израильтяне страдают ради этой системы с ранних лет. Они рискуют жизнью в автобусах, на улицах, в армии. Они видят, как убивают и калечат их близких. Они страдают от тяжелого налогообложения и враждебного отношения мировой общественности. Для простого израильтянина оспорить систему означает признать, что все эти жертвы напрасны.

Как и коммунизм, сионизм мимикрирует. Если одно понятие оказывается скомпрометированным, правящая клика берет на вооружение другое. Еврейское государство – государство с большим числом арабов – государство с арабским большинством в перспективе. Социалистическое государство – атеистическое государство – государство, в котором Верховный суд и правительство контролируют религию. И никогда нельзя доказать, что правители предали свои цели, потому что цели постоянно приспосабливаются под постоянное предательство.

Россия никогда не отказывалась от своего сталинизма. Простые россияне молчали, когда правительство взрывало дома в Москве с целью спровоцировать войну в Чечне. Они приняли очевидную ложь правительства, как их деды принимали смехотворные суды во время охоты на ведьм. То же делает и Израиль. Евреи молчали, когда агенты Бен-Гуриона убили Арлозорова, изрешетили пулями «Альталену». Даже консервативные израильтяне не протестовали, когда правительство убило Кахане и Зееви.

И коммунисты, и сионисты добились быстрого успеха, почти даром мобилизовав трудовой народ на экономические проекты с идеологической подоплекой. В России промышленность, а в Израиле сельское хозяйство скачкообразно развивалось благодаря самоотверженному труду рабочих. Но по мере развития идеология утрачивала свой экономический потенциал, становилась все менее однородной, а экономика становилась слишком сложной для прямого планирования. Изначально более эффективные, чем консервативные рыночные экономики, идеологические экономики быстро оказались в отстающих, обремененные системными перекосами и страдающие от недостатка рыночных стимулов. Искусственные идеологии опасны не только для умов, но и для кошельков.

Израиль должен отказаться от блистательного сионизма ради консервативного иудаизма. Единственная альтернатива – общественная смерть.