При наличии централизованной базы данных известным террористам будет крайне сложно прятаться. Обычным гражданам, конечно, тоже, но зачем им прятаться? Либералы протестуют против тотального контроля, апеллируя к возможности ложных обвинений, но на каждое ошибочное задержание приходятся десятки скрывшихся преступников. Правительства не нуждаются в тотальном надзоре, чтобы следить за политическими оппонентами. Ресурсов современного государства вполне достаточно, чтобы справиться с этой задачей: правительства в любом случае борются с оппонентами. Тотальный контроль необходим исключительно для обнаружения и слежения за преступниками и террористами.

Закон запрещает только вторжение в частную жизнь. Пассивный мониторинг на предмет участия в террористической деятельности не является вторжением. Благоразумным, законопослушным гражданам нет смысла возражать, если какая-то машина будет собирать о них информацию. Проблемы возникают тогда, когда такими данными злоупотребляют. Это уже вопрос контроля над полученной информацией, но само ее получение безвредно. Правительства могут злоупотреблять огнестрельным оружием, но никто не предлагает разоружить полицию и перестать бороться с преступниками. Интересен опыт британцев, которые научились контролировать неконтролируемое: парламент ежегодно обновляет лицензию секретной службы на внесудебные действия. Если возникнет крупный скандал, лицензия на убийство просто окончится. Такая умная система опирается на прессу, которая проводит собственное расследование вместо судебного надзора за спецслужбами. Законодатели верно подметили, что нередко прессе удается найти улики, ускользнувшие от суда, и узаконили это явление. Хотя общественность имеет право на прозрачное правительство, обычно люди доверяют своим лидерам более-менее слепо. Когда обнародуются детали денежной политики или государственного пенсионного инвестирования, эксперты высказывают противоречивые точки зрения, так что среднему гражданину остается лишь гадать, право правительство или нет. Секретные операции, активные антитеррористические агентства и сбор частной информации крайне важны в эпоху терроризма, и доверие необходимо формализовать в виде закона. Если СМИ публикуют факты, убивающие доверие, лицензия заканчивается.

Не существует абсолютных свобод. Различные свободы находятся в динамическом равновесии. Так, свобода речи одного ограничена свободой другого не быть жертвой клеветы. Свобода печати ограничивается в военное время из соображений национальной безопасности. Право на частную жизнь может быть нарушено решением суда. Во время опасности, когда террористы пытаются овладеть ядерным оружием, баланс должен быть смещен в сторону права на жизнь. Не существует абсолютной защиты права на жизнь, поскольку в силу вступает закон предельной полезности, диспропорционально сокращающий другие свободы. Задача состоит в том, чтобы найти баланс безопасности, не создавая полицейское государство, жизнь в котором более безопасна, но менее радостна. Здесь и вступает в силу общественный контроль. Запад сегодня далек от фашистских репрессий. Напротив, нередко свобода слова и частной жизни доводятся до крайности, что угрожает праву на жизнь.

Крайности свободы совершенно бесполезны. Никому не нужна свобода подстрекать к преступлению, собирать деньги для террористов или незаконно пересекать границу. Гражданам не нужна свобода посещения афганских гор или владения пулеметом. Свобода, доведенная до крайности, превращается в собственную противоположность. Крайние свободы полезны только для террористов и преступников, они противоречат жизненным интересам основной массы населения и должны быть устранены.

Опыт израильтян подсказывает, что даже со всеми необходимыми лицензиями спецслужбы не могут прекратить терроризм. Это и верно, и неверно. Верно в том смысле, что право на жизнь не может быть абсолютным. Даже если превратить страну в полицейский участок, всегда останется вероятность теракта. Израиль может лишь попытаться уменьшить эту вероятность ценой, экономически и морально приемлемой для общества. И неверно по ряду причин. «Моссад» и «Шин-Бет» погрязли в бюрократии. Ситуация требует возврата к прежнему образу действий путем создания нескольких небольших агентств - менее подотчетных, менее политизированных - которые будут самостоятельно принимать необходимые решения в области антитеррора. Израильские службы безопасности обременены ограничениями: никакого всеобъемлющего сбора данных, лихорадочное беспокойство о потерях гражданского населения и запрет наносить удары по арабским пособникам террористов. Однако израильские спецслужбы тем не менее предотвращают множество терактов, и лишь небольшое число терактов удается совершить и разрекламировать.