Еврейская традиция категорично утверждает, что праотцы соблюдали закон еще до того, как он был дан Моисею на горе Синай. Тогда как объяснить то, что сыновья Иакова убили жителей Шхема за изнасилование их сестры, вместо того чтобы дать Шхему возможность жениться на ней? Сюжет прост: по возвращении в Ханаан Иаков приобрел поле недалеко от Шхема; палестинские арабы называют это место Наблус и заявляют, что евреям там не место. Сын правителя Шхема изнасиловал Дину, после чего предложил взять ее замуж. Тогда Симеон и Леви притворились, что согласны с браком, но выдвинули требование: население Шхема должно обрезаться. После того как мужчины в результате операции оказались не способны сопротивляться, сыновья Иакова перебили их всех, жен обратили в рабство, а имущество забрали.

Явная проблема со сватовством Шхема состояла в том, что он удерживал Дину у себя, после того как предложил жениться на ней. Шхем не стал отвозить Дину ее родным и там смиренно просить отдать ее ему в жены. Это показывает, что предложение о браке было притворным. Соответственно, семья Иакова имела все основания не доверять также и предложению Еммора остаться жить в его стране. Как его сын держал Дину в заложниках, точно так же и он сам мог однажды заявить права на всю их собственность. История с обрезанием вызывает сомнения: еще гораздо раньше, перед поселением в Ханаане Аврааму было велено обрезаться, чтобы соответствовать местным традициям; то же повеление получили евреи при Иисусе Навине. С исторической точки зрения племя Шхема должно было быть уже обрезанным. Помогли Симеону и Левию последствия обрезания или нет, в любом случае они решили убить жителей Шхема.

В этом они пошли против здравого смысла. Вечно испуганный Иаков осуждает их за жестокость, которая может настроить против них соседние племена. Страхи Иакова непонятны, потому что сыновья действовали в согласии с широко распространенным юридическим принципом кровной мести: они мстили за сестру. И действительно, ни одно из ханаанских племен не ополчилось на Иакова. Впрочем, убив все население, Симеон и Леви перешли допустимые границы. Кроме того, они отказались от гостеприимства Шхема. Возможно, именно по этой причине Тора вкладывает в уста Шхема злое намерение: «Не для нас ли стада их, и имение их, и весь скот их?». Подобный злой умысел вполне оправдывал наказание.

Но что если Шхем не имел злого умысла? Что если он удерживал Дину просто из-за своей скотской натуры, а не в качестве заложника? Возможно, так оно и было.

Нападение Иакова на Шхем не носило завоевательного характера: сразу после нападения клан Иакова переместился в Вефиль, оставив пространную территорию Шхема в запустении. Симеон и Леви разграбили Шхем типично в духе еврейских актов возмездия. Их действия не должны оцениваться с позиций права или практичности. Симеон и Леви действовали на более высоком моральном уровне – на уровне мести. Именно в таком духе прозвучал их лаконичный ответ на сетования Иакова: «А разве можно поступать с сестрою нашею, как с блудницею!».

Урок, который преподали нам Симеон и Леви, состоит в следующем: есть случаи, когда не играют роли ни намерения, ни раскаяние. Общество может позволить себе снисхождение по отношению к собственному преступнику, пусть даже насильнику, и дать ему право жениться на своей жертве. Но на международном уровне народ действует как единое целое – сестра всегда наша. Как в хартии НАТО: нападение на одного еврея означает нападение на всех евреев.

Израильские арабы часто насилуют еврейских девушек.