Аль-Каида – не террористическая организация в том смысле, что она совершает теракты собственными силами. Скорее Аль-Каида – это франчайз, занимающийся финансированием, обучением, связями с общественностью и материально-техническим снабжением террористов. Взамен на свои услуги Аль-Каида получает свою долю славы от террористических актов, совершенных ее клиентами. Иногда Аль-Каида присваивает лавры; это главным образом случается, когда нападение совершают террористы из народа, не имеющие собственной организации. Но чаще всего Аль-Каида просто выступает с одобрением теракта, как это произошло с Одиннадцатым сентября. Осаму можно было бы назвать бесстрашным, но он не воин. Он просто богатый араб, которому удалось привнести методы западного капитализма в область антизападного терроризма. Рассмотрим детали.

Голливудские кинофильмы ужасов наделяют агрессоров причудливыми чертами; западные СМИ подобным же образом подают террористов. Но террористы не являются причудливым исключением из человеческого менталитета. Они – нормальные религиозные националисты, готовые умереть за свое дело, но не ищущие смерть нарочно, подобно членам апокалиптических сект. Осама ведь старается не попасться американцам. В регулярных армиях солдаты тоже выполняют смертельно опасные задания, защищая своих товарищей и свою страну; террористы мало чем отличаются от таких солдат. Люди, которые в такой степени отождествляют себя с идеей, могут умереть физически, но продолжат жить в своих идеях; шахид гибнет, но остается жив как часть мусульманской общины. Террористы – не такие уж чудовища. Вызывая в памяти печальный список невинных жертв, погибших одиннадцатого сентября, не помешает вспомнить бомбардировки Дрездена и Токио. И то, что за шахидами не следуют широкие массы мусульман, вовсе не доказывает, что Осама неправ; Джон Браун не смог сплотить вокруг себя рабов, но тем не менее сильно продвинул дело аболиционизма.
Западные жители презирают Осаму за варварскую нетерпимость. Цивилизованные, зажиточные люди боятся выказывать нетерпимость, потому что это подвергает опасности их образ жизни: жертвы нетерпимости могут нанести ответный удар. Люди, всецело занятые преследованием материального богатства, махнули рукой на борьбу за моральные ценности. Они обосновали свою трусость, выбросив из жизни моральные абсолюты. Но человеческая система ценностей откалибрована именно на ценностях моральных. Людей, которых не волнуют моральные императивы, прочие вещи заботят еще меньше. Они желают пособий, а не работы, слепого послушания правительству, а не ответственности.

Осама от ответственности не бежит. Западные люди стремятся наслаждаться каждым моментом их жизни, оттого им и не терпится. От любых действий они ожидают немедленных результатов. Осама же служит вечному Б-гу, и поэтому его терпение безгранично. Не потому, что он сверхчеловек, а потому, что он не в состоянии изменить политическую ситуацию немедленно. И применяемые им средства ведения религиозной войны отнюдь не устарели. Запад начал крупномасштабные войны – в Алжире, Вьетнаме, Афганистане и Ираке, но утверждает, что эпоха войн окончена. Жители Римской империи и европейцы, покончившие с Тридцатилетней войной подписанием Вестфальского договора, думали так же. Евреи в 1939-м думали, что этнические или религиозные войны в их время немыслимы. Осама выбрал гораздо более реалистичный путь.
Перенос войны на землю Америки – не апокалиптическое безумие Осамы, а единственно реальный способ выиграть войну. Советы проиграли войну в Афганистане, несмотря на их жестокость, потому что моджахеды имели зоны безопасности в Пакистане; там они могли перегруппироваться, перевооружиться и отдохнуть. Израиль точно так же проигрывает войну против террористов Западного берега, позволяя им укрываться в Дженине и в других местах. Осаме необходимо нападать на саму Америку, если он собирается воспрепятствовать своему врагу восстанавливать силы; непрерывное напряжение разрушит волю американцев к победе.

Осама не гений, вдруг сплотивший мусульманские нации. Мусульманское сообщество слишком огромно, разнообразно и рассеянно, чтобы чувствовать хоть какие-то связи. Мусульмане не помогли своим индонезийским единоверцам, пострадавшим от цунами; совсем немногие приехали в Афганистан, чтобы бороться с советскими захватчиками. Джихад седьмого столетия велся ради грабежа, а не веры, и с тех пор арабы тоже не выказывали особого религиозного рвения. Арабам больше хочется получить американские визы, чем палестинскую государственность. Осама привлек в свои ряды тысячную долю процента мусульман мира. Еще многие восхищаются им как символом – но не горят желанием присоединиться к его борьбе. Осама привлекает скорее авантюристов, чем правоверных мусульман. И это вина не Осамы, а человеческой натуры. Рабби Кахане так же не удалось сплотить существенное число американских евреев, чтобы добиться от СССР облегчения эмиграции советских евреев. Осама не смог и обеспечить международную исламскую поддержку палестинскому мятежу. Он неоднократно осуждал мусульманские правительства и духовенство за их отказ направить военную поддержку палестинцам, и его прежнему любимцу – ХАМАСу – оказалась безразлична глобальная исламская борьба.