Всероссийская любовь к Путину может быстро измениться. Многие предпочли Путина как единственную альтернативу хаосу эры Ельцина. После нескольких лет порядка при Путине многие избиратели больше не видят приоритет в политике сильной руки. Изнасилование Путиным российской конституции – то ли оставшись у руля страны на третий срок, то ли передав государственные полномочия самому себе в качестве премьер-министра – популярным не будет. Слишком сильна память русских о беззаконниях коммунистического периода; и многие не станут приветствовать путинские противозаконные действия во имя удержания власти. Путин – вечный вождь – мучительно напоминает многим представителям старшего поколения советских Генеральных секретарей. Путин больше не имеет никаких возможностей очаровывать свой народ. Олигархи растоптаны, война в Чечне вошла в фазу перемирия, и Путин на грани превращения в чисто декоративную фигуру, в свадебного генерала. Единственной возможностью для Путина показать политическую мускулатуру остается антиамериканская политика. Но российскому народу, хотя и поддерживающему в душе неприязнь к проклятым янки, не хотелось бы начинать новый виток гонки вооружений или уходить в политическую изоляцию.

Путин в качестве уходящего лидера вызывает среди народа симпатию. Народ помнит его достижения, например, успешную борьбу с неистовым воровством государственной собственности; народ оценит его достойный уход в пределах конституционно оговоренного срока. Путин, который предаст народную надежду на законопослушного царя, будет намного менее популярным.

На президентских выборах больше русских будет голосовать лично за Путина, чем проголосовали за его партию. Но среди трети населения, голосовавших за партию, многие были запуганы, а другие уступили массивной пропаганде, влияние которой быстро испаряется. Третьи – видят путинскую партию единственной политической силой на фоне презираемых Россией либералов. Лишь около четверти россиян являются убежденными сторонниками Путина. А это гораздо меньше того количества, которое требуется для поддержания добродетельного авторитаризма.