Профессор Саид преподавал английский язык и сравнительное литературоведение в Колумбийском университете, США. По происхождению араб, он родился в 1935 году в Иерусалиме, в то время подмандатной территории Великобритании. Учился в Каире, Принстоне и Гарварде. Опубликовал более двадцати книг. Умер в сентябре 2003 года.

Построение государства в реальном мире

Не сумев уничтожить еврейские поселения ни с помощью банд, ни с помощью регулярных армий, арабы (в особенности палестинцы) встали в позу преследуемых жертв, взывающих к справедливости. Это нечестно, потому что на протяжении почти столетия перед 1967 годом арабы знали, что евреи борются за свои идеалы, рассчитывая только на себя. Когда ситуация сложилась неблагоприятно для арабов, они вспомнили о морали, хотя ранее сотрудничали с нацистами и препятствовали поселению еврейских беженцев в Палестине. Сейчас палестинцы борются за равные права; но почему Израиль должен согласиться, если именно арабское противодействие равным правам для евреев и создало первоначально конфликтную ситуацию? Некоторые требуют, чтобы евреи придерживались моральных стандартов, попираемых их врагами.

Участь палестинцев - не Холокост
Книга Саида начинается с шокирующего утверждения: участь палестинцев названа «одной из величайших трагедий нашего времени». Однако палестинцев не уничтожают. Израильтяне не грабят их движимое имущество и не насилуют их женщин. Они не работают в концентрационных лагерях, а живут в большем комфорте, нежели жили еврейские иммигранты пятьдесят лет назад. Они не голодают, а на протяжении жизни четырёх поколений получают беспрецедентные пособия по социальному обеспечению. Многие давно эмигрировали в другие страны. Те, кто остались, не делают ничего положительного. Как можно сравнивать жизнь в субсидируемом лагере беженцев с действительными трагедиями, такими, как Холокост евреев и цыган во Второй мировой войне, кровопролития двух мировых войн, миллионы погибших в Алжире и Руанде, и другими катастрофами, которые все возникали из желания убивать ради убийства? Евреи не хотят убивать арабов. Израиль нёс большие потери в уличных боях в Ливане и Палестине, вместо того, чтобы уничтожить противника с воздуха, как сделала бы любая другая армия. Фактически, Израиль потерпел поражение в Ливане именно в силу сдержанности по отношению к мирному населению - ещё одно доказательство невозможности восстановления порядка в сильно милитаризованной стране без жестокости.

Говоря о Холокосте, Саид говорит: «Многие из нас [арабов] хотели бы считать, что Холокост - не наше дело». Но такой видный исламский деятель, как муфтий Иерусалима, пересидел войну в Берлине, тесно сотрудничая с нацистами, при полной поддержке других арабов и отсутствии возражений со стороны сколько-нибудь известных мусульман.

Еврейские руководители замышляли изгнание арабов, и профессор Саид не преминул уличить их в этом. Но каждое действие должно быть рассмотрено в контексте. Никто не захочет жить в соседстве с тем, кто пытался изгнать и убить его даже после того, как обоюдопризнанный арбитр вынес свой вердикт, как это сделала ООН в 1947 году. Если такого соседа удаётся выжить законным давлением, тем лучше, и давление Израиля было умеренным по сравнению с насилием, сопутствовавшим созданию других современных государств. У палестинцев могли быть основания сопротивляться потоку еврейских беженцев, но дело не в этом. Важно то, что они доказали свою враждебность к евреям, и поэтому евреи вполне обоснованно пытались изгнать их.

Евреи и палестинцы не равны

Защитники палестинцев говорят, что все люди равны и заслуживают равного отношения. Оба этих утверждения ошибочны. Эгалитаризм - тоталитарная политика, и требовать политического равенства так же неверно, как требовать равенства экономического. Равные возможности приводят к неравным результатам. Евреи и палестинцы имели равные возможности в 1948 году. Евреи использовали свои возможности лучше и добились преимущества.

Люди не рождаются равными. Разные люди имеют разные умственные способности, и некоторые имеют особые национальные черты. Женщины, например, превосходят мужчин в некоторых профессиях, и уступают им в других. Хорошо, что нет нормы и что существуют разные типы людей, по-разному подходящие для разных видов деятельности. В настоящее время наука не даёт определённого ответа на вопрос о природе различий между людьми, объясняются ли они генетикой или культурой. Различия, разумеется, не оправдывают дискриминацию, но не следует навешивать на анализ этого вопроса ярлык «расистский» или «сексистский».

Саид не верит в равенство и считает обидным замечание Бен Гуриона, уподобляющее арабов американским индейцам. Если бы Саид верил в то, что все люди равны, ему не на что было бы обижаться. Ему так же не нравится предложение, по которому Пакистан и Бангладеш контролировали бы исламские объекты в Иерусалиме. Если он считает, что его народ лучше, чем другая мусульманская нация, ему не следует удивляться, что другие рассуждают так же. Он не озабочивается другими нееврейскими народами в Израиле, кроме палестинцев. У него не может быть причин критиковать тех, кто не заботится об интересах палестинцев.

Люди, принадлежащие к разным нациям и культурам, часто думают по-разному. Саид называет расистским утверждение Ричарда Батлера, что понятия о правде у арабов иные, чем у всего остального мира. Однако очень вероятно, что большинство западных людей, которые работают с арабами, подписались бы под этим суждением. Не будучи обременёнными западным морализаторством и скептически относясь к неверным, арабы гибко понимают правду и необходимость исполнять свои обещания. Ислам прямо санкционирует обман немусульман. Мухаммед пригласил еврея, вождя Хайбара, прийти невооружённым на переговоры, а потом убил его. Такая изворотливость вполне обычна: до изобретения понятия расизма европейцы называли американских индейцев бесчестными. Индейцы, возможно, считали себя просто практичными. Только развитые общества могут экономически позволить себе бремя обещаний.

Равенство предполагает подобные, или, по крайней мере, совместимые культурные платформы, что автор называет «согласованием опыта». Но западные и исламские ценности несопоставимы, и о равенстве не может быть и речи. Следует понимать различия и мириться с ними, но игнорировать их нельзя.