Саид обвиняет Израиль в антиарабском расизме, любопытное обвинение для того, кто пишет о «наших [арабских] расовых предрассудках». В то время как мало кто из евреев любит арабов, в обратном направлении от них исходит жгучая ненависть – лозунги демонстрантов, газеты, стены, школьные учебники полны антиизраильской риторикой. Саид упоминает, что арабы протестовали против нормализации, когда несколько евреев-антисионистов прибыли на арабскую конференцию, отказывая даже своим израильским сторонникам в позволении присоединиться к ним. Те, кто формируют общественное мнение в Египте, находящемся в состоянии мира с Израилем уже на протяжении четверти века, редко приезжают в Израиль – но не потому, что они здесь были бы нежеланными гостями. Сопоставьте это со свободой, с которой Саид общается в Израиле с аудиторией, враждебно настроенной по отношению к стране. Немногие государства терпимы до такой степени.

Точно так же, хотя Саид постоянно осуждает израильскую национальную замкнутость, он нисколько не озабочивается гораздо большей ксенофобией таких арабских государств, как Кувейт или Объединённые Арабские Эмираты, которые отказывают в гражданстве даже людям, родившимся там в третьем или четвёртом поколении. С этой точки зрения любая страна, которая накладывает ограничения на иммиграцию или обращается с гражданами и постоянными жителями по-разному, – национально замкнута.

В другом месте Саид признаёт, что арабские государства не лучше Израиля. Много хуже, если верить его описанию «прославления грубой силы, слепого подчинения авторитету и пугающей ненависти к другим». Он признаёт «ползущую волну антисемитизма» в арабской мысли и «политические неудачи и нарушения прав человека», политику, «обезображенную дискредитированными идеями». Как Израиль должен реагировать на такое окружение? Должен ли он сочувствовать таким людям, обращаться с ними, как с равными, или разоружаться?

Профессор Саид предполагает, что тем или иным образом или израильская несовместимость с арабским окружением заставила ливанцев затеять религиозную войну, или израильское военное присутствие вызвало бурные беспорядки в Ливане, хотя фактически армия вторглась в Ливан, чтобы остановить гражданскую войну, угрожающую израильским границам. Гражданская война в Ливане началась с момента прибытия туда ООП. Изгнанная из Иордании, ООП нарушила хрупкое равновесие сил в Ливане. Сирийская интервенция вызвала затяжной конфликт. Израиль воспользовался случаем изгнать ООП за пределы Ливана и создать в Ливане зону безопасности, как бы ни был он полон оружием и террористами. Израильская поддержка Армии Южного Ливана была только разумной. За насилие в Ливане ответственны лишь палестинцы.

По мнению Саида изгнание палестинцев в 1948 году было этнической чисткой, что каким-то образом уподобляет Израиль нацистам. Но евреи еле спаслись от Холокоста и воевали за выживание против арабов, которые пообещали сбросить их в море, а не просто свергнуть израильское правительство.

Евреям было нужно собственное государство, предпочтительно без арабов, которые ожесточённо боролись с еврейскими поселениями в Палестине с начала двадцатого века, задолго до того, как евреи стали представлять для них проблему. Стремление изгнать арабов было не столько политикой государства, сколько спонтанной реакцией израильской армии, направленной на то, чтобы избавиться от враждебных элементов. Израиль, являющийся домом для приблизительно миллиона других неевреев, не расист.

Внешне похожие действия могут быть совершенно различными в зависимости от их причин. У русских были более сильные моральные основания убивать немцев во Второй мировой войне, чем у немцев – убивать русских. Нацисты не изгоняли евреев в Швейцарию или в Палестину; они убивали их. Арабы провоцировали погромы в 1940х годах из чистой ненависти. Многие страны, включая Сирию и Ирак, препятствовали еврейской иммиграции в Израиль, они намеревались уничтожить евреев, а не изгнать их. Израильтяне, однако, изгоняли арабов, имея чётко определённую цель создания идейно обоснованного, этнически однородного государства без враждебных элементов.

Израильское правительство неявным образом поощряло изгнание арабов, но даже если бы оно защищало их, они всё равно бы бежали. Они знали, что такое толпа: арабские правительства не могли остановить арабские толпы, и они страшились того же самого со стороны евреев. Правительство Бен Гуриона не могло бы остановить изгнание арабов периферийными еврейскими военными группами, даже если бы он этого захотел.

Хотя обычно внимание концентрируется на смерти гражданских лиц с обеих сторон, увечья могут пролить больше света на цели сторон. Хотя то, что русские убивали немецких солдат более морально оправдано, нежели обратное, обе стороны были правонарушителями, насилуя женщин – если не считать месть законной. В арабских странах и в набегах на еврейские поселения арабы совершали против евреев неизмеримо больше таких преступлений без смертельного исхода, нежели евреи против арабов. Небольшое количество случаев еврейской жестокости не идёт ни в какое сравнение с массой арабских преступлений.

Исторический случай показывает, как победители могут придерживаться более строгих моральных стандартов, чем побеждённые. Во время американской оккупации Японии МакАртур казнил двух американских солдат, которые изнасиловали японских женщин. Японские солдаты, которые посещали армейские бордели, наполенные филиппинскими и корейскими секс-рабынями, оставались на свободе. Мир ожидает большего от евреев, чем от арабов, и евреи реагируют на критику. Арабы не принимают её во внимание и просто продолжают убивать мирных жителей.

Саид называет поселенцев «безумными» и «религиозными фанатиками». Да, действительно, они ревностные энтузиасты. Кто ещё оставил бы комфортабельную городскую цивилизацию для того, чтобы строить города в исторически важной дикой местности? Но они более сдержанны, нежели их арабские соседи. Евреи будут защищать своё поселение, но немногие пропагандируют убийство арабских мирных жителей, добиваясь политических целей, хотя палестинцы используют против израильтян как раз такую тактику.

Саиду нравится термин «историческая Палестина», но в таком случае оправданно говорить и об историческом Израиле. Евреи очевидно имеют больше прав на эту землю, чем арабы, большинство которых были кочующими бедуинами всего несколько несколько поколений назад. Евреи всегда жили в Иерусалиме, часто составляя большинство его населения. Неверно говорить, что арабы жили в этой стране на протяжении девятнадцати веков. То были другие арабы, кочевые племена. Ни одна однородная группа не жила там непрерывно дольше, чем евреи, и ни одно арабское племя не придавало этой земле какого-либо значения, пока в двадцатом веке не возник национализм.

Понятие «исторической Палестины» ударяет по самому автору ещё в одном отношении. Никогда не существовало никакого палестинского государства, и никто не помышлял о таковом, пока не была принята резолюция ООН. Если руководствоваться историей, палестинцы не имеют права на государство, но могут жить на израильской территории. Ещё несколько десятков лет назад палестинской народности не существовало; её изобрели современные националисты.
Даже их имя не принадлежит им, оно взято у библейских филистимлян. Идея статуса государства не появлялась в переговорах до конца 1970х годов.

Саид упорно придерживается убеждения, что главной целью Израиля является не обеспечение безопасности, но уничтожение палестинцев. Он говорит, что целью войны 1967 года было уничтожение палестинцев. Это нелепое утверждение, потому что тогда вообще не существовало палестинской проблемы. Ни один арабский лидер не выдвигал идею палестинского государства на протяжении ещё десяти лет после этой войны.

Палестинский национализм
С какого-то места в книге Саида становится ясно, что его идея палестинского национализма не соответствует настроению палестинцев. Он предпочитает национализм фундаментализму, хотя многие палестинские радикалы – фундаменталисты. Он не либерал и приходит к заключению о необходимости замены национализма доктриной гражданства, что, в свою очередь, позволяет ему требовать израильского гражданства для палестинцев – многие из них предпочитают жить в Израиле. На самом деле, такое происходит по всему миру. Мексиканцы жертвуют национализмом, чтобы жить лучше, и иммигрируют в Соединённые Штаты. Но где же взаимность? Немногие мусульманские страны соглашаются натурализовывать даже мусульманских иммигрантов, не говоря о евреях. Кроме того, в то время как многие арабы хотят переехать в Израиль, едва ли какие-либо евреи хотят переехать в арабские страны, поэтому взаимная политика предоставления гражданства становится невозможной.