О Иерусалиме ведётся много ожесточённых споров. Несмотря на то, что Саид осуждает Израиль за отказ передать город палестинцам, он признаёт готовность Израиля уступить контроль над мусульманскими священными местами арабам. Чего же ещё нужно арабам?

Саид говорит, Иерусалим закрыт для палестинцев. Это просто неверно. На самом деле, он признаёт, что 40% обращающихся за пропускми арабов получет их; это больший процент, чем Соединённые Штаты или страны Европейского содружества выдают виз жителям бедных стран. Процент довольно велик, если учесть, что Израиль находится в состоянии войны с арабами. Любопытно, сколько палестинцев посещало иерусалимские мусульманские храмы до 1940х годов, до того, как этот вопрос стал таким животрепещущим. Скорее всего, немного.

Если обсуждается вопрос права евреев на Иерусалим, то какое право палестинцы имеют на него? Они не построили там ничего существенного. Они не были большинством населения Иерусалима на протяжении последних двух столетий. Почему из всех арабов именно палестинцы должны контролировать мусульманские храмы? Почему следует сохранить современный мусульманский храм, а не восстановить еврейский, руины которого до сих пор находятся там же?

Мечеть Омара была построена на месте вознесения Магомета на небо в ознаменование предполагаемого триумфа ислама над иудаизмом.

Требование совместного контроля над Иерусалимом лицемерно. Палестинцы не позволяют израильтянам посещать еврейские святые места, находящиеся под их контролем. Но так ведут себя арабы. Саудовцы отказываются разделять контроль над Меккой и Мединой с другими мусульманами.

Саид отклоняет идею отдать мусульманские святые места в Иерусалиме под объединённую мусульманскую юрисдикцию. Почему? Какие специальные отношения связывают палестинцев с ними? Почему места, святые для всех мусульман, должны принадлежать одной этой арабской народности, которую все остальные ни во что не ставят? Саиду неинтересен мусульманский контроль над храмами; он раздувает палестинский национализм. Он полагает, что этот контроль улучшит статус палестинцев среди арабов. Ему важна политическая выгода, а не принципы. Израиль предпочитает международный контроль палестинскому по серьезным причинам. Иметь дело с представительством всех арабов - это одно, а иметь дело с ничтожным врагом - другое.

Саид признаёт, что палестинцы ничего не построили в Восточном Иерусалиме несмотря на разрешение построить тридцать тысяч квартир. Они не интересуются Иерусалимом.

Два предположения Саида несовместимы: что историческое право евреев на эту землю ничтожно и что палестинцы имеют право на мусульманские святые места. Но еврейский археологический материал как более обширен, так и более стар, чем мусульманский. Иерусалим также более важен для иудаизма, чем для ислама, в котором он идёт вслед за Меккой и Мединой. Арабы препятствовали евреям посещать их святые места, пока израильтяне не отбили город в 1967 году, а палестинцы вовсе не стекались в Иерусалим, чтобы посетить мусульманские святыни.

Страсть к мечети Омара подразумевает, что палестинцы - непоколебимые мусульмане, однако они пресловуто известны среди арабов как нерелигиозные.

Социалистические ценности

Националистическая риторика Саида камуфлирует классовую борьбу в развивающемся палестинском обществе. Он считает палестинских бизнесменов спекулянтами, которые предательски сотрудничают с Израилем. Он признаёт, что большинство палестинцев (безусловно, профессионалы - представители среднего класса) принимают существующую ситуацию, и поэтому только низшие классы ненавидят Израиль и поддерживают радикальные взгляды - и они пользуются поддержкой левых радикалов в других странах.

Саид обвиняет Соединённые Штаты и Израиль в либерализации палестинской экономики. По его представлениям, производство товаров на экспорт есть зло. У Саида отмена государственного контроля искажает экономику, тогда как наоборот. Он предпочитает профсоюзы, государственный патернализм и сильно регулируемую закрытую экономику.
Количество полицейских сил в Палестине, от 30 до 50 тысяч человек (самый большой сектор экономики), шокирует Саида и намекает на проблемы в палестинском обществе.

Саид пишет, что по крайней мере в одном случае и предположительно в других, антиизраильские выступления были в действительности антиарафатовскими демонстрациями. Обычный радикализм молодежи, протестующей против консервативных ценностей старшего поколения, принимает вид антиоккупационной борьбы. Проблема, однако, не в израильском правлении, а в столкновении поколений. Различные организации, включая ООН, раздувают радикализм. Саид с упоением рассказывает, как занимающий высокий пост дипломат ООН в Палестине призывал его подстрекать молодёжь к действиям против Израиля.

В целом, война за освобождение – клапан для социального недовольства. Интервьюируемый Саидом палестинский интеллектуал подтвердил роль национализма как ширмы для общественных преобразований. Может быть, Израилю придётся форсировать демократические преобразования в Палестине.

Саид называет своих оппонентов, например, Институт Адама Смита, предположительно из-за его либеральной ориентации. Список врагов включает Министерство иностранных дел Великобритании и аудиторскую и консалтинговую фирму “Артур Е. Андерсен”. Он терпеть не может всё, имеющее отношение к свободным рынку и политике.

Поддержка Арафата

Саид относит ухудшение жизни в Палестине после соглашений в Осло на счёт сотрудничества Израиля с Арафатом. Однако с кем же ещё Израиль мог вести переговоры, если он вообще должен был вести переговоры? Может быть, со свободными палестинцами из Нью-Йорка? Не задаваясь этим вопросом, Саид обвиняет Израиль в поддержании правления Арафата. Хотя для Израиля имеет смысл прекратить субсидировать Палестину, чтобы вынудить её избрать приемлемых лидеров, вопрос этот - внутреннее дело Палестины.

Саид игнорирует действительную причину, по которой палестинская жизнь ухудшилась: палестинцы получили то, что они хотели, некоторую степень независимости. Это означало потерю израильского социального и медицинского обслуживания, жизнь с пограничными ограничениями, контроль миграции рабочей силы, потерю различных видов прямого финансирования и экономической помощи. Но палестинцы хотят и того, и другого: политической независимости и экономической интеграции с Израилем. Хорошее желание, но на это нет права.

Колониализм
Саид порицает империалистические страны, включая Израиль, за ущерб, который они наносят своим колониям. Но сами арабы были колониалистами – а заодно и работорговцами. Цивилизованный колониализм сделал для туземных народов больше хорошего, чем плохого. На большинстве территорий, ставших европейскими колониями, шли частые межплеменные войны, и мир, принудительно установленный колониальными властями, спас множество жизней, хотя были и жертвы полицейских акций. Колониализм позволил дикарям перепрыгнуть из бронзового века в современность. Цивилизованное правление было выгодно колониям, так как оно экономило на военных расходах, содержании королевского двора и различных формах коррупции; а плата (которую Саид называет «колониальным вымогательством») обычно взымалась в форме товаров, которые представляли для местного населения малую ценность или не представляли никакой. Палестинцы сейчас живут в Израиле много лучше, чем их предки жили пятьдесят лет назад, лучше, чем другие арабы в странах, не имеющих нефти.

Саид часто противоречит себе. С одной стороны, он поддерживает палестинский национализм, но с другой - критикует колониальное разделение Ближнего Востока, которое разрушило арабское единство. Палестинская народность, однако, появилась в результате этого разделения, а евреи безуспешно возражали об отсутствии такой общности, как палестинская нация, что палестинские арабы будут одинаково у себя дома и на расстоянии пятидесяти миль в Иордании. Кроме того, мифического арабского единства, потерю которого оплакивает Саид, никогда не существовало, так как этот регион почти всегда был поделён между разными государствами и разными культурными влияниями (упоминая только некоторые из них: египетское, ассирийское, греческое, римское, персидское и турецкое).

Палестинское общество никогда не существовало. Концепция палестинской нации впервые появилась в 1960х годах. До этого говорили об арабах, живущих в Палестине. Какое общество было там, в постоянно оккупированной стране? Не существует никаких исторических свидетельств о палестинском самоуправлении, и палестинцы не выработали никаких институтов, характеризующих современное общество. Аналогично, другие два утверждения Саида противоречат друг другу: что создание Израиля разрушило палестинскую экономику и что последующее арабское технологическое и научное развитие - предположительно основанное на приличной экономике - пострадало из-за созданного Израилем политического климата. Об арабской науке и технологии существует мало свидетельств. Саид признаёт отсутствие научных достижений у современных арабов говоря, что арабская цивилизация достигла своей высшей точки в Андалузии. Но даже цивилизация Андалузии не была арабской: ее принесли жившие там евреи и христиане.