Множество евреев являются атеистами. В Израиле таких меньше, в диаспоре – больше. Для еврея-атеиста религиозное определение еврейства ничего не значит. Можно ли быть евреем, оставаясь при этом атеистом?

Светские евреи обычно определяют еврейство по происхождению. Но это лишь отодвигает проблему в прошлое. Ведь наши предки были евреями в силу того, что исповедовали иудаизм. Если мы так гордимся нашими религиозными предками, и строим на этом наши национальные теории, почему бы и нам самим не продолжать их религиозные традиции? Если иудаизм был актуален для евреев на протяжении трех тысячелетий, а нынче вышел из моды, так может и быть евреем уже незачем?

Один мудрый раввин определил еврея как того, чьи внуки будут евреями. Есть не такое красивое, но более практичное определение: еврей – тот, кто старается вырастить детей евреями. Но если еврейство – вопрос происхождения, персональные усилия никакого значения не имеют.

Являются ли евреями люди, у которых лишь некоторые предки были евреями? Они могут идентифицировать себя и как евреи и как христиане; или как евреи и одновременно, украинцы. Столь гибкое определение лишено содержания. В США проживают десятки миллионов людей ирландского происхождения, но лишь несколько десятков из них присоединились к борьбе Ирландии против британской оккупации. Американские японцы также не помогали своей исторической родине в ходе второй мировой войны. Одно лишь уважение к национальности своих предков лишь выражает любопытство человека, не вызывая тяготения к национальной культуре. Знание человека о том, что его родители (или один из них) принадлежат к определенной национальности, особой роли в его жизни не играет. Он гораздо сильнее ассоциирует себя со своей школой, футбольной командой, страной проживания и т. д.

Определение национальности человека должно опираться на реальность сегодняшнего дня, а не воспоминания о предках.
Соблюдение законов иудаизма гарантирует еврейство. Человек, соблюдающий иудейскую веру, действует как еврей сейчас, а не апеллирует к поведению своих предков.

Человек может ощущать себя полноценным гражданином Израиля – служить в армии, платить налоги – но при этом не быть евреем. Бедуины и друзы тоже служат в армии и платят налоги, но евреями никак не являются. С другой стороны, множество стопроцентных евреев живут вне Израиля и не ассоциируют себя с ним. Арабы, живущие в Израиле, также никак не принадлежат к еврейскому народу. Таким образом, гражданство Израиля и верность ему не может определять еврейство.

Однако и религиозная принадлежность не определяет национальность. Миллионы католиков во всем мире принадлежат к разным нациям и сами по себе никакой нации не образуют. Участие в воскресной мессе никак не определяет особенностей национального поведения человека. А вот принадлежность к иудаизму еврея определяет однозначно. Еврей является евреем не два часа по воскресеньям, а каждую минуту своего существования. Нации определяются по их отличию от других.

В тоталитарных странах есть готовый рецепт сколотить нацию – общий враг. Так, страх перед «капиталистической агрессией» формировал «новую историческую общность – советский народ», который рассыпался, как только исчезла государственная идеология.

Национальность определяется не только религией. Человек еврейского происхождения, который сражается за Израиль и голосует за представителей национального лагеря, является отличным евреем, даже если ест свинину и не соблюдает законы субботы. Славянский супруг еврейки, который служит в израильской армии, посылает в эту армию своих детей, является в большей степени евреем, чем сектант из Нетурей Карта, который настаивает на якобы иудейском разделении в быту мужчин и женщин, но наотрез отрицает Государство Израиль.

Желание быть и чувствовать себя евреем, подкрепленное практическими действиями, и делает человека евреем.
Человек, у которого оба родителя – евреи, с высокой степенью вероятности отождествляет себя с еврейским народом, и других доказательств принадлежности к нему от него не требуется. А вот человек, у которого евреями были дальние предки, или вообще не было евреев в роду, должен прилагать куда большие усилия для того, чтобы окружающие считали его евреем. Таких доказательство может быть много – служба в израильской армии, постоянные пожертвования в пользу Израиля или еврейской общины. Однако, соблюдение законов Торы наиболее ясно показывает желание присоединиться к евреям.

Реформисты и ортодоксы, каждый со своей стороны, подрывают религиозное определение еврейства. У реформистов вообще никаких правил и запретов нет. У них гей, женатый на гое, работающий в субботу и едящий свинину, все равно будет считаться евреем. Ортодоксы определяют еврейство по матери (хотя исторически оно определялось по отцу) и по тому, рвет ли человек туалетную бумагу на куски перед наступлением субботы. Поскольку Израиль является номинально светским либерально-демократическим государством, определение еврея по стандартам ортодоксов долго не продержится. Если уступки реформистам будут продолжаться, Израиль будет вынужден принять светское определение еврейства. Сильные ассимиляционные тенденции вынудят правительство Израиля признавать сына еврея и нееврейки евреем.

Израиль может остановить реформистскую тенденцию к размыванию еврейских ценностей до их полного исчезновения. Для этого необходимо законодательно установить минимальные требования по соблюдению законов иудаизма для тех, кто хочет считать себя евреем. Законодательное закрепление приоритета ортодоксов над реформистами – это не тот путь, которым нужно идти. Государство не должно выбирать между сектами.

Израиль должен установить минимальный уровень соблюдения законов Торы, без оглядки на абсурдные законы ортодоксов, но и не плясать под дудку реформистов, у которых вообще можно все. Это придаст Израилю легитимность как еврейскому государству, то есть государству, где выполняются еврейские законы.

Еврейство невозможно определить в законодательном порядке. Саддукеи не женились на фарисеях. Ортодоксальные евреи стараются не жениться на реформистах, и уж точно – на прозелитах реформистского обряда.
Общепринятого определения, кого считать евреем, не существует, и быть не может. Каждая еврейская семья и община вправе сама решать – достаточны ли действия данного человека для того, чтобы считать его евреем.

Некоторые группы, например реформисты, полностью ассимилируются. Другие, например, маргинальные группы ультра-ортодоксов, не выдержат конкуренции и исчезнут. В ходе социальной эволюции выяснится, какое определение еврейства достаточно сильное (дает возможность противостоять ассимиляции) и социально устойчивое (члены общины ее не покидают). Посмотрим, чьи внуки останутся евреями, а чьи о своем еврействе постараются забыть, или будут его стыдиться.
Я полагаю, что еврейские патриоты, которые едят свинину, впоследствии перейдут к соблюдению законов Торы. Религия будет играть для них роль идеологии.

Израильский национализм определяется отдельно от еврейства, и требования к нему легко формализовать. Уплата налогов, служба в армии (возможно, в религиозных частях), лояльность к еврейскому народу, наличие родственников-евреев делают любого человека израильским националистом.
На практике, израильский национализм является под-видом еврейства.